Глава 6. На новом месте.

Проснулась я часов в восемь, никак не раньше. Медленно открыла глаза, разглядывая ровный белый потолок. Перевернулась сначала на один бок, потом на второй, запуская в затёкшем за ночь теле кровообращение. С удовольствием потянулась в кровати и наконец-то поднялась.

Пижаму сменила на шорты по колено и свободную футболку, волосы забрала в высокий хвост, и только после этого вышла из комнаты. Девчонок будить не стала: им за вчерашний день хватило приключений и лучше пусть поспят лишний часок.

Хозяин уже ушёл на работу, как и обещал. Зато заботливо оставил на столе хлеб, молоко и кукурузные хлопья - видимо, такими завтракает его дочка. Записки никакой не обнаружилось, и для меня это казалось знаком, что все предыдущие договорённости в силе.

В первую очередь хотелось помыться. К счастью, водопровод здесь был центральный, и десять минут я с наслаждением оттирала с себя дорожную пыль и пот, заодно приводя в порядок волосы и ногти. Закончив со всеми процедурами, посмотрела в зеркало в очередной раз. В принципе — приемлемо. Кажется, стоит дать Насте отоспаться с недельку и нормально откормить, и запросто сможет сбросить лет пять. Ну или хотя бы девочки больше не будут слышать, как их мать называют старухой. Кстати, пора эту малышню будить.

— Вперёд, навстречу новому дню! — громко проговорила я с порога, и сонные мордашки одна за другой покинули плены уютной кровати, бурча друг на дружку, что сестра пиналась всю ночь. — Умываться, переодеваться, а потом будем завтракать и заниматься делами.

В холодильнике, который был один, обнаружились ещё и яйца, а в шкафу — мука, но трогать их я не стала. Не хотелось злоупотреблять гостеприимством Антона, и потому завтракали мы хлопьями с молоком и бутербродами.

Потом настала очередь уборки. Сложить тот минимум вещей, что был у нас с собой, много времени не заняло, а вот чтобы очистить поверхности от пыли и паутины понадобилось целых три часа и все наши шесть рук. Помимо выделенных нам комнат я отдраила и кухню вместе с ванной, но на половину Антона не пошла. Даже если мы и договаривались об уборке, вначале стоит получить разрешение на вход в хозяйские комнаты.

За пределами дома работы нас не ждало почти никакой — двор был забетонирован, цветников не имелось, а всё хозяйство состояло из хитрющего рыжего кота, который моментально очаровал Дашку и Нату, выменяв мурлыканье на приличную порцию молока. Поэтому я развесила постиранное бельё и предложила девочкам переодеться: самое время прошвырнуться по магазинам и купить хотя бы что-то из еды.

До двадцати лет я и сама прожила за городом, так что такая жизнь удивления не вызывала. Но наша станица была покрупнее этой деревни, и уж точно намного больше той, в которой жила с мужем Настасья. Нормальных магазинов здесь было всего лишь три, и мы отправились в самый крупный не столько закупиться, сколько устроить для девчонок экскурсию. Взяли только самое необходимое: хлеб, молоко, мясо и немного муки. Овощи, фрукты и зелень тоже пришлось купить. Конечно, у себя дома хозяйка этого тела просто брала такое с огорода, но тут для нас всё было чужим. К тому же, оставался открытым вопрос, есть ли вообще огород у Антона какой-то, помимо заросших бурьяном двух грядок.

— Мам, смотри! Качели! — воскликнула Наташа, тыча в сторону пальцем. — Целая детская площадка.

— Пойдём погуляем, а? — Дашка состроила жалобное личико, и я кивнула. Ничего из продуктов пропасть не могло, дела мы все переделали, а если приготовим обед на час попозже, никто нас за это ругать не станет.

Детской площадкой это можно было назвать с огромной натяжкой. Две качели, качалка, горка для совсем уж малышни и то ли тарзанка, то ли часть этой конструкции уже разобрали. Но неизбалованные такими радостями деревенские девочки побежали к ней с визгом, а я пристроилась на лавочке в тенёчке.

