Глава 16. В суде.

К счастью, заседание было назначено на вторую половину дня. Я успела отработать смену в школе, отвела детей домой к как раз вернувшемуся Антону и на автобусе поехала в город. А после получения заветной бумажечки, рассчитывала ещё и отработать в клубе для моих «старшеньких» учениц. Нет, ну действительно, не ставить же развод с этим изменщиком на первое место!

Дорога прошла достаточно спокойно, и в здании я появилась в срок. За внешний вид Анастасии Петровны мне волноваться не приходилось, потому что с утра надела строгий костюм, идеально подходящий как для учителя, так и для солидной матери. И никаких украшений. Собственно, откуда бы им взяться, если всё золото так и осталось в ломбарде? Николай подготовился тоже неплохо. Пиджак от того костюма, который надевал на свадьбу Антона — вот вам и насмешка судьбы — сходился на нём с огромным трудом, но для сорокавосьмилетнего сантехника он выглядел вполне прилично. Я с тоской подумала, что зря он затеял эту бучу. Школьного учителя и сельского сантехника с удовольствием бы развели мирно, а даже на половину имущества можно прикупить небольшой домик для Анастасии и девочек. Но он сам выбрал войну.

На меня супруг клиентки смотрел волком, но во всём облике так и ощущалось превосходство. Ну да, он ведь рассчитывает выйти из зала победителем. Само собой, когда нас вызвали на заседание, попросил слово первым, и тут стоит отдать должное его способности оратора. Ну или это его Светлана так подготовила?..

За десять минут рассказа я узнала, что оказывается это Анастасия Петровна виновата в распаде семьи. Хозяйством занималась спустя рукава, дети почти всегда без присмотра, себя основательно запустила. И вот два месяца назад ей «вожжа под хвост попала, не иначе», и вроде бы солидная женщина в возрасте отправилась на ПМЖ к молодому полюбовнику. Который — вот стыд-то какой! — ещё и приходится ответчику двоюродным братом. И к такому сомнительному товарищу она до кучи потащила несовершеннолетних детей!

В конце речи Николай промокнул платком уголок глаза и попросил передать девочек под его опеку с последующей выплатой алиментов со стороны супруги. Судья устало перевела взгляд на меня.

— Анастасия Петровна, вам есть что ответить?

— Разумеется, — я встала со своего места. — Причиной, почему я подала на развод, были непримиримые разногласия по очень многим вопросам. Также я бы назвала одним из поводов факт измены со стороны супруга. Доказательств у меня нет, однако сейчас он проживает с женщиной, и об этом у меня есть расписка со стороны соседей.

Я вытащила три листа из папки и периферийным зрением заметила, как покраснел Николай.

— А что, я должен сидеть бобылём, пока ты у меня за спиной шашни крутишь?!

— Господин ответчик, соблюдайте тишину, — зыркнула на него судья. А после снова посмотрела на меня. — Что-то ещё?

— Я действительно проживаю сейчас вместе с детьми в соседнем селе, однако пришла туда исключительно по рекомендации супруга. Запись с диктофона у меня также имеется.

— Ты что, посмела что-то записывать у меня за спиной? Ах ты…

На этот раз мужчине хватило взгляда, чтобы умолкнуть. Кажется, третьего предупреждения не будет и вовсе.

— Также хотела бы добавить, что дети проживают сейчас в комфортных условиях, учатся в школе, посещают кружки. Если будет необходимо, то органы опеки могут осмотреть условия проживания. Я категорически против того, чтобы дети жили с отцом. Да и он, если на то пошло, особого желания общаться с дочерями не изъявляет. Запись на диктофон на эту тему также имеется.

— И всё-то у вас есть, — хмыкнула женщина. Интересно, а если бы заседание вёл мужчина, не встал бы он на сторону Николая?.. Ладно, о грустном не буду думать. — Передайте материалы помощнику, приложим к делу. Второе заседание назначаю через три недели.

— Три недели?! — воскликнула я. Так много времени у меня в запасе попросту нет. — Скажите, а нельзя ли как-то ускорить процесс? Мы и так ждём уже два месяца.

— Законодательство позволяет увеличивать срок до трёх месяцев с момента подачи заявления, — прохладно отметила судья. — А у нас, госпожа ответчик, и без вас дел достаточно. Всю информацию можете узнать по телефону, а на сегодня заседание окончено.

Женщина хлопнула своею папкой и поднялась из-за стола. А я почувствовала, как у меня щиплет в глазах. Три недели… Я же всё подготовила, каждую бумажечку подобрала, сделала расшифровку записей на диктофон… В конце концов, упрашивала соседок подписать показания! И всё ради чего? Чтобы из-за старого бюрократического аппарата мои усилия пошли насмарку?

Из зала я вышла, за малым не расплакавшись. Придётся подключать связи Стаса, но где гарантия, что он успеет быстрее? Чёрт!

— Что, так не терпится ощутить себя свободной женщиной? — услышала со стороны. Ну разумеется, куда же мы без рассерженного изменщика! — Двадцать лет пригревал на груди змею, ну кто бы мог подумать…

— Чего тебе? — совсем не вежливо спросила я. И без него тошно. — Что ты от меня хочешь?

