Глава 20. На круги своя

Утро субботы началось традиционно — с завтрака. Антон повадился на выходных уезжать на работу попозже, поэтому приём пищи проходил совместно. И вроде бы обычная болтовня, детская суета, пролитая сгущёнка и нытьё «она съела последний бутерброд, а я тоже хотела!», но сегодня я ощущала неловкость. Он ждал ответа, но той, которая сможет его дать, пока здесь нет.

После совместного мытья посуды глава семейства уехал добывать «мамонтов», а у меня было немного времени, чтобы собраться с мыслями. Кажется, всё, что можно было, я уже сделала: неверный муж наказан рублём и репутацией, а жизнь Анастасии Петровны пошла в гору. Это больше не уставшая и забитая жизнью женщина, над которой посмеиваются соседи. Новая работа, притом не одна, активная социальная жизнь, хорошие отношения с детьми. Остальное — зона ответственности хозяйки этого тела, и прямо сегодня я намеревалась её вернуть.

Наготовив впрок — не потому, что семейство голодало, а чтобы как-то успокоить скачущие с одного на другое мысли, я предложила всем собираться. Работа в сельсовете прошла как обычно, девчонки сшили по круглому монстрику из тех, которых рисовали, и мы с учениками договорились о следующей теме. На часах была половина первого, когда автомобиль Антона остановился у здания — взять-то он обещал одну Дашку, но куда же остальные без неё!

— Уверена, что не хочешь поехать? — уточнил он, когда я обняла каждую из малышек, и те устроились в своих креслах. — Обещаю, что не буду тебя торопить. И парни будут вести себя прилично!

— У меня действительно есть важное дело, — улыбнулась я. — А вечером поговорим, обещаю.

Он серьёзно кивнул, и по привычке попытался убрать с глаз волосы. Всё-таки стрижка ему идёт.

Автомобиль скрылся из виду, а я отправилась на остановку маршруток. Полчаса до города, потом пересадка и ещё час до офиса Стаса. Мы поздоровались привычно скупо: шеф был в процессе подготовки к обмену душами. В последний раз взглянула в зеркало, и то показало мне совсем другую картину, нежели два с половиной месяца назад. Тогда к нам пришла уставшая от быта и жизни женщина, которая просто цеплялась за соломинку, чтобы не утонуть окончательно. Сейчас же мне улыбнулась вполне счастливая и довольная собой особа. И ради таких вот моментов я и стараюсь выполнять свою работу как можно лучше.

— Слушай, нам нужно будет взять за правило делать фото клиентов «до» и «после», — предложила я Стасику, укладываясь в капсулу. — Как думаешь?

— Головой думаю, — пробурчал он. — Давай, укладывайся, а поболтаем потом.

Я привычно вздохнула и прикрыла глаза. Дышала медленно, добиваясь мягкого перехода в фазу сна, и как обычно пропустила момент, когда сознание отключилось.

Глаза открывались легко, а вот мышцы ныли, уставшие от долгого лежания. Надо будет зарядку что ли сделать, как приду в себя. Кстати, об этом…

— Ну что, как ты? — поинтересовался шеф, стоя надо мной. — В этот раз спала как-то долго, мы уже чай по второму кругу завариваем.

— Мне-то хоть оставили? — усмехнулась я, и осторожно уселась в капсуле.

Клиентка первой засыпает и первой пробуждается — это правило мы не нарушали никогда. Вполне возможно, что Стас ведёт с ними душевные беседы тет-а-тет, а то и выцыганивает ещё денег — с него бы сталось. Но я в эти дела не лезу, моё дело маленькое: разобраться с изменником, наладить клиентке жизнь, и больше ничего.

Анастасия Петровна уже ждала нас за столом, улыбаясь той мягкой улыбкой, которая у меня не выходила. Заботливо разлила по кружкам чай, и некоторое время мы пили его молча. Клиентка всё смотрела на меня, а потом внезапно предложила:

— Станислав, вы приносили совершенно бесподобное печенье, когда я только к вам пришла! Не организуете ли нам добавку?

