Глава 7. Поездка.

Выехать решили пораньше, чтобы не трястись в автобусе по жаре. Дашу и Нату я, разумеется, взяла с собой – не бросать же девочек с Антоном, которого знаем всего-то пару дней. К тому же, я планировала не только заглянуть в суд, но и организовать одну встречу.

Дорогу все перенесли куда как лучше, чем позавчера, да и, от Липеньков до города было ближе, чем от дома Анастасии Петровны. Час на автобусе, потом двадцать минут на трамвае, и вот мы уже на месте. Здание суда находилось, разумеется, в центре города, хотя и в некотором уединении от шумной цивилизации. Больше похожее на усадьбу, оно почти что утопало в зелени садов, а шум магистрали до окон служителей закона не доходил и вовсе.

Приём документов от граждан в суде начинается не раньше десяти утра, и у нас в запасе оказалось ещё полтора часа. Мы с девочками устроились вместе с термосом и бутербродами на небольшой скамейке, чтобы спокойно перекусить и отдохнуть прямо в сквере. Деревья давали приятную тень, а близость детской площадки обещала сестрёнкам веселье и активность, а мне – немного свободного времени на раздумья.

Надо бы в ближайшие дни связаться со своим начальником. Мне просто необходимо знать, какие ресурсы есть в распоряжении супруга клиентки, чтобы стрясти положенную сумму, и при этом не обделить ни Анастасию Петровну, ни нас со Стасиком. К тому же очень хотелось разузнать хоть что-нибудь о нашем внезапном покровителе. На продуктивный диалог я не рассчитывала, и как знать, вдруг мне следует не полы там намывать, а нестись из временного дома, сверкая пятками. Интуиция моя по этому поводу молчала, но я – такой себе специалист по преступникам.

Даша подбежала ко мне, отвлекая от мыслей. Сделала несколько глотков воды, подхватила два печенья из коробки и понеслась к сестре покорять высокую горку. Кажется, они сейчас играют в индейцев. От взгляда на малышек на сердце теплело. Всё-таки дети от Николая получились у нашей клиентки замечательные, хотя вот сам он вызывал сомнения с самого начала. Сейчас я могла смело утверждать, что ко мне перешли все воспоминания Настасьи, и никаких слепых зон в их отношениях с мужем для меня больше нет.

Сама Анастасия Петровна появилась на свет в деревне, по размерам весьма похожей на Липеньки. Была младшим ребёнком и выросла тонкой и чуткой натурой с приличной ноткой интеллигентности, которую неизвестно откуда впитала. Отец и мать работали в колхозе, который после распада Союза стал фермерским хозяйством, а оба старших брата и сестра пошли по их стопам. Учиться уехала в город, поступив в вуз на учителя русского языка и литературы, и именно по специальности собиралась работать. Детей всегда любила, классическую литературу тоже, писала небольшие стихи и с удовольствием устраивала сценки и спектакли в студенческих капустниках. Больших свершений от неё родители не ждали, и потому спокойно отнеслись к тому, что младшая дочка отправилась по распределению на должность самого обычного школьного учителя в ближайшей деревне. И Настя там расцвела!

Молодая и симпатичная, но скромная учительница вызывала интерес, но вот семьёй обзаводиться не спешила. По всей видимости, просто не привыкла к мужскому вниманию за годы обучения в практически полностью женском коллективе, и потому стабильно пропускала все намёки противоположного пола. Писала отчёты, составляла программу уроков, поддерживала на конкурсах талантливых детей, которые её просто обожали. И оглянуться не успела, как ей исполнилось двадцать пять.

