Глава 11

*Кира*

Стою перед знакомой дверью и, занеся руку над кнопкой дверного звонка, медлю в нерешительности. Внутри все сжимается от волнения и обуревающих меня сомнений. И, как в той поговорке: и хочется, и колется, и мама не велит. А мама действительно как-то очень категорично настроена.

— Кира, — вкрадчиво спрашивает меня она, как только мы отходим от мужчин и делаем шаг вверх по лестнице. — Вы действительно не знакомы? — интересуется она, сжимая мою ладонь и, склонив голову набок, внимательно скользит взглядом по моему лицу.

Я никогда не умела врать, но тут, закусив щеку изнутри, хлопаю ресницам и с невинно-ошарашенным взглядом смотрю на нее, отрицательно мотая головой. Молчу, боясь раскрыть рот, иначе имею все шансы спалиться.

— Он мне дверь помог открыть, — негромко бубню я, глядя себе под ноги, а щеки пылают, и на душе словно гадливая кошка решила коготки поточить.

— Он тебе не подходит, — продолжает мама, окончательно выбивая меня из колеи.

К чему весь этот разговор? Что за подозрительность? Или она все же догадывается?

Я спотыкаюсь на очередной ступеньке, приостанавливаюсь и, сдвинув брови к переносице, кидаю на маму недоуменно-обиженный взгляд.

— Прости, детка, — извиняется она, и в глазах её плещется любовь и искренняя забота. — Я знаю, что ты у меня умная и серьезная девочка. Просто Саша… — Она запинается, не договорив, и чуть морщит нос.

— Что Саша? — Не замечаю, что произношу это с укором, но во мне бурлит необъяснимое желание выгораживать его перед родительницей.

— Да ничего, в общем-то, если не брать во внимание его возраст, стиль жизни и расставленные приоритеты, — перечисляет она все это, словно недостатки и веские основания считать его отвратительной партией для любой хорошо воспитанной девочки.

— Мам, — перебиваю ее, — я с ним только познакомилась, — напоминаю ей и даже не обманываю: ведь мы действительно только что узнали имена друг друга. — К чему этот разговор?

— Я просто заметила, как он на тебя смотрел, — смутившись, говорит мама. — Прости, милая, — притягивает меня, целует в висок. — Может это мои беременные гормоны и материнский инстинкт защитить свою повзрослевшую дочь от неправильных поступков. Не бери в голову, — машет она рукой и продолжает спешно подниматься по лестнице.

— Все хорошо, мам, — отвечаю ей вдогонку, натягивая вежливую улыбку.

— Но ты все равно держись от него подальше, хорошо?

— Хорошо, — обещаю, давя слезы.

— Ну, вот и умница!

И я внемлю маминым предостережениям, честно пытаясь выкорчевать из изнывающего тела это всепоглощающее влечение к «неподходящему» мужчине. Отталкиваю, бью наотмашь своим отказом, но таю, как шоколадка, в его ласковых руках, от его требовательных поцелуев и уверенности, переполняющей его взгляд в полумраке зашторенной ниши.

Я так хочу вцепиться в него, кричать: «Забери, увези, сделай своей!» Но пай-девочка во мне, обливаясь горючими слезами, твердит неустанно: «Так нельзя! Это неправильно! Он почти твой родственник! Что скажет общество? Он взрослый, а ты — наивная девятнадцатилетняя наивная студентка! Между вами пропасть, и мама права: он тебе не пара!» И я поддаюсь, убегаю, глотая слезы, считая, что поступаю правильно.

Но жду его появления в ресторане, замираю от каждого невольно брошенного взгляда в его сторону, млею, к оказываясь в его сильных руках на танцплощадке, и хочу. Хочу все, что может между нами быть. Хочу попробовать этот «запретный плод».

Вздрагиваю от звука остановившегося на этаже лифта и выныриваю из омута недавних воспоминаний. Нервно отдергиваю руку от двери и, смутившись, опускаю глаза вниз, когда мимо проходит пожилая пара.

— Дорогой, — раздается за спиной приторно-стервозный женский голос, — а что, этот распутник уже вернулся?

— Не знаю, милая, — безэмоционально отвечает ей мужчина.

— Опять будет потаскушек в приличный дом водить! — брезгливо фыркает дама, проходя в глубь коридора.

Сжимаюсь в комок, втягивая голову в плечи. Скрываю свое лицо за водопадом рассыпавшихся локонов, желая спрятаться от неприятных осуждений, и ожидаю, пока они войдут в свою квартиру.

Что же за день сегодня такой?! Люди вокруг будто сговорились очернить этого мужчину в моих глазах. Сначала мама, теперь вот эта престарелая дама, плюющаяся словами, словно гадюка ядом.

