Глава 18

*Александр*

Пока добираюсь до дома, все еще пытаюсь дозвониться до Белки, но результат неизменен: длинные гудки обрываются сообщением механического голоса о недоступности абонента. Матерюсь хлеще заправского сапожника, сжимая рулевое колесо до хруста, а паника гадкой змеей задирает голову и шипит, норовя укусить, впиваясь своими острыми зубами в сердце.

Мне сейчас глубоко похер, сколько баллов по шкале мудачности мне отвесила малышка, сбегая после моего монолога. Меня даже мало волнует, как сложно и насколько долго я буду налаживать с ней отношения и возвращать доверие. Самое важное для меня в данную минуту — чтобы она была в безопасности.

Она не отвечает, и меня бьет мелкая нервная дрожь накатывающего, словно морской прилив с нарастающей амплитудой, страха. Парни из охраны на выходе из клуба сказали, что похожая по описаниям девушка вызвала такси и уехала. Но вот куда? И эта неизвестность убивает медленно и мучительно, выкручивая все внутренности и долбя по мозгам обвиняющим дятлом.

— Черт! — колочу ладонями по рулю, цепляясь за него, как за спасительную соломинку, и выкручиваю до предела, меняя курс своего направления.

От прямого столкновения и неминуемой аварии меня спасает только то, что в этот поздний час на дороге пустынно, почти как у меня в душе. Вдавливаю до предела педаль газа в пол и, посылая лесом все предосторожности, мчусь к тому дому, где меня, скорее всего, не ждут и тем более не будут рады видеть. Но мне надо для начала просто удостовериться, что она жива и невредима. Хотя бы физически цела.

К дому, где, живет Игорь с семьей, я подъезжаю спустя полчаса, миллион автоштрафов и херову тучу растраченных нервных клеток. Но это ничто по сравнению с тем, что мне сейчас устроит мой брат. Он явно начистит мне рожу, и будет прав! Потому что меня предупреждали, потому что меня просили быть взрослым, мне, черт возьми, сто раз намекали, что ей хорошо без меня!

Но весь казус в том, что я не хочу без нее. И пусть Игорь сейчас организует работы для стоматолога, мне похер. Мне просто надо знать, что она дома и в безопасности. Остальное я решу потом.

На территорию жилищного комплекса въезжаю без проблем. Брат выписал мне бессрочный пропуск еще тогда, когда несколько лет назад приобретал квартиру в этом доме от застройщика. Мы несколько раз приезжали сюда оценивать планировку, затем — ремонт и после я даже заезжал к нему на новоселье. Игнорирую подземную парковку и останавливаю автомобиль напротив подъезда.

Нахожу взглядом окна интересующей меня, квартиры и с облегчением выдыхаю, замечая в одном из них свет и промелькнувшую стройную фигуру, задергивающую занавески. Вываливаюсь из машины, прокручивая в голове различные варианты той херни, что буду сейчас заливать в домофон Игорю. Обычное «ехал мимо и решил заглянуть в гости» в два часа ночи мало смахивает на правду, и лучшее, что я могу услышать в ответ, это «вежливый» посыл прогуляться по всем известному маршруту.

Но, видимо, кто-то сверху решает сжалиться надо мной, и как только я подхожу к двери, заношу палец над нужными кнопками, домофон пиликает, и из подъезда вываливается заспанный мужик с тявкающей болонкой под мышкой.

— Да не тявкай ты! — грозно шипит он. — Быстро по делам — и домой! — командует он, опуская собаку на газон. — Завтра с хозяйкой будешь променад устраивать.

Мужик не обращает на меня никакого внимания, а я моментально просачиваюсь в узкую щель не до конца закрывшейся двери. Уверенной походкой пересекаю холл, мимоходом кивая консьержу, и жму на кнопку вызова лифта. «Один бастион преодолен», — с небольшим облегчением выдыхаю я, поднимаясь в медленно ползущей вверх хромированной коробке на заветный этаж.

Характерный звук, плавней рывок, и створки распахиваются. Делаю нервный шаг на площадку, залитую ярким светом и всего с двумя входными дверями. В замешательстве останавливаюсь около одной, занося руку над кнопкой звонка, но тут же меняю ее направление и костяшками стучу по металлическому полотну, негромко, но настойчиво, и в тишине спящего дома звук словно эхом зеркалит о стены и будто усиливает свою тональность.