Перевод для мужчины нужен не был, и без того понятно, что Настасья хотела поговорить со мною наедине. Он понятливо поднялся из-за стола и покинул комнату. Некоторое время мы продолжали пить чай, обе собираясь с мыслями, а потом наша клиентка заговорила.

— Мира, вы даже не представляете себе, как же я вам благодарна. Воспоминания ко мне пришли, и они великолепны!

— У вас всё, кроме событий этого утра, — кивнула я. — Я провела кружок, девочки отправились с Антоном на экскурсию. И ещё, терпеливо ждёт вашего решения — я пообещала, что вечером он получит ответ.

Настасья нежно улыбнулась и провела пальчиками по ободку кружки.

— А что бы ответили на моём месте вы?

— Я больше не на вашем месте, — помотала головой. — И не могу ничего советовать. Вполне возможно, вы уже давно всё сами решили.

— Верно, — кивнула она. — Скажите, ваш начальник не расстроится, если я уйду прямо сейчас? Все финансовые вопросы мы уже уладили, а мне не терпится обнять девчонок. И лично познакомиться с Александрой.

— Уверена, он найдёт утешение в печенье.

Мы попрощались, и даже обнялись у двери, словно давние подруги. Я не имела привычки следить за жизнью бывших клиенток, и была уверена, что не полезу проверять как дела и в этом случае. Но жизнь Анастасии Петровны была очень тёплой и душевной. Возможно, такой, какую бы хотела и я. Но об этом думать нет никакого смысла.

Стасик вернулся через полчаса, с пакетом печенья и зефира. И о том, что наша клиентка уже ушла, не расстроился совершенно.

— Жаль, конечно, — проговорил он, хрумкая крекерами, — что в этот раз пришлось ограничиться стандартной ставкой, хотя ты провозилась там по максимуму. Давненько у нас не было настолько бедных мужей изменников…

— А что ты хотел от сантехника в селе? — пожала плечами я, и тоже решила взять маленькое печенье. По идее, организм уже должен начать принимать еду.

— Или ставь золотые унитазы каким-нибудь олигархам, или вообще не смотри налево! — пробурчал Станислав. Гулящих мужей он терпеть не мог, как и гулящих жён. Хотя порой мне кажется, что мой шеф вообще никого не любит, только деньги и свои машины. Ну и науку, самую малость. — Короче, тебе перепала обычная зарплата, и даже без «чаевых».

— Поняла. Сделаешь перевод, как обычно?

Рядовая просьба, я каждый раз прошу об этом босса после того, как получаю деньги. Отправлять такую сумму напрямую побаиваюсь, зато Стасик может организовать всё так, что ни отследить отправителя, ни вернуть деньги назад будет невозможно. Но сейчас он сжался, словно пружина перед выстрелом, и странно отвовёл взгляд.

— Мира, а давай-ка ты в этот раз потратишь деньги на себя? — нехотя заявляет он. — Вдруг европейцы что-то там смогли придумать, и тогда лучше беречь каждую копеечку.

— Да я и так откладываю. Мне же тратить некуда.

— Ну так найди, куда! Ты живёшь в какой-то конуре, которую даже лофтом не назовёшь, ведёшь спартанский образ жизни и ничем себя не балуешь. Давай, прямо сегодня вечером пойди и посори деньгами как следует!

Я изогнула бровь, пытаясь переварить услышанное. Ну в принципе да, в какой-то степени мой начальник прав: я живу в весьма скромной студии со свободной планировкой. Но с такой работой и образом жизни ничего другого мне и не нужно. Наводить уют? Я даже растение не могу поставить, ведь не Стаса же просить его поливать, пока моё тело отлёживается в капсуле. Посещать салоны красоты или курорты? Не с моим диагнозом. Заводить друзей я тоже опасаюсь, к тому же стараюсь переводить дух между перемещениями, беря в общении с людьми паузу. Тут что-то явно нечисто.