У меня что, на лбу написано, что я уже провела с ним шикарную ночь, отдаваясь вся, без остатка? Утопая в упоительном экстазе, захлебываясь удовольствием, я теперь, как наркоман, хочу еще и еще. Я не была стопроцентной девственницей до него, но именно с ним я почувствовала, что такое получать наслаждение от секса.

И я хочу продолжения.

Чувство противоречия нарастает с неимоверной силой, будоража желание сопротивляться, подстегивая меня действовать так, как велит одурманенное сознание. А оно, заткнув разум вескими доводами, вроде того, что в жизни надо все попробовать, вопит о том, что пора перестать быть послушной и примерной девочкой, делающей только то, что положено паинькам.

И вообще, у меня каникулы (скоро, только получить пару зачетов и сдать экзамен по экономике, по остальным предметам у меня все проставлено «автоматом»), значит, я имею право отдохнуть. Вот это и будет моим отдыхом. Ведь я не собираюсь в него влюбляться? Нет? Конечно же, нет!

Александр взрослый мужчина, ему не нужна любовь малолетки. Для него наша связь наверняка не больше чем те, что были до меня. Я ему интересна, и это льстит, будоражит и томит. Значит, позволю себе насладиться всем, что он сможет мне дать, и уйду, как только стану ему неинтересна. Сама уйду!

В животе безостановочно порхает рой бабочек, разгоняя по телу истому, и я решительно давлю на кнопку дверного звонка. Долгая трель разбивает тишину, и до меня постепенно доходит, что я примчалась к нему как ненормальная, даже не задумавшись о том, что его может не оказаться дома, что, вполне возможно, уехав из ресторана, он отправился развлекаться в какой-нибудь клуб. А его обещание ждать меня не гарант того, что ждать он будет, сидя у окошка, приняв обет целомудрия.

Разочарованно отдергиваю руку, делаю глубокий вдох, чтобы сдержать слезы, и замираю остолбеневшим сусликом, когда дверь открывается и на пороге стоит мой Мистер Шоколадка — в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер, со слегка взъерошенными влажными волосами (видимо, он только что принимал душ) и с каменным выражением на лице.

Я теряюсь, и все, что могу сказать, это:

— Привет! Впустишь?

— Нет, — спокойно произносит он, не сдвигаясь с места, но и не закрывая дверь.

«Нет»?! Меня, витающую в облаках, словно резким рывком, спускают с небес на землю. Холод разочарования волной проходит по телу, замораживая ростки бунтарства в моей душе.

«Нет»… Обида подступает к горлу колючим комком, опутывая его и мешая сделать полноценный вдох. А чувство унижения стучит в висках, опаляя щеки жаром стыда, словно меня прилюдно раздели и высмеяли мои благие намерения. Ткнули носом, как нашкодившего котенка.

«Нет!» — каленым железом проходится по розовым мечтам наивной нимфетки.

— Нет, — спокойно повторяет он, — пока не услышу твое уверенное «да».

В недоумении смотрю на него, пытаясь вспомнить, на какой вопрос он ждет ответа, да еще и положительного. Нервно передергиваю плечами, чувствуя, как меня словно препарирует взглядом-скальпелем блюстительница чистоты нравов, которая скрылась за соседней дверью и сейчас явно следит за происходящим в глазок.

— Может, мы все это обсудим в квартире? — почти шепотом прошу я.

— Белка, просто скажи: «да» или «нет», и это решит, с какой стороны закроется для тебя дверь в мою квартиру.

— Почему?

— Потому что этот порог — твой рубеж. Переступая его, ты уже не отмотаешь назад свой поступок, и если он не обдуман, я не хочу быть виновником твоего саморазрушения.

То есть, он не передумал? Искорки ликования пробегают по венам, прогоняя холод. И почему я тогда медлю? Растягиваю губы в улыбке и тихо выдыхаю: «Да!»

Мощный рывок, громкий хлопок закрывающейся двери за спиной, и вот я уже прижата к его обнаженному торсу. Голова идет кругом от резкой смены положения, и я цепляюсь ладонями за его широкие плечи. Задираю голову вверх, чтобы тут же утонуть в шоколаде его глаз.

— Ну, вот ты и попалась, моя нерешительная Белка! — триумфально произносит он, а на его губах играет улыбка довольного хищника, который поймал добычу, не прилагая особых усилий.

Ну и пусть! Пусть я глупая, наивная Белка, но я его, и это заглушает никому не нужные сомнения.

Какие могут быть сомнения, когда его глаза с таким желанием смотрят на тебя, утягивая в омут наслаждения, когда его жаркие губы дарят блаженный поцелуй?! Все мысли растворяются в ненасытном пламени, поглощающем нас.