В голове ни одной связной мысли. Мне уже пофиг, как все это будет выглядеть в глазах моих родственников, лишь бы открыли дверь, а там…

На миг останавливаю барабанную дробь оповещения о незваном госте и прислушиваюсь к происходящему по ту сторону двери. Нарастающий шорох легких шагов стихает в полуметре от меня, но за разграничительным полотном. И все замирает, словно это просто мое воображение играет со мной в сложную игру. Потому что мне даже кажется, что при очередном вдохе я чувствую ее сладкий аромат. Аромат моей Белки-«дюшески», моей долгоиграющей карамельки.

Вновь барабаню по металлу, но уже лишь подушечками пальцев, еле слышно, мягко и не настойчиво, словно азбукой Морзе отколачиваю наш личный пароль.

— Уходи! — Приглушенный, но, тем не менее, рассерженный голос Киры бьет наотмашь.

Я вздыхаю с мимолетным облегчением: «Она дома! Она в безопасности!»

— Белка, — негромко, чтобы не перебудить добрую половину дома, окликаю ее, — открой, нам надо поговорить. — Надежды мало, но она все еще теплится во мне.

И вновь в ответ лишь тишина и еле уловимый всхлип, режущий по живому без ножа, но так глубоко, что без пары швов толстой вощеной ниткой мне не вернуть целостность и первозданный вид своей душе.

Упираюсь лбом в разделяющую нас преграду, порывисто опустив на нее кулаки. Жмурюсь, прикусывая щеку изнутри, и делаю несколько рваных вдохов-выдохов, чтобы освежить мозг и хотя бы чуть-чуть успокоить колотящееся на запредельных скоростях сердце.

Хочу снести, к чертям собачьим эту дверь, но перспектива быть упеченным в каталажку суток так на пятнадцать за порчу чужого имущества останавливает меня. Потому что если не сейчас, то завтра или послезавтра я найду способ увидеться с моей Белкой. А пока… пока я лишь мысленно молю ее открыть и дать нам шанс. Дать мне шанс вымолить прощение.

— Открой, пожалуйста, — тихо прошу я, но знаю, что она слышит. — Мне нужно тебя увидеть.

— Саша, — как-то обессиленно выдыхает Кира, — уходи… — Она запинается, словно раздумывает и я, встрепенувшись, прислушиваюсь к шорохам, лелея надежду на то, что сейчас щелкнет поворотный механизм затвора и она все же отопрет свою «темницу».

— Ну же, Белка, смелей! — подбадриваю я ее шепотом. — Я дурак, да! Я виноват, сморозил глупость! — корю себя в который раз. — Ну, ты же умненькая, малыш, прости меня.

— Я не желаю тебя видеть! — После мимолетного затишья, когда я уже мысленно успел заключить ее в объятия и зацеловать, моля ее о пощаде, ее гневный выкрик подобен раскату грома в теплый майский день. — Я не желаю о тебе ничего знать! Я ставлю жирную точку на том, что у нас даже не успело начаться!

Ее слова потоками холодного ливня накрывают меня с головой. До неконтролируемого стука зубов, словно я и впрямь под ноябрьским проливным дождем, без зонта и в одной футболке. Озноб пробирает до костей. Меня выворачивает от ледяного презрения, сквозящего в каждом сказанном Белкой слове. И я не могу ее в этом винить: сам накосячил. Но отчего же наступившая тишина вновь окутывает меня какой-то безысходностью?

— Кира… — рискую ее нарушить.

— Пожалуйста, — с надрывом звучит ее просьба, — уйди. Я не хочу будить маму и Игоря, но…

— Хорошо, малыш, — пытаюсь быть взрослым и здраво смотреть на вещи. — Я уйду, — успокаиваю ее, — но это не значит, что я не буду бороться.

— Ты мне не нужен! — Хлесткая словесная пощечина даже физически ощутима, и я прикладываю ладонь к щеке. — Просто уйди и прими за истину, что нас не было и никогда не будет. У меня есть другой, и я с ним счастлива.