— Стас, если есть что сказать — говори прямо. Не юли.

Шеф некоторое время покрошил печенье в тарелку, пытаясь унять волнение, и это мне ой как не нравилось. Но всё-таки решился.

— У твоего мужа появилась девушка.

Я — умничка. Я — большая молодец. На лице не дрогнул ни один мускул, и пульс пришёл в норму через несколько секунд.

— Во-первых, бывший муж, — спокойно уточнила я. — Во-вторых, какое отношение его личная жизнь имеет к тому, что перевожу им с Нюшей деньги? Или хочешь сказать, что молодой и интересный свободный мужчина так и должен оставаться одиноким?

— Мира, хватит, — покачал головой Стас. — Ты выплатила свой долг. Но как будешь себя ощущать, если твои деньги он решит потратить на свадьбу?

— Оу. Всё серьёзно?

А вот теперь я молодец не была, всё-таки проявив эмоции.

— Думаю, да. Они встречаются два месяца, и он уже познакомил её с вашей дочерью.

— Оу… — а что тут ещё можно добавить?

— Работают вместе. Красивая, целеустремлённая. На тебя вообще ни капли не похожа — высокая блондинка, притом фигуристая.

— Молоденькая? — уточнила я.

— Двадцать пять.

— Двадцать пять… — эхом повторяю, пытаясь окончательно принять информацию. — Действительно, молодая. Это хорошо, значит с Нюшей найдут общий язык быстро. И вот теперь действительно жаль, что у меня нет премии. Они бы смогли съездить куда-нибудь к тёплым берегам…

— Мирка…

— Сделай перевод.

Стасик отвёл взгляд, я тоже сидела, уткнувшись в свою чашку. Допили чай, погрызли крекеры, а потом начальник вызвал мне такси. Дома, в «конуре», меня ждала привычная обстановка. Где-то за стенкой ругались соседи, а снизу с сыном-лоботрясом учили уроки. Когда же он наконец закончит школу? Когда я заселялась, был уже почти подросток…

Включать свет не хотелось, поэтому подошла к окну, какое-то время просто глядя на огни нашего огромного города. Но мечтательно стоять, потягивая какао — это всегда было не моё. Да и какао я не сделала, зато провела пальцем по подоконнику. Блин, пыль просто километровая — завтра сделаю уборку. Стас много раз предлагал вызывать перед моим пробуждением клининг, но я всегда отказывалась. Просто не могу выносить присутствия на своей территории посторонних людей, и всё тут. Ведь даже здесь, в этой действительно спартанской обстановке есть то, что мне дорого и что хотелось бы скрыть ото всех.

Уличный пейзаж стал навевать тоску, соседи затихли, мальчишка наконец закончил математику и принялся учить стихи. Есенин, что ли? Не люблю поэзию. Я уселась на кровать, взяла в руки рамку с фотографией и принялась вспоминать. Возможно, делать этого и не стоило, но мне хотелось позволить себе этот миг слабости.

На снимке, что был сделан лет пять назад, запечатлены с тогда ещё законным мужем, а посередине стояла наша дочь. Мы были не то, чтобы богаты, но счастливы, и всерьёз задумывались о втором ребёнке. Решили подойти к делу ответственно — всё-таки нам было уже под тридцать, и прошли обследование. И вроде бы всё нормально, но участковый терапевт, слегка нахмурив брови, ткнула пальцем в бумажку и сказала: «вот этот показатель немного странный. В принципе, можно всё оставить как есть и приступать к планированию. Но если хотите, пересдайте через неделю». Я захотела, раз уж всегда была очень ответственной. Через две недели мне предложили пройти другое обследование, более углублённое. Потом — ещё одно. Дальше страховка мои анализы уже не покрывала, и я отправилась в частную клинику и лабораторию. Вот так и начались мои мытарства длинною в несколько месяцев: каждый раз что-то уточнялось, добавлялось, и из цветущей молодой женщины я превращалась в неврастеника. Самочувствие также начало ухудшаться, но я совсем не уверена, что это было не из-за постоянного стресса и того, что денег перестало хватать. Днём были врачи, вечером — чтение на различных медицинских форумах, а потом вернувшийся с работы муж клал мне руку на плечо и уверял, что мы со всем справимся.