Несмотря на утреннюю уборку, чувствовала я себя нормально. Потихоньку осваивалась в этом теле, к тому же ко мне почти полностью пришли воспоминания хозяйки. И раз уж выдалась небольшая передышка, самое время потратить её на составление планов. Я потянулась посмотреть время, и с тоской провела по телефону пальцем. Очень уж старый... Даже интернет не ловит, и это было плохо. Вообще, старыми были практически все вещи, которые принадлежали Анастасии Петровне, но я прекрасно понимала, что примерно на таком же уровне и живут многие женщины. Да, некоторые наши клиентки имели богатых мужей и могли себе позволить не только смартфон последней модели, но и курорты, салоны красоты, брендовую одежду. Однако подавляющее большинство так и остаются в своих стареньких туфельках, с посечёнными волосами и гулящими мужьями, которые решили самоутвердиться за их счёт. И огромных усилий стоило мне отодвинуть эти мысли из головы.

Нужно было искать работу, и чем скорее, тем лучше. Но кем может пойти сельская учительница труда? Уборщицей или кассиром в магазин? Нет, тупиковая ветвь, к тому же в деревне подобные козырные места уже распределены между своими, а жизнь в городе Настасья попросту не вытянет. Она и здесь-то сможет выстоять исключительно благодаря тому, что Антон согласился потерпеть нас два месяца.

— Эй, вы! — моё внимание привлёк окрик мальчишки. И, кажется, то сработал материнский инстинкт Насти, которая всегда заметит, если дело касается её девочек. — Чучелы-мяучелы, а вы живёте в доме со страшилищем!

— А у тебя в носу козявка, — ледяным тоном заявила Наташа, к которой мальчик в первую очередь и обращался.

— Страшилищ боятся только такие трусишки, как ты, — в тон сестре ответила Дашка, скрещивая руки на груди. И где только понабралась такого? — А мы девчонки смелые, так что дуй отсюда, пока не стукнула.

Мальчик выкрикнул что-то по его мнению обидное, но действительно припустил с площадки, сверкая пятками. Я же смотрела на дочерей нашей клиентки с неверием. Нет, они и раньше были весьма боевыми, но в памяти Насти подобные моменты не отложились. Неужели она была столь невнимательна к ним? Или скорее девочки сами осторожничали, постепенно замыкаясь в доме отца? Тогда как ни крути, уж лучше им и правда жить по соседству со «страшилищем», чем зарабатывать комплексы и низкую самооценку.

Антон, кстати, был ещё одной тёмной лошадкой в этой истории. На вид ему где-то лет тридцать или тридцать пять. Родню сторонится, а односельчане считают его опустившимся и буйным алкашом. Но по нему заметно, что он старательный и хозяйственный мужик. Опять же, воспитывает один дочь. Посмотреть бы ещё на неё… Ох, что-то мне волнительно со всей этой малышнёй.

Окликнув наконец девчонок, я поднимаю со скамейки сумки, и мы идём в наш новый дом. Соседки провожают нас взглядами, словно эстафетную палочку «передавая» от одного двора к другому. Кто-то смотрит осуждающе, а кто-то даже с жалостью. Презрение тоже есть, но в диалог никто вступать не торопится — уже хорошо. Интересно, что они о нас уже знают? Наверно надо бы хоть с кем-то поболтать, чтобы потом использовать полученную информацию в своих целях, но обед сам себя не приготовит, а Даша и Наташа явно голодны.

Обед варю самый простой — овощной суп, галушки и салат. Наскоро ставлю тесто на пирожки, девчонок усадила делать начинку. Едим после прогулки быстро, жадно, а булка хлеба расходится так скоро, что впору отправляться за ещё одной.

Я бросила взгляд на кухонные часы — те отмерили половину пятого, когда калитка отворилась. Пожилая женщина завела во двор маленькую и худенькую девчушку, чьи светлые волосы торчали в разные стороны, словно пух, и я поспешила выйти им навстречу, лишь отряхнув от муки ладони.

— Добрый день. Меня зовут Анастасия Петр… Анастасия, — тут же поправляюсь. Наверняка для стоящей передо мной женщины и сорок пять ещё юность. По имени-отчеству называть она меня не станет. — Вы, как я понимаю, и есть баба Нюра. А это у нас Александра?

Девчушка смотрит на носки своих босоножек и упорно молчит. Старушка слегка подталкивает малютку ко мне, но не торопит. Не злобная бабуська. Понятно, почему ей доверяет Антон.

