Глава 19. Развод

Брать отгул от работы я и в этот раз не стала. Степан Степанович пообещал, что всё пройдёт гладко, и у меня не было причин ему не верить. Особенно после того, как разыскала в интернете его блог — зубасто, дорого и богато. Как-то неудобно даже подходить к такому спецу, да во своим тривиальным разводом.

Здание суда казалось до отвращения родным. Как дом каких-нибудь дальних родственников, которые тебе не нравятся, но всё равно положено ездить к ним каждые праздники. Хотелось верить, что это посещение действительно последнее, и больше никогда Анастасии Петровне не понадобится появляться в суде. Не по такому поводу, во всяком случае.

Перед дверями мы столкнулись с Николаем. Бывший всеми фибрами души излучал ауру «не согласилась с моими условиями — тебе же будет хуже». Но подошедший адвокат заговорщически подмигнул, и нас позвали в кабинет. Я потянулась отключить мобильный, увидела пришедшее сообщение старшего сына «удачи, мам!», и почти следом — улыбающийся смайлик от Дашки с подписью от всех девчонок. Настроение поднялось ещё выше.

На этот раз во время заседания от меня почти ничего и не требовалось. Казалось, судья была под впечатлением уже от одного вида Степана, и заранее готова согласиться на любые его условия. Но тот захотел повеселиться вволю, и через пять минут я остро пожалела, что сюда нельзя проносить попкорн. Образ любящей матери, изо всех сил старающейся организовать быт маленьких дочерей, ярко контрастировал с неверным и жадным мужем, уклоняющимся от налогов. Само собою, уже сидевший бледным Николай не просто не получил опеки над Дарьей и Натальей, но также обязан был платить им алименты, но и устроиться на официальную работу с более высоким заработком, чтобы проходить по прожиточному минимуму. А ещё, в ближайшее же время выплатить долю с общего имущества и передать в наши владения два из трёх участков. Видеться с детьми он мог теперь по воскресеньям на моей территории, но я сильно сомневалась, что явится хотя бы до зимы.

После окончания суда Степан подошёл ко мне. Подозреваю, просто чтобы опередить разгневанного Николая.

— Я уже придумал статейку о вашем деле, и даже сохранил вчера черновик в заметках. Но это вышло даже веселее, чем ожидал, и теперь надо будет добавить абзац или два.

— Рада, что вам доставило удовольствие чужое горе, — улыбнулась я, намекая на некорректность ситуации.

Нет, мы-то с Настасьей только в выигрыше остались, но развод всегда есть развод. Это было и останется трагедией, разбитыми мечтами и порушенными надеждами той внутренней наивной девушки, которая когда-то выходила замуж по любви. Или не по любви, но после многих лет брака такого предательства никак не ожидала.

— Чёрствость — одна из граней профдеформации, которая помогает мне не сойти с ума, — пожал плечами Степан Степанович. — И передайте Тохе, что теперь я ему ничего не должен.

— Обязательно.

Мы распрощались, и после выхода из здания я купила себе порцию шикарного сливочного мороженого. С удовольствием слопала его на скамейке, где два с небольшим месяца назад мы с девочками Анастасии Петровны ели бутерброды. Потом несколько минут посидела в тишине и наконец-то направилась в сторону остановки. В трамвае отправила сообщения Николаю-младшему о благополучном исходе дела, а после написала Антону о том, что больше адвокат ему ничего не должен.

«Теперь домой?» — пришло мне уже через минуту.

«Нет, сегодня ещё клуб. Куплю пирожных, чтобы отметить развод, если вы не против».

«Будем ждать».

В конце было приписано куча смайликов — наверняка сестрёнки постарались. Я улыбнулась, вышла на одну остановку раньше автовокзала и зашла в кондитерский магазин. Приобрела огромный тортик для клуба, ведь старушки помогали мне не меньше, чем адвокат. Семья же будет лакомиться набором пирожных, которые я пока с трудом представляю, как донесу до дома.

Участницы клуба меня встретили аплодисментами, а вот тортик — бурными овациями. Словно по волшебству столы сдвинулись, накрылись скатертью, и из многочисленных сумок и авосек стали появляться различные пирожки, пончики, рулетики и даже несколько тарелок с бутербродами. Баба Нюра, ради такого повода надевшая белый платок, вытащила из своей безразмерной авоськи бутылку с наливкой «супротив меденции!», а через полчаса секретарь сельсовета из-под полы достала банку с чем-то мутным. Подозреваю, то был самогон, но, к счастью, никто не заставлял меня его пробовать. Чтобы «не портить такую хорошую девочку», заявили пенсионерки, хотя самой «девочке» было уже за сорок. Всё-таки, душевная тут собралась компания!

