Глава 19

*Кира*

Сонно зеваю, потягиваясь в постели. Тонкое покрывало сползло, оголяя живот, и ласковые лучи калифорнийского солнышка скользят, но теплой коже. На часах начало десятого, а я все еще валяюсь в кровати, не желая покидать ее уютные объятия.

Лениво переворачиваюсь на живот и нехотя тянусь за телефоном, одиноко лежащим на прикроватной тумбочке. Разблокированный экран мигает десятком непринятых вызовов и не меньшим количеством непрочитанных сообщений. Почти все они от мамы.

Хмурюсь, прокручивая в голове наш последний разговор буквально пару дней назад. Мы общались по видеосвязи, и они с Марусей взахлеб рассказывали мне о том, что наконец-то определились с участком для застройки и вскоре начнется строительство нашего нового загородного дома. Где-то недалеко от родителей Игоря и на берегу потрясающего озера. До города рукой подать", да и вообще, как только я вернусь, в комплекте с водительскими правами получу еще и мини-машинку — ту самую о которой я мечтательно вздыхала, сдавая экзамены и вождение.

Что могло случиться за два дня? Пугающая мысль прошивает меня леденящим ужасом. Трясущимися пальцами тычу в экран, набирая не дозвонившегося до меня абонента, и молюсь. Молюсь, чтобы все было хорошо, воскрешая в памяти все предостережения и опасения врача, ведущего ее позднюю беременность.

— Мама! — взволнованно восклицаю я, как только пропадают длинные гудки и она отвечает мне протяжным:

— Алло!

— Что случилось?

— Кира, — мягко осаждает она мою панику, — ты чего всполошилась? Все у нас хорошо.

— Мам! — вновь восклицаю я, только теперь уже укоризненно.

Делаю несколько глубоких вдохов и о-о-о-очень длинных выдохов, восстанавливая ясность в голове и нормальную работу сердца, стук которого отдается где-то в горле нервным спазмом.

— Миллион звонков и столько же сообщений от тебя за ночь, — отчитываю ее. — На что, как ты думаешь, они наталкивают мою буйную фантазию?

— Кирочка… — В ее ласковом обращении слышны извиняющиеся интонации. — Прости, дочь. Просто боялась, что ты сегодня сбежишь куда-нибудь. У тебя же выходной, и ты говорила, что планируешь с подругой поехать то ли на каньоны, то ли еще в какой-то парк, — назидательно напоминает мне мама.

— Да, — выдыхаю я, переворачиваюсь на спину и прикрываю глаза ладонью, — хотели, но на следующих выходных.

Я в Беркли по какому-то обмену, магическим образом случившемуся впервые за сто лет существования университета. Наш ректор — давний и хороший знакомый Игоря — предложил мне одно из двух мест. А я в тот день была в таком подавленном состоянии, что готова была лететь хоть к черту на Луну. Беркли не луна, но тоже не ближний свет, и я все еще привыкаю к тому, что родители за тысячи километров от меня, что я вообще на другом континенте, в другой стране. Чужой язык, чужие нравы. Здесь все мне чуждо, и если бы не соседка по съемной квартире, девочка с параллельного потока, я бы вообще собрала свой чемодан уже на второй день пребывания, потому что чувствовала себя изгнанным из стаи провинившимся сусликом. Так и хотелось зарыться в норку и переждать до весны.

— Ой! — смущается мама, — Видимо, я даты перепутала. Ну, тем лучше. Значит, ты дома и никуда не собираешься?

— Дома пока, — подтверждаю я, — и планов на сегодня нет.

— Хорошо, — выдыхает она, — значит, Саша точно тебя застанет дома.

— Саша? — почти по слогам, переспрашиваю я, чувствую, как саднит пересохшее горло.

Ее ответ тонет в протяжном звуке дверного звонка.

— Мам, — вклиниваюсь я в поток ее щебетаний, — я тебе чуть позже перезвоню, — обрываю на полуслове. — Ко мне пришли, — добавляю и, послав ей поцелуй, прошу передать приветы Марусе и родственникам.

— Да-да, Кир, беги, — отвечает она. — это, скорее всего, Александр. Он проездом, всего на пару часов, но любезно согласился завезти тебе презент от нас.

— Ага, — хриплю я вмиг пересохшим горлом и отключаю вызов.

Еще какое-то время лежу неподвижно, прислушиваясь к шорохам в квартире и глупо надеясь на то, что Оксана все же не ушла и откроет дверь сама, а уж она точно не впустит никого на порог. У нас договоренность: если мы не предупреждали друг друга о визитах каких-либо гостей, то незваные товарищи остаются за дверью до выяснения всех обстоятельств их появления здесь. А Сашу точно никто не звал, и мне стоит хорошо подумать, хочу ли я его видеть.