— А ты тут хто? — шмакает беззубыми дёснами женщина. — Тошка сказал, шо родственница. Тётка ему, что ли?

— Можно сказать и так, — покладисто соглашаюсь. — Временно будем с дочками жить в этом доме и присматривать за хозяйством, а заодно и Александрой.

Наверняка подслушивающие Даша и Ната появляются на пороге и во все глаза смотрят на девочку. Я мимоходом отмечаю, что они все похожи: вроде бы и седьмая вода на киселе друг другу, но и цвет волос, и комплекция, и некоторые черты лица явно общие. Интересно, а глазки у малышки какие?

— Присмотр — это хорошо, — кивает баба Нюра. — А то этот пострелёнок один не справляется. Ему б хозяйку в дом, да всё отмахивается. Шурка, ну-ка иди, побегай во дворе!

Малышка бегать, разумеется, не стала, но сообразительно отошла в сторону. Уже догадывается, что некоторые разговоры не для её ушей. А между тем, старушка чуть понизила голос и продолжила:

— Ты не смотри, что пьёт да страшный — он парень ведь почти не буйный. Так, пошумит чуток, но почти никого не колотит. И малявку свою любит, оно видно, — морщинистое лицо растягивается в улыбке. Сплетница эта баба Нюра знатная, и ей палец в рот не клади. Но делает это не со злобы, а явно из любви к процессу. — Но характер у мальчишки шебутной, вот и ввязывается не пойми куда. А как его отмутузили хорошенько, а краля его бросила с Шуркой на руках, он и вовсе одичал. Но ты ему раз тётка, то наверняка сдюжишь. Пожилых и стариков-то он не обижает.

М-да… Кажется, Настасья в своём нынешнем состоянии старовата даже по меркам древней пенсионерки…

— Спасибо за информацию, — максимально корректно ответила я. — Скажите, а как мне к вам обращаться в случае необходимости?

— Да через забор кликни, — по-своему поняла меня бабка.

— Нет, я имела ввиду имя и отчество.

На этот раз брови у старушки поднялись, словно увидела что-то странное.

— Ты шо ж у нас, интеллигентная шо ли? — протянула она, теперь осматривая меня внимательнее. — Училка, али как?

— Педагог.

Ну а чего? Учитель труда для девочек — это всё равно учитель. А вежливость лишней никогда не будет.

— Зови меня как и все, баба Нюра. И сдаётся мне, деточка, — хмыкнула бабка, — что ты у Тохи приживёшься…

Подозреваю, что эта сплетница мне с удовольствием бы полоскала уши весь вечер, но столько свободного времени у меня не было. Пришлось максимально вежливо, но твёрдо выпроводить соседку со двора и наконец-то заняться маленькой хозяйкой дома.

К немалому моему удивлению, малышку уже взяли в оборот сёстры. Когда я подошла поближе, то услышала, как они обсуждали какой-то девчачий мультик: получается, нашли общие темы.

— Александра, здравствуй ещё раз, — я присела перед девочкой на корточки, а Дашка и Наташа встали по обе стороны от неё, словно поддерживая морально. — Меня ты можешь звать тётей Настей, и я буду за тобой присматривать. Скажи, как мне к тебе будет удобней обращаться?

Малышка подняла на меня глаза, и я мысленно хмыкнула — и вправду похожа на девчонок Анастасии Петровны.

— Мама спрашивает, как ты любишь, чтобы тебя называли, — подсказала Даша. А сестра тут же добавила:

— Я, например, очень люблю, когда она зовёт меня Натусечкой, но терпеть не могу это её строгое «Наталья». А ты? Саша, или Шура? Или будешь у нас Александра Антоновна?

Девчонки рассмеялись, малышка тоже улыбнулась, а я, кажется, уже влюбилась в эти очаровательные ямочки на щеках. Третья малявка на мою голову! Но с ними точно не заскучаешь.

— Саша, — робко проговорила она.

— Тогда пойдём на кухню, Сашенька, — я поднялась на ноги и кивнула в сторону дома. — Я как раз поставила тесто на пироги, и мне просто необходимы и помощницы, и едоки.