— Давай разойдёмся миром, если не хочешь выставить себя посмешищем. Думаешь, я не смогу собрать таких же бумажек, как и ты? Считаешь, не найдутся свидетели, как ты сожительствуешь с посторонним мужиком?

— Между тобой и мной огромное различие, — прохладно ответила я. — Я прошу подписать только правду. Ты же собираешься сочинять небылицы, которые тебе подпишут «по дружбе» или за бутылку, а истина всегда выйдет наружу. И, кстати, уверен, что я прямо сейчас не записываю эти твои слова на очередной диктофон?

Ничего я не писала, само собой. Но Николай так отшатнулся, что стало ясно — никакие липовые подписи он собирать не станет. Прорычав мне «змея, ты у меня ещё попляшешь!», мужчина поспешил на выход. Я забрала все необходимые справки, поставила ещё с полдюжины подписей и тоже поплелась прочь из здания суда.

Настроение было на нуле. Ещё днём я заходила сюда, окрылённая близкой победой, но сейчас на меня навалилась колоссальнейшая усталость. Казалось, на плечи рухнул весь тот груз, что двадцать лет несла на себе Анастасия Петровна, и под его тяжестью хотелось просто лечь и ничего не делать.

— Ладно, — мысленно выдохнула я, подходя к трамвайной остановке — мне ещё на автовокзал ехать. — Об этом я подумаю завтра. И Стасику тоже с утра лучше напишу, на свежую голову.

Вообще, так и подмывало прийти домой и закрыться в комнате. Но, во-первых, с детьми такой номер не прокатит, а во-вторых, меня уже ждали в пятничном клубе. Поэтому пришлось ограничиться сообщением Антону «заседание отложили на три недели, домой вернусь уже после занятий», и, стиснув зубы, отправляться в путь.

Автобус остановился прямо напротив здания сельсовета, и я, изо всех сил пытаясь взбодриться, отправилась на работу. Мои «старшенькие» подопечные уже сидели на своих местах, обсуждая главную новость недели — начало учебного года. Сегодня в планах был пэчворк, поэтому я поздоровалась со всеми и принялась раскладывать лоскутки тканей. Но не раздала и половины комплекта, когда вездесущая Мария Никитична перехватила меня за руку.

— Давай-ка признавайся, девонька, чего ты такая кислая?

— Выглядишь так, словно живот прихватило, — подтвердила её соседка по столу. Если не ошибаюсь, заведующая магазином. — Рассказывай, авось чего-нибудь придумаем, коллективным разумом.

Много пар глаз смотрело на меня, и я внезапно подумала — а почему бы и нет? Взрослые и опытные женщины всегда могут помочь советом. К тому же, со стороны элементарно виднее.

— Сегодня была в суде, надеялась наконец получить свидетельство о разводе, — призналась я. — А всё отложилось на три недели.

— А тебе чегой, приспичило ещё раз замуж, шо так торопишься? — с ехидцей уточнила наша соседка, баба Нюра. Ох, язык что помело!

— Спасибо, я туда больше не ходок, — покачала головой я. — От одного бы избавиться… К тому же, он грозит, что заберёт детей.

— Вот кобелина! То ни слухом, ни духом, а тут подавай ему готовых девчат! Ирод!

То тут, то там я слышала недовольные возгласы, и, верите, на душе как-то сразу потеплело. Обычная поддержка оказывается так много значит! Теперь понятно, почему у нас клиенты не переводятся: когда тебе кажется, что ты один на всём белом свете, рука помощи способна сотворить чудеса. Даже если дело не в перемещении душ.

— А суд-то у тебя какой? Районный? — уточнила вдруг завуч школы. — Ведёт дело, поди, Маринка.

— Племяшка твоя, что ль? — спросили у женщины соседки.

— Угусь, — та же с важным видом нацепила очки и принялась пальцами тыкать в экран смартфона. — Сейчас решим твою проблему.

— И девок твоих никому не отдадим! — вторили ей остальные.

Не прошло и пяти минут, как меня успели обрадовать: вместо трёх недель ждать надо будет только одну.

— Но ты, девонька, лучше адвоката ещё найди, — предупредила меня секретарь сельсовета. — Если нужно, то поспрашиваю у своих, но пусть твои интересы представляет в суде кто-то солидный.

— И чтоб косая сажень в плечах была, ясно? — нахмурилась баба Нюра. — Видного какого-нибудь мужика подбери. А то ишь чего удумала, замуж она больше не хочет! И шо за радость, девок одной поднимать?

— Особенно когда тебя согреть ночами некому, — захихикала её соседка. — А зима уже вот-вот. Студёная!

— Так! — строго проговорила я, отмечая, как развеселились женщины. — Сегодняшнее занятие посвящено знакомству с пэчворком. Оно же — лоскутное шитьё. Давайте возьмём в руки те кусочки тканей, что я вам положила, и попробуем создать из них что-то необычное.

Постепенно рукоделие увлекло не только «учениц», но и меня саму. И уже закрывая на ключ кабинет, я поймала себя на мысли, что весь урок с лица не сходила улыбка. Всё у меня ещё получится!