Родители сперва тактично, а потом уже не очень, напомнили, что часики Настасьиной жизни тикают. Девушка наконец оглянулась вокруг, и там были уже замужние подруги, взрослые коллеги по школе - сплошь женщины, и огромнейшее количество знакомых мужчин, которые уже давно перестали рассматривать её как объект для воздыхания. Молодая учительница немного погрустила по этому поводу, а потом случайно познакомилась с Николаем. Тот приехал вместе с бригадой проверять работоспособность сантехнических систем, а Настя как раз руководила летней практикой у пятиклашек. Интеллигентная и кроткая девушка показалась двадцативосьмилетнему специалисту достойной партией, и уже через два месяца они поженились, а через год с небольшим на свет появился Николай-младший.

Супруг не был в глазах Анастасии Петровне прекрасным принцем, и никогда она не испытывала к нему безумной любви. Но он казался ей надёжным парнем, а жизнь в деревне приучила, что прямые руки из нужного места куда как полезней, нежели яркая внешность и знание философии Канта. К тому же, Николай почти не пил, не распускал руки, а молодую жену привёл не к родителями, к этому возрасту обзаведясь собственным домом.

Когда сыну исполнилось два, Настя вышла на работу. Не туда, разумеется, откуда уходила в декрет – Николай жил в небольшой деревне. Школа там была одна, и тоже небольшая, а места учителей по русскому языку уже были заняты сестрой и тёткой директрисы. Наша клиентка вздохнула, но согласилась пойти на должность учителя трудовой дисциплины на полставки. К тому же, ей по-прежнему нравилось общаться с детьми, а рукоделие стало настоящей отдушиной.

Годы шли, в доме было в принципе всё ладно, и впечатление портили разве что намёки родственников, что неплохо бы обзавестись и вторым ребёнком. Где это видано, чтобы в деревне рожали только одного! Ну если только здоровьем слаба, но в этом случае тебя будут ждать косые взгляды уже по другому поводу. И вот Настасья опять ощутила признаки беременности, и к десятилетию сына у того появилась сестрёнка. А через год – ещё одна.

Вместо тонкой и нежной женщины миру явилась уставшая тётка с признаками хронического недосыпания, оплывшей фигурой, покрытой растяжками после двух подряд беременностей, и плохим цветом лица. На работу она снова вышла, потому что дети, даже если те частенько болеют – это не оправдание безделья. Огород и домашнее хозяйство, кстати, тоже. Стоит ли удивляться, что Николай решил уйти в загул, если он не сдувал с жены пылинки даже когда та была красивее и моложе…

Я вынырнула из чужих воспоминаний. Одно было хорошо – наша клиентка мужа не любила. Уважала, заботилась о нём и элементарно привыкла, это да. Но сердце её было если и разбито, то только из-за жалости к себе и так бесцельно потерянным годам. А то, что Николай уйдёт к другой – ну так туда ему и дорога.

- Колька! – услышала я нестройный хор дочерей Настасьи, и сосредоточилась на подходящем ко мне парне.

К счастью, вначале он решил поздороваться с сёстрами, которых любил, хотя и не забывал ворчать, мол, они ему надоели. Подростки, что с них взять! Николай-младший был похож на отца: тоже средней шириной плеч и не слишком высокий, хотя с матерью ростом уже сравнялся. Копна светлых волос просилась под ножницы парикмахера, а футболка была на несколько размеров больше – всё, как и полагается у молодёжи. Парень подошёл, уселся рядом и немного неловко обнял меня.

- Привет, мам, - пробурчал он, и я поняла, что ему было весьма сложно собраться с духом и прийти на эту встречу. Развод родителей всегда ударяет по детям, но мне хотелось заранее развеять все недоумения. – Как ты?

- Всё хорошо, сынок, - я улыбнулась. – Будешь?

Коля взял печенье из коробки, но есть не стал, так и вертя в руке. Наташа и Даша какое-то время ещё пооколачивались рядом, но очень быстро променяли общество брата на карусель. Парень же тяжело вздохнул и спросил:

- Как на новом месте?

- Всё нормально, спасибо что спросил. Присматриваем за домом и дочкой хозяина в обмен на кров. Но условия там приличные, да и удобства в доме.

- Ясно.

