Глава 14

*Кира*

В мой сладко-ванильный сон, словно раскаты грома среди ясного дня, врывается настойчивая трель телефонного звонка. Сегодня же выходной, ну кому я так рано понадобилась?

Сознание протестует и не желает покидать розовую пену сновидений. Я сильнее натягиваю на себя одеяло, зарываясь в подушку.

— Абонент временно не в сети, — хриплю полусонным голосом, так и не раскрыв глаз, — перезвоните.

Вот кто бы только меня услышал? Телефон не перестает надрываться, и мне ничего не остается, как ответить на чье-то очень требовательное желание услышать меня с утра пораньше. Переворачиваюсь на спину и, хлопая ладонью по прикроватной тумбе, пытаюсь отыскать верещащий источник моего раздражительного пробуждения.

— Привет! — летит весело из динамика, стоит только мне, ответив на звонок, приложить аппарат к уху. — Я тут в детском магазине. Что любят маленькие девочки?

Не очухавшийся еще мозг улавливает только последнюю фразу, и я очень долго пытаюсь понять, что от меня хочет услышать Иван (можно без отчества, ведь мы не в стенах университета).

— Эй! Ты там спишь, что ли? — пытается растормошить меня он чуть строгими интонациями.

— Вообще-то, да. — На этот вопрос я в состоянии ответить.

— Просыпайся, я через час буду у тебя. Или ты уже передумала ехать на семейный праздник?

Черт! Черт! Черт!

Вот тут я моментально сажусь в кровати, широко распахивая глаза, и совсем не из-за того, что я могу опоздать на день рождения родной сестры. Протрезвевший разум подкидывает мне воспоминание о моем вчерашнем демарше, прокатывая по телу волну панической растерянности. Как же меня так угораздило?! Ведь никогда не страдала от опрометчивости своих поступков (я их и не совершала, не обдумав предварительно с педантичной скрупулёзностью).

Но что-то в моей вселенной с недавних пор пошло не так, и я совершаю одну оплошность за другой. Вначале это решение поддаться чувствам и согласиться на безумие с мужчиной, которому я на хрен не нужна, судя по тому, что за две недели мой Мистер Шоколадка не соизволил даже позвонить — вот просто хотя бы для того, чтобы предупредить о своем отлете. Даже с места приземления он мог спокойно дать о себе знать.

Мог? Сто процентов мог! Все же мобильная связь сейчас работает отлично, почти во всех точках нашей на самом-то деле не такой уж и большой планеты.

Да и фотографии в его инстаграме, на который я случайно наткнулась, развлекая себя шараханьем по социальным сетям в ожидании завершения экзамена, четко дали мне понять: Саша не скучает. Я разглядывала эти цветные картинки с его странички, чувствуя себя нимфоманкой. Сканировала каждую его эмоцию и злилась, чертовски злилась на все его улыбки, подаренные не мне, а той, другой, что стояла по ту сторону фотоаппарата.

Отлично! Тебе весело? А я почему должна, как принцесса, заточенная драконом в самой высокой башне неприступного замка, дожидаться, когда прискачет нагулявшийся принц и вызволит меня из оков грусти и тоски?

Не должна! Если еще учесть, что принц, пусть и не совсем из моей сказки, выказывает мне свое расположение.

И вот она, моя очередная легкомысленная ошибочка: рановато, наверно, я решила его знакомить с семьей?

Не скажу, что Иван мне совсем уж безразличен. Он привлекательный мужчина, интересный собеседник. С ним легко и порой даже весело.

Вчерашний вечер, проведенный в его компании, пролетел незаметно, а завершился очень чинно и до безобразия прилично. Иван лишь коснулся моей щеки нежным дружеским поцелуем, провожая до входной двери квартиры. Отстранившись, пожелал спокойной ночи и ушел, оставив меня в легком замешательстве.

Хотела ли я продолжения? Скорее всего — нет!

А чего я вообще хочу от этих отношений? Не знаю.

— Так, засоня, — слышу ласковую улыбку в его голосе, — просыпайся и собирайся. Я скоро буду с большим стаканом миндального латте и сладким пончиком. — Он говорит это так соблазнительно, что мне кажется, словно я уже держу в руках бумажную тару из самой популярной кофейни и вдыхаю тонкий аромат молочной пенки с орехом, гармонично переплетающийся с бодрящим кофе.