— А я тут вот о чём подумала, — протянула завуч школы, которая влила в себя полный стакан мутной жидкости, и даже не моргнула. — Надо тебе, Настюшка, жениха присмотреть. Девка ты видная…

— Энтиллихентная! — поддакнули ей из другого конца стола.

— Да и девчонки у тебя чудо как хороши. Короче, мы тут все вместе решили поискать тебе стоящего мужика.

— Ой, а давайте без этого, — взмолилась я. Всё-таки пьяные женщины — та ещё сила, но возглавить это безобразие у меня вряд ли получится. — Я только-только с одним развелась, даже документы ещё не получила. Не хочу ввязываться в эту тягомотину со свиданиями. К тому же непонятно, как мужчина отнесётся к чужим детям.

— Сдаётся мне, — хмыкнула между тем баба Нюра, — что Настасья наша просто уже нашла себе такого ухажёра, который и без того рядом. И девок её тоже любит.

Участницы клуба как одна повернулись к окошку, где только что припарковалась машина Антона. Он вышел, разумеется, первым, помогая выбраться всем трём девочкам, и в моей груди разлилось приятное тепло. Понятное дело, это были эмоции Анастасии Петровны, но всё-таки здорово, когда история заканчивается на положительной ноте.

Мария Никитична меж тем толкнула меня в бок.

— Иди давай, семейство ждёт.

— Мне ещё кабинет закрывать, да и прибрать потом не помешает, — я покачала головой, но от меня сразу отмахнулись.

— Мы что, тарелки за собой не уберём, что ли? Иди, пока мы добрые, и не мешай взрослым тётям веселиться.

Действительно, чего это я? Забрав сумочки и коробку с пирожными, я почти выпорхнула на улицу, сразу столкнувшись взглядом с Антоном.

— Мамочка! — кинулись ко мне девчушки, и я обратила внимание, что мамой Настасью называют все трое. — А ты приготовили тебе праздничный ужин.

— Вообще-то подразумевалось, что это будет сюрпризом, — хмыкнул Антон, и я только сейчас сообразила, что в нём кое-что поменялось. Лицо было гладко выбрито, а отросшие волосы сострижены, превратившись в аккуратную причёску. Конечно, шрам немного портил вид, но теперь было хотя бы видно, что мужчина ещё молод и весьма симпатичен.

— Мне будет очень интересно посмотреть, — улыбнулась я. — Ну что, домой?

Ужин действительно получился на славу. Заранее были приготовлены салаты, девочки намыли овощи, а уже все вместе мы начали жарить мясо для шашлыка. Вернее, жарил его Антон, но каждая из девчонок была уверена, что именно её помощь является решающей в деле.

Через час мы окончательно объелись, и я заварила чай для пирожных. На улице стемнело, и осоловевшие от свежего воздуха, вкусной еды и осознания, что впереди ещё два выходных, Наташа, Даша и Александра принялись клевать носом. Наскоро умыв девочек и переодев в пижамы, отправила всех спать. В честь праздника Саша попросилась улечься в комнате сестёр, и я свалила все матрацы на пол, чтобы эта компания смогла там уместиться. Погасила верхний свет, оставив только маленький ночник, и отправилась помогать Антону убирать посуду.

На выходе из дома обнаружила текстильную белочку. Это теперь любимая игрушка Саши, и без неё она вообще-то не засыпала. Странно, что забыла сейчас… Но только я собралась войти в детскую и отдать игрушку, услышала заговорщический шёпот.

— Думаю, твою кровать мы поставим рядом с окном, — сообщила Ната. — Или лучше поближе к шкафу?

— У окна как-то страшновато… — протянула Александра, немного робко.

— А давайте попросим двухэтажную кровать! — о, это уже голос Дашки. — Или вообще переделаем под детскую всю нашу половину. А маму с папой надо отселить к вам.

Ну ничего себе пирожки с котятами! Это они уже сами всё за нас решили? Из дома я вышла в весьма задумчивом настроении, а белочку оставила на подоконнике на кухне. Без неё поспят, ничего страшного.

Посуда была уже вся вымыта, а остатки продуктов убраны в холодильник. Приятно, правда совесть немного мучает — я-то в этом доме просилась жить как раз на правах уборщицы и кухарки. А тут получается, устроила себе полноценный выходной.

— Простите, что на вас легли все хлопоты, — сказала я, когда подошла ближе к Антону. — А вы ещё и детьми сегодня занимались…

— Пустяки, — пожал плечами мужчина, вытирая о полотенце руки.