Не верю! Ни одному ее слову не верю! Сбиваю кулаки в кровь, врезав несколько раз по шершавой стене, оставляя следы своего бессилия.

— Белка, прости, — шепчу я, все так же уверенный, что она меня слышит.

Мысленно считаю до десяти, ловя тихие, удаляющиеся шаги и запрокинув голову до натянувшихся, точно струны, вен на шее. Прикрыв ладонями лицо, рычу раненым зверем, потерявшим свою истинную. Вновь все нецензурные выражения всплывают в моей голове, и я, адресуя их своей тупости, нехотя иду к лифту. Сейчас я уже ничего не исправлю, даже если перебужу весь дом, вскрывая дверь, словно консервную банку.

Белке нужно время, а мне необходимо проветрить свою башку и свыкнуться с аксиомой: с малышкой не будет так, как с прошлыми моими бабами. И здесь играет роль не только возраст. Она другая, и мое к ней отношение не похоже на предыдущие связи. Меня это пугает и наполняет новыми, ни на что не похожими ощущениями.

В свою квартиру возвращаюсь ближе к утру, исколесив половину города. Ночь — отличное время гнать по дорогам, не боясь во что-то вляпаться или встрять в многокилометровую пробку, когда пешеход, топающий по тротуару, обгоняет твой автомобиль, оставляя его далеко позади.

Тишина и какая-то магическая тайна, присущая белым ночам любимого города, успокаивают, вытесняя из воспаленного сознания дурные мысли.

Я заваливаюсь спать в полной уверенности, что в наступившем дне судьба будет ко мне благосклонна. Но телефонный звонок, вырвавший меня из пучины путаных сновидений, рушит мои надежды, словно нечаянный щелчок доминошную инсталляцию.

— Абрамов! — орет в трубку начальство. — Ты спишь, что ли?

Я нехотя разлепляю глаза, щурясь от солнечного света, безжалостно бьющего в незащторенное окно. Перевожу взгляд на часы и угрюмо выдыхаю.

— Имею право, — также без приветствия отвечаю абоненту. — У меня законные выходные, и на часах еще нет и полудня.

— Выходные отменяются! — «радует» меня собеседник. — Срочный вылет. Отложить, перенести и прочее — нельзя. Потапов заболел, так что только ты. У тебя час на сборы. Жду.

Подъем, быстрый бодрящий душ, лошадиная доза кофеина, получасовая пробежка, и снова душ. Отведенный час на сборы пролетает, и я уже спускаюсь к ожидающему меня такси в полной боевой готовности. Специально отказываюсь от поездки на собственном автотранспорте, а как только с комфортом размещаюсь на заднем сиденье заказанного автомобиля, погружаюсь во всемирную и почти всемогущую глобальную сеть.

Раз не получается самому встретиться с Белкой, а на звонки она так и не отвечает, будем действовать другими методами. Нахожу милый салон цветов и подарков, созваниваюсь с доброжелательным менеджером, и спустя час мне отчитываются о проделанной работе: «Презент приняла, эмоций не выказала…»

Не послала на хер, и то хорошо! Выдыхаю клубившееся во мне напряжение и, откинувшись на спинку сиденья, немного расслабляюсь, настраиваясь на предстоящий перелет.

Командировка затянулась почти на неделю. Все это время я не перестаю бомбить малышку разными подарками: милыми букетами, плюшевыми мишками и килограммами сладостей. Но звонки всегда без ответа, а сообщения даже не прочитаны.

И первым делом, вернувшись из рейса, я, закинув домой чемодан и взяв свой автомобиль, рулю к родителям на дачу. Сегодня суббота, и вероятность застать там Игоря со всем своим новообретенным семейством уверенно приближается к отметке «сто процентов». И даже похер, что рядом с Белкой может ошиваться и этот ее Иванушка. Реально похер!

Нервная дрожь прокатывается по телу, заставляя чуть крепче сжать руль. Чувствую себя юнцом, спешащим на первое свидание, хотя меня так даже в молодости не колбасило.