Антон вернулся домой, когда часы показывали девять вечера. Все три девочки были уже в пижамках и допивали своё молоко с печеньем, которое мы приготовили также вместе. Сонное настроение не нарушил даже хозяин: малышки пожелали ему спокойной ночи и разошлись по комнатам. Сашу даже пришлось нести на руках. Но я не сомневалась, что Антон скоро вернётся на общую территорию, и потому осталась дожидаться его за столом.

— Есть суп и котлеты, — я указала на накрытые полотенцем тарелки. — Будете что-то ещё?

Мужчину надо сперва накормить, и только потом вести разговоры — стандартная схема на все времена. Антон окинул стол недовольным взглядом, но присел.

— Вообще-то я говорил, что на меня готовить не надо, — сердито сказал он. — Тем более, так много.

Я хмыкнула: сердится, но всё-таки ест. Интересно, а на работе вообще питается? И что там за работа, при таком-то шраме и предыстории? Хоть бы не криминал…

На тарелке оставалась последняя котлета, когда хозяин вспомнил про соус. Меня дёргать не стал, тем более что я как раз домывала посуду. Раскрыл дверцу настежь, но вместо того, чтобы взять кетчуп, застыл перед ним.

— Анастасия, — медленно протянул он. — А откуда столько продуктов? И то, что покупал я - почему не тронуто?

— Я купила, — пожала плечами. Кастрюля, что я отмывала, оказалась из алюминия. Не люблю такие, то и дело что-то в них пригорает. — Кстати, спасибо за то, что оставили нам завтрак — вы нас очень выручили. Хлеб и молоко для вас я тоже взяла.

Мы встретились с Антоном взглядом, и как-то мне стало неловко. Казалось бы, нигде я не ошиблась, но почему-то захотелось извиниться. Знать бы ещё, за что.

— Доедайте, пожалуйста, и я домою посуду, — сказала я, просто чтобы не молчать.

— Я сам помою, руки-то есть.

Ладно. Кто я такая, чтобы пререкаться. Наскоро закончила с тем, что было в мойке, обтёрла руки и сняла фартук.

— Антон, скажите, могу я заходить на вашу половину? В мои обязанности входит и уборка, но без разрешения сегодня входить не рискнула.

— У меня убирать не надо!

— А вот у Саши — да, — твердо сказала я. — Или вы хотите, чтобы девочка сидела в пыли?

Антон выразительно промолчал, запихав в рот всю котлету разом.

— Просто скажите, какая из комнат ваша, и я её трогать не буду. Если хотите, можете запереть на ключ.

— Та, что справа. В остальные можете входить, если посчитаете нужным.

Злоупотреблять гостеприимством хозяина в мои планы не входило. Я и сейчас собиралась поскорей уйти к себе, но в последний момент вспомнила о ещё одном деле.

— Скажите, а когда у вас выходные? Мне нужен свободный день, чтобы уехать.

— Субботу и воскресенье я работаю, но сижу дома по вторникам и пятницам. Захотелось домой?

— Тогда могу я оставить завтра Сашу на вас? Во вторник здание суда как раз сможет принять у меня документы для расторжения брака.

Суровый тон Антона можно понять — только заявилась, и уже требую отгул. Но чем скорее разберусь бракоразводным процессом, тем лучше.

— Вы что, и правда собираетесь разводиться? — с сомнением поинтересовался мужчина. Кажется, я начинаю привыкать к этому его презрительно-недовольному тону.

— А что, вы с тем, кто вам оставил шрам, завели душевную дружбу?

Туше. Обе темы были ниже пояса и весьма болезненными, это я поняла по ответному взгляду. С другой стороны, начала не я.

— Я вас понял. Справлялся же как-то до вас столько времени, и завтра разберусь.

Мы весьма прохладно пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по своим комнатам. Моей целью было выспаться как можно лучше, чтобы спокойно пережить завтрашнюю дорогу, и я не собиралась терять ни минуты драгоценного сна. Сон, еда и спокойствие - главные друзья уставшей женщины. И три весёлые девчушки, тоже.

То, что я не нравлюсь хозяину дома, было само собой разумеющимся: свалилась как снег на голову, навожу свои порядки. Но очень надеюсь, что до осени мы сможем обзавестись новым жильём, а если будем хорошо присматривать за Сашей, то это постепенно примирит Антона с нашим соседством.