На улице стало совсем темно. Особенно это ощущалось из-за уличного фонаря, дающего пятно жёлтого света, за которое приходилось расплачиваться полной чернотой во всём остальном дворе. Однако именно благодаря нему я смогла рассмотреть вытащенное из сарая зеркало. То самое, в полный рост и с красивой резной оправой.

— Ого! — удивилась я. — Не думала, что вы решите вынести его на улицу. Оно очень красивое.

Антон проследил за моим взглядом, и спокойно кивнул.

— Я сам делал рамку, для матери Александры ещё когда мы только поженились. Очень уж она любила крутиться перед зеркалом. А потом, когда сбежала из дома, убрал все связанные с нею вещи с глаз долой. Но сегодня вдруг подумал, что оно наверняка пригодится Наташе: из неё получится отличный модельер, но без большого зеркала не обойтись.

— И то верно…

Что добавить ещё, решительно не понимала. Антон свою жену любил, и очень долго не мог простить предательства. Но этот жест наглядно показал, что чувства к бывшей жене померкли, притом как ненависть, так и любовь. Он готов шагать по жизни вперёд, и это всегда здорово. Вот только не давали покоя слова девчонок о переселении в одну комнату.

— В течении месяца мне должны выплатить доли от продажи дома за себя и за дочерей, — заговорила я, чувствуя, что надо хотя бы для самой себя обозначить варианты развития последующих событий. Уже завтра я хочу вернуть душу Анастасии в это тело, но нужно немного больше определённости. — Я бы хотела присмотреть какой-нибудь маленький домик. На центр Липеньков мне скорее всего денег не хватит, но можно поискать где-нибудь по соседству… Заодно и за Сашей будем присматривать, как она до этого оставалась у бабы Нюры.

Мой собеседник посмотрел на меня долгим взглядом, а после, усевшись на скамейку, заговорил.

— Анастасия, — и почти сразу исправился. — Настя. Я знаю, мы начали знакомство очень плохо, да и продолжали не лучше. Знаю, что у меня тяжёлый характер, да и работа не самая простая. Но я хочу повторить своё предложение: давай поженимся.

— Антон… — начала я, но меня сразу прервали.

— За те слова про жену брата — извини. И я не обещаю тебе красивых ухаживаний или безумной любви. Но всячески помогать и поддерживать тебя я могу и хочу. Твоих дочерей уже давно воспринимаю, как своих. У тебя будет организованный быт, свободное время для всех твоих увлечений, а хочешь — вообще сиди дома, я буду вас всем обеспечивать.

— На таких условиях ты мог бы найти себе кого-то помоложе, — качаю головой. Хотя осознаю, что только что тоже сократила дистанцию, начиная «тыкать».

— А я не хочу. Мне нравится, какая ты и как держишься с другими мужчинами. И я так и не смог признаться ребятам из автомастерской, что мы с тобой не встречаемся, потому что только и слышал, какая ты красавица, рукодельница, умеешь ладить с детьми и что можешь себя подать. Твои обеды, кстати, тот ещё повод для их зависти!

Я прыснула. Получается, путь к сердцу мужчины и вправду лежит через желудок? Антон же, видя мою реакцию, улыбнулся.

— Мне кажется, друг с другом нам будет комфортно, Насть. И мы действительно сможем создать большую и дружную семью. Давай хотя бы попытаемся?

Ох, Настасья Петровна… Я ведь почти уверена, что вы бы согласились, но это «почти» — очень опасная штука.

— Антон, — осторожно начала я. — Пожалуйста, дай мне время. Завтра вечером обещаю дать ответ, но сейчас мне нужно обо всём подумать.

А заодно написать письмо Стасику, чтобы готовился к переселению душ.

Мужчина серьёзно посмотрел на меня и кивнул. Уважает личные границы женщины — это хорошо. Ещё один плюсик в его колонку положительных черт.

— Хорошо, давай отложим разговор до завтра. У тебя есть какие-то планы?

— После кружка рукоделия хоту съездить в город, забрать кое-какие документы в налоговой.

Врать, разумеется, нехорошо, но не рассказывать же мне, что еду возвращать им настоящую Настасью.

— Я обещал Даше экскурсию, так что можешь спокойно уезжать.

— Тебе говорили, что ты — просто сокровище? — улыбнулась я. И это было чистой правдой.

— Очень хотел бы сказать, что одно лишь твоё слово, и буду уже твоим сокровищем, — рассмеялся Антон, кажется, впервые с момента нашего знакомства. — Но слишком стар для такого тривиального подката.

Мы постояли ещё немного во дворе, и я почувствовала, что пора сбегать. Иначе ещё фраза или две, и обстановка может стать совсем интимной, а ответ давать было по-прежнему рано. Поэтому я быстро попрощалась и скрылась в своей комнате. Завтра. Всё наконец решится завтра.