Глушу мотор за воротами родительского особняка, несколько минут просто тупо пялюсь в лобовое стекло, пытаясь прокрутить в голове нашу с Белкой новую встречу. Но это же моя взбалмошная малолетка, и здесь невозможно предугадать, в какое русло повернет река ее настроения. Поэтому просто выдыхаю, выхожу из автомобиля, забираю с заднего сиденья пакеты с заграничными подарками и делаю решительный шаг к незапертой калитке.

— Дядя Саша приехал! — с тем же радостным воплем, что и в прошлую нашу встречу, несется ко мне пятилетняя пигалица.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Привет! — раскрываю объятия, шаря глазами поверх ее головы в поисках старшенькой. — Держи, — протягиваю ей самый большой бумажный пакет, как только Маруся, вдоволь наобнимавшись, отпускает мою шею. — Это тебе.

Девочка с неподдельным восторгом лезет в пакет, даже на мгновение задерживает дыхание, а глаза ее блестят от счастья.

— Хорошо, что Кира уехала и это все мне. — Изображая маленькую жадину, она прижимает к себе полученный презент.

— Куда? — машинально, даже не задумываясь, как странно это может выглядеть со стороны, спрашиваю я.

Малышка хмурит бровки, словно вспоминая, а потом, пожав плечами, выдает:

— Куда-то далеко, а куда — я не помню.

Маруся расстроенно хмурит брови и, схватив меня за руку, тянет в дом.

— Пойдем, у мамы с папой спросим, — уверенно заявляет она, топая вперед маленьким тягачом. — Они точно знают. Это они ее туда отправили.

Меня прошибает злым негодованием, я даже на мгновение замираю на месте, пытаясь переосмыслить услышанное. Затем подхватываю ребенка на руки и, врубив третью крейсерскую, в считанные секунды преодолеваю оставшееся до крыльца расстояние.

Что за хрень тут творится?! Что успела выкинуть моя Белка за столь короткий срок, что ее сослали — надеюсь, хотя бы не в Сибирь?

Останавливаюсь перед ступенями, чтобы перевести дыхание и чуть-чуть усмирить бушующий гнев. Спускаю девчушку с рук, улыбнувшись доброжелательно, беру ее за ладошку, и мы чинно поднимаемся на застекленную веранду.

— Мама! — кричит Маруся куда-то в глубь помещения, нетерпеливо выдергивая ручонку из моего крепкого захвата. — Мамочка, а куда Кира уехала?

— В Беркли*, — раздается назидательный голос Лизы, а затем и она сама появляется в дверном проеме. — Привет, Саша! — удивленно произносит она.

— Привет, — буднично отвечаю и протягиваю ей два пакета. — Один — для вас с Игорем, второй — Кирин. — Я непринужденно пожимаю плечами, хотя самого раздирает желание поскорее узнать, за каким хером ее туда упекли.

— Спасибо. — Улыбнувшись, Лиза забирает презенты. — Она вернется не скоро, но я оставлю в ее комнате.

— Ага, — соглашаюсь я, натягивая на лицо маску безразличия.

Остаток дня пролетает в каком-то тумане. Я, вроде бы, и участвую в общей беседе за столом, шучу сам, смеюсь над шутками других, но мысленно я где-то там, на другом континенте. Мысленно я строю планы, как вызволить свою принцессу из тридевятого царства.

— Саш, — окликает меня мать, — у тебя все хорошо? — В ее голосе чувствуется тревога, а взгляд внимательно ощупывает меня, словно в детстве после падения с забора или еще какой небезопасной шалости.

— Все хорошо, — обнимаю ее, упираясь подбородком в ее макушку. — Немного устал после рейса. Поеду домой, высплюсь.

— Может, останешься, я тебе в свободной комнате постелю? — с надеждой интересуется она, задирая голову и вглядываясь в мое лицо.

Я и впрямь чувствую неимоверную усталость, поэтому соглашаюсь без лишних уговоров и спустя полчаса проваливаюсь в тяжелый сон.

Утро встречаю с тяжелой головой, но с решением во что бы то ни стало организовать для себя путешествие на солнечное побережье Тихого океана.

*Беркли — город в Калифорнийском штате США. Там же расположен одноименный вуз «Калифорнийский университет в Беркли».