Но звонок продолжает надрываться, а в квартире, видимо, кроме меня никого и нет. Вздыхаю, спуская ноги с кровати, и принимаю чуть пошатывающееся, но все же вертикальное положение. Бросаю беглый взгляд в зеркало, критически оценивая свой растрепанный и немного заспанный внешний вид. Тянусь за расческой, чтобы исправить положение, но моментально отдергиваю руку. «Он меня и не такой видел!» — ехидно улыбаюсь своему отражению. Поправляю коротенькие шортики из розового атласа с забавным принтом, чуть спускаю с плеча тонкую лямку топа, взбиваю пальцами и без того взъерошенные волосы и иду к входной двери. Надеюсь, мой вид красноречиво намекнет ему, что я могу быть не одна.

— А вас, дядя Саша, не учили, что надо бы заранее сообщать о своем визите? — без приветствия, прямо в лоб, недовольным голосом говорю я, открыв дверь, но перегораживая вход в квартиру.

Старательно пытаюсь казаться хмурой и возмущенной его вторжением, потому что внутри все сжимается от какого-то неописуемого восторга, и сердце скачет упругим мячиком, разгоняя по телу приятную истому.

— И тебе доброе утро, сонная Белка! — Улыбаясь, он протягивая мне замысловатый букет. Я скучал. — Его неприкрытое вранье, словно порыв арктического ветра в разгар июльской жары, обдает меня холодом, заставляя поежиться и обхватить себя за плечи, резко напоминая мне о принятом когда-то решении не поддаваться его харизме, моментально превращающей мой разум в розовый туман.

Смотрю на него с легким укором и жалостью к самой себе. Чего же я такая переменчивая? А сердце продолжает биться с космической скоростью, разгоняя по телу мурашки будоражащих воспоминаний, и бабочки в животе взлетают ввысь — им, глупым, невдомек, что я поставила жирную точку на мимолетном эпизоде своей не шибко бурной личной жизни, под черновым названием «Мой Мистер Шоколадка».

— Кир, я, правда, очень сожалею…

— Молчи! — резко прерываю его очередную попытку извиниться.

До рези в глазах жмурюсь, закрывая уши ладонями и качая головой. Я не желаю слушать очередную ложь, я не хочу вспоминать о прошлом. Его надо прогнать, его надо забыть. Вот только это у меня плохо получается.

— Молчи, — повторяю сквозь стиснутые зубы. Ты пришел отдать презент? — уточняю цель его визита, но, не дождавшись ответа, продолжаю: — Вот оставляй его и уходи.

Так и не разомкнув глаз, стою на месте, словно сторожевая башня на границе, и лишь слышу шелест большого бумажного пакета, что стоял у его ног, и оберточной бумаги букета. Делаю глубокий вдох, мысленно считаю до десяти, пытаясь в который раз убедить себя, что поступаю правильно, и, громко выдохнув, распахиваю глаза. Надежда, что Саша ушел, разбивается о его настырный взгляд и непоколебимую уверенность, с которой он, сдвинув мешающий ему кулек в сторону, делает решительный шаг в мою сторону.

— Ну уж нет, Белка, в этот раз я никуда не уйду! — самонадеянно заявляет он.

Наступает на меня, словно голодный хищник на трусливого зайца, оттесняя в глубь квартиры. Не оборачиваясь, ногой захлопывает дверь, отрезая нас от мира. Моя маленькая квартирка вмиг сужается до размеров спичечного коробка, в котором нам вдвоем безумно тесно. Мне не хватает воздуха, и сознание затягивает вязкий туман предвкушения.

— Я не одна, — все же пытаюсь предотвратить неизбежное и выдаю последний аргумент.

Плевать на то, что это неприкрытое вранье, и, судя по тому, как Мистер Шоколадка лишь дерзко скалится, это его не остановит.

— Честно, малыш? — интересуется он, подхватывая меня за талию и усаживая на высокую тумбу в прихожей. Испуганно хватаюсь за его широкие плечи, впиваясь в них онемевшими пальцами.

— Мне похер, — продолжает он, вклинивается между моих бедер, жестко пресекая мою попытку свести их вместе. — Твоей подружке придется отсидеться в комнате, дабы наши страстные приветствия не нарушили ее чуткий душевный настрой.

— А если это не подружка? — пытаюсь злорадствовать я, провокационно улыбаясь.

— А этому… — Злость мимолетно проносится в его взгляде, а крепкие ладони сильнее сжимаются на талии, до ярких отметин на нежной коже. — Лучше самому, и как можно быстрее, выйти через окно! — напряженно выдыхает Саша, почти касаясь моих губ. — Иначе я ему в этом помогу.

Моя попытка дерзить решительно пресекается требовательным поцелуем. Его губы накрывают мои, сминают, запечатывают и не дают нормально вздохнуть, порабощая мою волю и подчиняя своей власти. Я просто парализована этой мощной, настойчивой атакой и охотно сдаюсь на милость победителя, растекаюсь лужицей, посылая «лесом» все доводы трепыхающегося сознания.

— До кровати я не дотяну, малыш! — надрывно дыша, рычит Саша. — Поэтому сейчас — быстрый и жестки секс, не сходя с этого места, — выдает он свой план, прикусывая кожу на моем оголенном плече, — а потом я буду долго, нежно и в разных позах любить тебя весь день, всю ночь на разных горизонтальных, и не только, поверхностях.