— Хорошо, — медленно выдыхаю я, жмурясь от предвкушения.

— Жди. Я вот только консультантов напрягу, выберу подарок — и сразу к тебе.

Киваю в знак понимания, будто он может это видеть, а затем отключаю телефон и, бросив его на соседнюю подушку, падаю обратно на кровать, в объятия пушистого одеяла. Натягиваю его выше головы, прячась на мгновение от своего очередного безрассудства.

И пусть от общения с Иваном внутри не пляшут бабочки, как от одного лишь упоминания имени того, о ком я не буду больше думать, у нас есть шанс стать неплохой парой. Тем более, я дала согласие на практику под его началом.

Да, похоже, в моем тихом омуте черти решили отжечь, причем по полной программе! Без скидок на благоразумие.

Решительно откидываю одеяло, подскакиваю с постели, чтобы тут же в недоумении шлёпнуться попой на пол, держа в руках телефон со всплывающим сообщением.

«Привет, Белка! Заеду поздравить Марусю с днём рождения…»

И что всё это означает? Что означает это его многоточие и подмигивающий смайлик в конце?

Я сижу на холодном полу. Рука до хруста сжимает хрупкий пластик современного девайса, а я продолжаю гипнотизировать экран в надежде понять, для чего мне было прислано это сообщение. Зачем человек, пропавший на две недели, вновь появляется в моей жизни вот так вот запросто, невинным посланием напоминает о себе и вводит меня в полный ступор?

Моей попе больно от удара, и чертовски некомфортно в шелковых пижамных шортах восседать на жестком паркете, но сдвинуться с места у меня не получается. Я, словно гипсовая статуя, бледна и неподвижна, вот только бабочки внутри меня уже встрепенулись и щекочут нежными крылышками где-то в районе солнечного сплетения. Дыхание прерывается, а сердце стучит так быстро, что его пульсация, кажется, отдается эхом в тишине квартиры.

По спине пробегают мурашки, и надо бы встать, чтобы перебраться на кровать под теплое одеяло, закутаться в него и никуда не ехать. Спрятаться в норке от всех.

Или все же добраться до душа, ополоснуться под бодрящими струями и, послав все лесом, надеть самый сногсшибательный наряд, натянуть на лицо самую невозмутимо-счастливую улыбку и продолжить реализовывать планы на день? Приехать на семейное торжество под руку с Иваном и сразить наповал того, кто считает нормальным продолжение общения после полного игнора, чтобы этот самоуверенный бабуин покрылся проплешинами, кусая локти от осознания своего хамского поведения.

Экран телефона медленно гаснет, пряча в гигабайтах своей электронной памяти нелепое сообщение, и, словно в черную дыру неизвестности, затягивает мой отрешенный разум, но тут же вновь загорается всплывающим посланием с фотографией и вопросительной припиской: «Как думаешь, понравится?». На полном автопилоте разблокировав телефон, щелкаю по картинке и разглядываю умиляющее фото: довольно улыбающийся Саша в обнимку с большущим плюшевым медведем карамельного цвета. Маруся о таком давно мечтает, только мама считает это бессмысленной тратой денег и лишним пылесборником в нашей небольшой квартире.

Не задумываясь, набираю ответ: «Сам догадался или кто подсказал?».

А в ответ прилетает игривое: «Девочки же любят медвежат!». Вот так вот утвердительно заявляет, видимо, нисколько не сомневаясь в правильности своего заявления. Гад этакий! Скольким девочкам он уже таких «мишек» покупал?

«Ни одной. Этот первый», — читаю я.

Упс!

Черт! Черт! Черт!

«Если не боишься получить черную метку от моей мамы, то покупай!» — И отправляю вдогонку еще кучу злобно ухмыляющихся смайликов.

Блокирую телефон, оставляю его на прикроватной тумбе и просто пулей мчусь в ванную комнату, лишь бы только не услышать сигнал оповещения о входящем письме. Потоки почти ледяной воды до озноба хлещут по мне острыми иглами упругих струй. Обнимая себя за плечи, стучу зубами, словно испанский танцор кастаньетами, но менять температуру орошающего меня тропического ливня не спешу.