Дело решил случай. Очередной врач — женщина за сорок, уставшая от жизни и бестолковых клиентов, смотрела на меня волком. Обычно за деньги с тобой были ласковы и милы, но, кажется, не в этот раз.

«- Ну и чего вы от меня хотите? — грубо спросила она.

— Хочу знать, как быть дальше, — ответила я, сжимая в побелевших пальцах свою пухлую папку с многочисленными результатами анализов и заключениями врачей.

— Не знаю, можете покататься по миру.

— А операция мне поможет?

— Ну сделайте, если хотите, — меланхолично и совсем недружелюбно.

— Так она поможет? Скажите!

— Чудо вам поможет, вот что. С другой стороны, все мы смертны. Просто вы ещё и знаете примерный срок — чем не преимущество перед остальными…»

Я вышла из кабинета, задним числом понимая, почему тут за приём берут деньги заранее — потом могут попросту и не дождаться оплаты. Прошла из здания в зелёную зону рядом с клиникой, уселась на скамейку и зарыдала. Мне было очень жаль себя, ведь ещё недавно была уверена, что у меня впереди долгая и счастливая жизнь. Жаль дочь, которая должна стать наполовину сиротой. И очень жалко мужа, который меня действительно любит. И который влезет в огромные долги, лишь бы продлить мой срок хотя бы на день…

Верующей я не была, но в тот момент, пока шла, молила небеса о чуде. И из-за застилавших глаза слёз едва не попала под колёса машины. Так и случилась наша первая встреча со Стасиком, а уже через пять часов я с самым что ни на есть спокойным выражение лица вошла в нашу квартиру.

Дочка была с ночёвкой и подруги, и это было самым лучшим вариантом из возможных. Я встала перед мужем и рассказала о том, что всё это время в обследованиях была ошибка. Никакой болезни нет, да и откуда ей взяться у молодой здоровой женщины! Зато я поняла, что они — семья, всё это время меня тормозили. И что хочу провести свою жизнь ярко и интересно, совсем необременённая какими-либо обязательствами. Собрала какой-то минимум из одежды, взяла документы и ушла.

Документы на развод подписаны были постфактум, потому что уже через два дня после ухода я совершила первое своё перемещение. Жизнь потекла для меня в новом ритме: несколько недель Стас находится в поисках новых клиенток, а я в это время прохожу более углублённые обследования. А потом жизнь для моего тела замирает на промежуток времени до двух с половиной месяцев, пока душа переселяется в другое, решая там проблемы и наказывая неверных мужей. Один раз даже физически. Но благодаря тому, что моё тело то и дело погружается в анабиоз, я уже неплохо продлила свою жизнь, оттягивая неизбежное и продолжая гоняться за призрачной надеждой на выздоровление.

За свой труд я получаю определённую плату, и стараниями Стасика некоторая часть переходит на счёт бывшей семьи. Меня не лишили родительских прав, не стали требовать алименты, и эти переводы — малая толика, что я ещё могу сделать для этих людей. Неважно, как, где и с кем они будут жить, но мой долг ещё не оплачен.

Вернув фотографию на тумбочку, я улеглась на кровать и прикрыла глаза. Сегодня даже на душ сил не оказалось, ну да и ладно. Завтра буду отмывать и моё логово, и саму себя. Закуплю продуктов, посмотрю какой-нибудь фильм. Может быть и вправду выйду в парк. А, точно… Ещё к врачу нужно будет записаться. Перебирая список дел, я незаметно погрузилась в сон, одновременно тёплый и беспокойный.