— Ты же здесь проездом, — удивленно хриплю я, запрокидывая голову и позволяя ему покрывать поцелуями чувственное местечко за ухом, — всего на пару часов.

— Нет, — жарко выдыхает он, а я ловлю его ухмылку. — Я здесь на неделю, Белка.

— Неделя? — упираюсь в его плечо, чуть-чуть сдвигаясь в сторону, чтобы на миг взглянуть в его затуманенные глаза, — Но…

— Не мог же я сказать открыто, что взял отпуск и еду трахать свою любимую Белку, по которой скучал все эти гребаные дни.

— Отпуск…

— Белка, разговоры не по теме, — шипит Саша, и жар его очередного поцелуя сжигает напрочь все мои сомнения.

Тонкие бретельки под натиском его уверенных рук спускаются, утягивая за собой топ и оголяя мою грудь. Возбужденные соски от дуновения прохладного воздуха становятся болезненно чувствительными. И Саша накрывает один из них губами, чуть прикусывая, тянет до легкого покалывания, лаская затем языком. Выгибаюсь навстречу этим горячим ласкам, а по телу прокатывается волна возбуждения, опаляя истекающее соками страсти лоно.

Он проводит руками по моим ногам, от колен и выше, по внутренней стороне бедер к шортикам. Грубо проходится ладонью по промежности, вдавливая напрочь промокшую ткань между складочками моей припухшей от возбуждения плоти, задевая горошину клитора и взрывая яркие фейерверки в моем мозгу. Я жмурюсь от набегающих волн наслаждения, путаюсь пальцами в его волосах на затылке и прикусываю губу, боясь сорвать голос от стонов удовольствия.

А он продолжает забавляться с изнывающими от его ласк сосками и, настойчиво сдвинув шелковую преграду, резко входит в меня сразу двумя пальцами.

— Глаза открой, — требует он охрипшим голосом. — Хочу, чтобы ты видела, кто сейчас с тобой, — командует, продолжая таранить меня, задевая ту самую волшебную точку внутри.

— Да…

Взираю на него затуманенным взглядом, облизывая пересохшие губы. Дыхание рваное, словно я бежала стометровку на время, а разум плывет, с трудом фокусируясь на происходящем. Мне хорошо, мне чертовски хорошо в его уверенных руках!

— Хочу еще, — выдыхаю надрывно и тянусь к пряжке на ремне его брюк.

— Жадная Белка! — усмехается он.

И, немного отстранившись, позволяет мне непослушными пальцами вначале расстегнуть ремень, затем, прокатив бегунок молнии на ширинке вниз, нервными, резкими движениями спустить наконец-то его джинсы вместе с трусами, выпуская на волю колом стоящий член — большой, красивый, увитый венками и с капелькой влаги на розовой головке, так и манящей слизнуть ее.

— В следующий раз, малыш, — прикусывая мочку моего уха, обещает Саша. — Сейчас я просто не вынесу…

Мощный толчок — и я наполнена им до упора, до легкой боли из-за длительного отсутствия секса.

Он замирает на мгновение, давая мне небольшую передышку и возможность подстроиться, но тут же возобновляет движения, с бешеным ритмом вколачиваясь в меня, растягивая упругие стенки влажного лона, задевая возбужденный клитор и вознося меня с каждым толчком на новый виток ликования. Еще чуть-чуть, и я взорвусь в феерверке чувств.

Наши стоны сладкой музыкой оглашают пространство вокруг.

Я цепляюсь за Сашины крепкие плечи, впиваясь в них пальцами. Смотрю в его потемневшие от страсти глаза и тону в этом океане чувственных наслаждений. Пульсирую вокруг его плоти, сама подаваясь вперед и насаживаясь на него, как глупая бабочка на булавку.

Мне мало! Я хочу еще! И он, словно читая мои мысли, вмиг возносит меня к небесам, надавив подушечкой большого пальца на «кнопку удовольствия», жестко прошелся по ней и несколькими финальными толчками взорвался во мне, изливаясь взаимным удовольствием.

Мой крик экстаза гаснет в его поцелуе и нежных, ласковых комплиментах, что Саша шепчет мне прямо в губы.

— Я не дойду, — обессиленно роняю голову на его плечо. — Неси меня. — Обвиваю его торс своими ногами, а шею руками и, словно лиана, прилепляюсь к нему намертво, не желая и на секунду разомкнуть наши объятия.

Он довольно хмыкает, поднимая меня с тумбы, и, поддерживая за ягодицы, твердой походкой направляется в сторону моей спальни.

— А ты, правда, не на пару часов? — Утыкаясь носом в изгиб его шеи, втягиваю аромат любимого и млею как сытая кошка.

— Правда, — разгоняет он мои подозрения, перешагивая порог, захлопывает дверь и опускает меня на кровать.

В его взгляде, блуждающем по моему наполовину оголенному телу, читаются похоть и жажда. Желание воплотить все то, что он пообещал некоторое время назад.

И я абсолютно не против. Стягиваю с себя топ, а затем и шортики. Откидываю их в сторону как ненужные и мешающие наслаждаться мужским вниманием. Закидываю руки за голову и чуть шире раздвигаю ноги. Дразню и получаю желаемое.