Несколько минут мы помолчали, и я решила заговорить на сложную тему, раз уж являюсь здесь старшей.

- Сын, то, что мы с твоим папой разводимся, не означает, что вам нужно выбирать, с кем общаться. Я буду только рада, если вы с отцом продолжите те отношения, которые у вас есть сейчас.

Коля вздохнул с явным облегчением, и его словно прорвало:

— Вот и хорошо, потому что отец вчера звонил и сказал, что если вздумаю встать на твою сторону, то он лишит меня карманных. А ты же знаешь, я подрабатываю, конечно, но на оплату общаги не хватит. Он мне вчера, кстати, на новые кроссовки перевёл…

Мысленно я хмыкнула. Купить расположение ребёнка кроссовками – как ожидаемо. С другой стороны, а почему сын Анастасии должен отказаться? В конце концов, оба взрослых – его родители, но мать в девятнадцать нужна нет так сильно, как в девять, если мы говорим о душевной заботе. Финансово же ей сейчас мальчишке предложить нечего.

- Ну вот и славно, - улыбнулась я. – Ты же у меня всегда был умным и прагматичным парнем, так что продолжай держаться нейтралитета. Но если не сложно, сообщи мне если вдруг узнаешь что-то важное. Можешь даже не звонит, а просто написать.

- Конечно, мам!

Мальчишка буквально расцвёл. Мы поболтали ещё минут двадцать, во время которых он рассказывал то про общежитие и ремонт, что они затеяли в своей комнате с соседями, то про подработку на стройке, то про учёбу, которой ещё нет, зато по корпусу ходит целая куча сплетен о преподавателях. А потом мы попрощались, я забрала уже немного чумазых девчонок и двинулась в сторону здания суда.

Если начало дня меня вполне устроило, то казённое заведение навевало исключительно тоску и ощущение собственной ничтожности. Меня гоняли из кабинета в кабинет, хотя, казалось бы, ну что в разводе может быть нестандартного? Но канцелярским служащим не нравилось абсолютно всё: и то, что дети у нас совершеннолетние, и что претендую на раздел имущества, и то, что собираюсь получать алименты.

- Вы ж деревенские, неужели ваш супруг оформлен по закону и имеет полностью белую зарплату?

Женщина, моя ровесница, презрительно поджала ярко накрашенные губы и недобро зыркнула на Дашку. Та со скуки раскачивалась на стуле, который нещадно скрипел под девятилеткой, и звук действительно получался отвратительным.

- Какая бы зарплата ни была, я всё равно хочу оформить алименты, - спокойно проговорила я.

Она что, думает я не в курсе, что почти все деньги, которые Николай приносил в семью, не проводились через бухгалтерию? И Настасья понимала это так же чётко, но закон есть закон.

- Получать будете копейки, – почти что выплюнула женщина. – И скажите своему ребёнку, чтобы не ковыряла цветы!

Я обернулась – на этот раз была Наташа. Огромный фикус она, правда, не ковыряла, а просто пальцем вытирала пыль, но вряд ли тяга моей младшей к чистоте прибавила приязни в глазах сотрудницы.

Ещё четыре заявления, и мне их наконец зарегистрировали. Потом мы, ошалевшие от усталости и информации, пошли в другой конец здания за печатью, после прождали полчаса начальника, чтобы получить уже его подпись, и только решив этот квест, вернулись в тот же кабинет, откуда и начинали.

- Заявление рассматривается тридцать календарных дней, так что через месяц приходите – будет вторая часть.

- То есть, нас к тому времени ещё не разведут? – с недоумением спросила я. – У меня же все документы на руках.

- Это решаю не я, - женщина демонстративно зыркнула на часы – перерыв на обед вот-вот начнётся. – Через месяц придёте и всё узнаете.

Хорошенькая история, конечно… Месяц! У меня их в запасе всего-то чуть больше двух. Подозреваю, придётся теперь решать и эту проблему.