— Детка… — хрипло выдыхает мой Мистер Шоколадка, разорвав на мгновение наш поцелуй. — Где застежка у твоего платья? — интересуется он, а я чувствую, как его широкие ладони гуляют по моей спине, вызывая волны чувственных мурашек во всем теле.

— Где-то сбоку, — отвечаю я, утыкаясь носом в основание его шеи, и вдыхаю будоражащий аромат — он для меня, как афродизиак, сносящий напрочь все барьеры.

— Где? — шипит он немного недовольно и вновь опаляет мои губы жаром голодного поцелуя. — Если ты ее сама не найдешь, я просто порву его, к чертям собачьим.

«Рви!»— хочется крикнуть, но капелька здравого смысла все же еще не испарилась из моего разомлевшего сознания. И я нехотя отпускаю его плечи, нахожу потайной замок, вшитый с правого бока, тяну бегунок вниз. Слегка дрожащими пальцами стягиваю тонкие бретельки с плеч, и мой наряд, зефирным облаком оседает на пол. Перешагиваю через него и млею, наблюдая за тем, как темнеет мужской взгляд, гуляющий по мне.

Я стою перед ним почти обнаженная. На мне лишь прозрачное кружево маленьких трусиком, паутинка чулок с ажурной резинкой и туфли на высоком каблуке. По телу пробегает легкий озноб от прохладного воздуха, но я не замечаю его, плавясь, как шоколадка на солнышке.

Мы замираем на мгновение. Общаемся без слов.

«Ты не обидишь?» — чуть смущенно вопрошаю я.

«Нет, малыш».

«Я же не пожалею?»

«Я постараюсь, чтобы этого не случилось».

«Хорошо».

Киваю и скольжу взглядом по рельефным мышцам его скульптурного торса. Ниже. Туда, где за полотенце убегает дорожка темных волос. Его бедра все еще прикрыты махровой тканью. Но это ведь незначительная помеха на пути к желанной цели?

Сглатываю и прохожусь язычком по пересохшим губам. Дыхание сбивается, и от легкого тумана в голове меня штормит.

Я так хочу…

Я так хочу попробовать то, чего никогда еще не делала! А с ним хочу!

Отбросив сомнения, опускаюсь перед ним на колени, тяну за край полотенца и громко выдыхаю непроизвольный возглас восхищения. Не скажу, что я эксперт в этой области (теорией меня щедро снабдила Лёля, скинув парочку «обучающих» видеороликов, но практиковать я даже не пыталась), но то, что предстает перед моим взором достойно возгласа «Вау!».

Обхватываю его возбужденный ствол ладошками и млею от будоражащего ощущения стального атласа. Аккуратно сжимая его кулачками, прохожусь по всей длине от основания к пунцовой головке с капелькой смазки. Мой рот наполняется слюной от желания, и я, приоткрыв его, нежно касаюсь языком подрагивающей плоти, размазываю влагу, погружаю в рот головку и делаю робкие сосательные движения.

Его стоны и неровное дыхание — словно поощрение. А терпкий вкус усиливает натиск волн возбуждения, штормовым накатом затапливающих мое тело. Я ловлю ритм, ненавязчиво задаваемый Александром, и растворяюсь в нереально кайфовом ощущении возбуждающей власти над ним.

В моих трусиках мокро, и даже мягкая ткань предает легкий дискомфорт. Но я, как дорвавшаяся до запретной карамельки сладкоежка, неспешно смакую удовольствие. Чувствую, как член увеличивается в размерах, как его головка пульсирует у меня на языке, как жесткие ладони Александра, лежащие на моем затылке, напрягаются, фиксируя мою голову.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Белка, еще чуть-чуть, и я кончу в твой прелестный ротик, — шипит он сквозь сжатые зубы.

Оттягивает мою голову, побуждая взглянуть в его глаза, которых пламя похоти пляшет развратное танго.

— Ты должна остановиться, — требовательно заявляет он, но тут же подается бедрами мне навстречу, углубляя погружение жаркой плоти в мой податливый рот.

От предвкушения скорой взаимной разрядки я словно впадаю в эйфорию.

— Нет! — слышится грозный рык, и он подхватывает меня под мышками. — Малыш, я на пределе, и твой ротик на моем члене смотрится просто охрененно! Но я хочу растянуть удовольствие, а не кончить в него, не успев насладиться, — прерывисто выдыхает он и клеймит мои губы жестким поцелуем. Проходится по ним языком, словно смешивая наши вкусы, и, оторвавшись лишь на миг, подхватывает меня на руки, шепчет: — Пошли в кроватку…