Холод прогоняет сумасшедших бабочек и прочищает голову. Теперь мне нужен только бодрящий кофе и самый смелый наряд! Кофе появляется спустя пятнадцать минут, вместе с улыбающимся Иваном.

— Привет! Отлично выглядишь! — лукавит он, разглядывая мой домашний вид: спортивные брюки и футболку, сползающую с одного плеча.

— Спасибо! — ехидничаю в ответ, забирая из его рук коробку с пончиками и подставку с двумя бумажными стаканами. — А который из них мой? — интересуюсь я, разглядывая одинаковые емкости.

— Там подписано, — почти над самым ухом звучит его голос, тихий и ласково-карамельный.

— Где? — Я нахожу повод отстраниться и, вернув ему подставку с нашими напитками, быстро обхожу стол, усаживаясь так, чтобы Ивану ничего не оставалось, как только сесть напротив меня.

— Держи. — Он протягивает стакан так, чтобы видна была надпись «Малыш».

Забираю свой кофе, бросая удивленный взгляд на Ивана, а он уверенно берет свой напиток, присаживается на стул и, сделав большой глоток, жмурится от удовольствия. Затем открывает коробку с пончиками и достает один, щедро обсыпанный сахарной пудрой. С аппетитом надкусывает его и слизывает с губ сладость.

— Пока ты будешь гипнотизировать меня, я все съем. — И около моего рта оказывается тот самый надкушенный им пончик.

Открываю рот, но, прежде чем впиться зубами в это лакомство, дую и с пакостливой улыбкой наблюдаю за тем, как пудра белым снегом оседает на руку Ивана, пачкая его отутюженную темно-синюю рубашку. Он не теряется, и тут же мой нос оказывается испачканным в сахарной крошке.

— Ах, так!

— Угу…

И в ход идут остальные пончики. А они-то с глазурью.

— Так, стоп малыш, — строго говорит Иван, перехватывая мою руку, тянет на себя и впивается поцелуем в мой приоткрытый от удивления рот.

Он ласково скользит языком по моим губам, ныряет вглубь, поглаживая и побуждая меня к ответным действиям, но я, словно каменная, не отстраняюсь, но и не пылаю страстью в ответ. Лишь робко позволяю ему целовать меня.

— Мне, наверное, стоит пойти переодеться, и пора выезжать, а то опоздаем, — сдавленно хриплю я, переводя дыхание, когда Иван чуть отстраняется.

— Давай, — выдыхает он. — Кофе допьешь в машине, — летит уже мне в спину, когда я, сорвавшись с места, спотыкаясь, несусь в комнату, чтобы запереться в ней и перевести дыхание.

Быстро натягиваю на себя любимые джинсы с дырами на коленках, белую майку на тонких лямках и свободную мужскую рубашку — клетчатую и на размер больше. В ней я чувствую себя… какой-то защищенной, что ли?

Вот только от чего на этот раз? Точнее, от кого? От Ивана? От Саши? Или, может, от себя самой?

Ехать недолго, чуть больше получаса. Во время пути мы не вспоминаем о неловком моменте, произошедшем на кухне, а просто болтаем ни о чем и даже подпеваем каким-то старым исполнителям, поймав единственную волну. На заднем сиденье сидит огромный плюшевый медведь. Цвет, правда, другой. И моя внутренняя ехидна потирает лапки. Тут, как говорится, кто первый успеет преподнести свой презент, тот и, остальные — плагиатчики.

А когда мы сворачиваем на одну из улочек дачного поселка, противная ехидна ликует, потому что из автомобиля, стоящего около ворот, выходит Мистер Шоколадка и достает из багажника ту самую игрушку, что была на фото.

— Этот туда же? — с лёгким недовольством интересуется Иван.

— Угу, — мычу я, боясь выдать свою необоснованную радость.

— Хорошо, что я купил два подарка. Этого, — кивает он в сторону несчастного мишки, — завтра сдам обратно.

Блин блинский!

От противоречивости чувств меня колбасит, словно истеричку в период ПМС. И я не знаю, чего хочу и чему радуюсь, меняя свое настроение, словно переключая каналы. Но все же жмурясь, прогоняю прочь ненужные мысли и выхожу из машины. Под руку с Иваном захожу во двор, чтобы тут же быть пригвожденной укором мелькнувшим в брошенном на нас шоколадном взгляде.