Глава 17
*Александр*
Адреналин вперемежку с негодованием бурлят во мне термоядерной смесью, растекаясь по венам обжигающими бешеными потоками. Собственные шаги набатом отдаются в голове, а удары маленьких кулачков трепыхающейся на моем плече Белки, лишь добавляют драйва. Пока поднимаюсь по лестнице, пытаюсь хоть немного успокоить проснувшееся во мне первобытное иначе чья-то красивая попа ой, как сильно пострадает! И не только попа, сейчас так аппетитно торчащая вверх и манящая смачно шлёпнуть по ней, так сказать, для острастки и усмирения, что я и делаю, получая в ответ злобное шипение возмущенной малышки.
Приехал, называется, в клуб отдохнуть и забыться! Не прошло и пятнадцати минут с того момента нашего с Кириллом появления в стенах ночного заведения, как я наткнулся взглядом на знакомую фигуру. Вначале решил, что словил глюк, искренне веря, что кто угодно, но не она! Эта мамина принцесска с идеальным прЫнцем не скатится до посещения данного рассадника порока и беспринципности. Мотнул головой, сделал большой глоток анестезирующей жидкости и вновь взглянул на танцпол.
Пальцы сжали пузатый бокал с такой силой, что побелели костяшки, а злость яркой вспышкой пронзила сознание.
«Какого хрена она тут забыла?!» — Мысленно бунтуя, я, как ненормальный, шарил взглядом по залу в поисках придурка, зовущегося ее молодым человеком.
«Какого черта он ее сюда приволок?! Где вообще мозг у этого убогого!?»
За прошедший месяц я минимум дважды слышал от Игоря дифирамбы в честь «идеального» Ивана — какой он замечательный и как подходит Кире в роли жениха. Брат даже подумывает предложить этому молодому да прыткому место в своей фирме. Я слушал все это вполуха, сжимая до скрежета зубы и до боли кулаки.
Белка в коротком платье на танцполе зажигала одна, и час моих за ней наблюдений лишь укрепил меня в желании оторвать башку идиоту, отпустившему ее в самостоятельный вояж по злачным местам, а самой виновнице моего отвратительного настроения надрать задницу в воспитательных целях. Руки так и чесались сорваться и воплотить в реальности хотя бы вторую часть задуманного.
Но апофеозом, сорвавшим все предохранители и выпустившим наружу разъяренного зверя, стала рекламная листовка в ее руках и азарт, горевший в глазах Белки, когда она делилась своим замыслом с подругой. Это было последней каплей, переполнившей чашу моего почти ангельского терпения.
— Какого хрена ты творишь? — ору я, пинком распахивая дверь в ВИП-комнату.
— Не твоего ума дело! — возмущенно шипит в ответ Белка и стреляет в меня яростным взглядом, отходя назад и упираясь спиной в захлопнувшуюся дверь.
— Мое, черт побери!
Молниеносно сокращаю расстояние между нами и впечатываю кулаки в дверное полотно. Белка вздрагивает, на миг теряется, испуганно замирая, с широко распахнутыми глазами.
— Мое, — тише, но с той же строгостью повторяю я, наклоняясь над ней, и, поддев ее за подбородок, заставляю смотреть мне в глаза. — Это мое дело, раз твоему убогому не хватает мозгов не пускать тебя одну в такие заведения.
— Он не убогий! — воинственно защищает она его. — И я не маленькая девочка! Сама разберусь!
Ее упертость и твердолобый протест наполняют воздух вокруг нас потрескивающим напряжением, от искр которого моментально воспламеняется бикфордов шнур моего терпения. Огонек мчится с неумолимой скоростью, пожирая оставшиеся секунды тишины и крохи моего благоразумия, а мы свирепо прожигаем друг друга взглядами.
— Ну, давай, — цежу сквозь плотно сжатые зубы, — станцуй для меня, — киваю в сторону шеста, ловя мелькнувшую в ее глазах растерянность. — Ты же этого хотела? Будем считать, что я твой рекрутер.
Мучительная тишина взрывается ее дерзким выпадом, уничтожая напрочь остатки моего терпения.
— Да пожалуйста! — самоуверенно заявляет Белка и гордо вскидывает голову.
Она подцепляет подол своего соблазнительно короткого платья и порывисто стаскивает его с себя. Блестящая тряпица бесполезным клочком отлетает в сторону, оседая цветной лужицей на пол. Белка с усилием упирается ладошками в мою грудь, стараясь сдвинуть меня с места, а я дурею от вида ее обнаженного тела, облаченного лишь в кружево нижнего белья и ажурные чулки с миниатюрными бантиками на резинке. И этот до дрожи знакомый аромат сладкой груши окончательно сносит все преграды, так старательно мною выстроенные.
С рыком голодного зверя резко отталкиваюсь ладонями от стены, чтобы тут же взять в плен гибкий девичий стан, обхватить тонкую талию и впечатать ее стройное тело в свое, как недостающий кусочек пазла. Она, такая горячая и такая податливая, льнет ко мне цепкой лианой, словно только этого и ждала. А меня штормит от близости желанного тела, от неподдельных эмоций, сквозящих в ее тихом стоне-выдохе и от того, что сейчас она в моей власти.
Одной рукой удерживаю малышку за талию, не давая упасть или отодвинуться от меня даже на пару сантиметров, второй рукой подцепляю ее подбородок, побуждая смотреть мне прямо в лицо. Несколько секунд, словно ненормальный, просто тону в манящих омутах этих убийственно томных глаз. Мир вокруг поставлен на паузу, есть только мы, наше дыхание, смешивающееся с тихим стоном, наши сердца, танцующие в унисон.
Накрываю жадным поцелуем ее такие нежные губы, сминаю их в жестком поцелуе, потому что просто изголодался по ней. Просто зол и как озверевший хочу заклеймить, оставить свой след. Сделать своей, и на хер все остальное!
Оставив ее в тот вечер на даче, я был стопроцентно уверен в том, что поступаю правильно. Отступаю, решив не ломать девочке жизнь. Она молода, невинна и неопытна. Взрослый мужик вроде меня, не собирающегося менять свою жизнь, привычки и взгляды на отношения, — не подходящая пара для идеальной маминой принцессы. Ей нужен другой. И все это время я рьяно верил, убеждал себя в правильности поступка и тупо верил, что мое волевое решение благоразумно.
Вот только все это полная хрень! Один взгляд на нее, один вдох ее дурманящего аромата, и меня накрывает волной яростного желания. Пофиг на то, что будет потом, разберусь — не маленький. Сию минуту мне нужна только она. Сегодня, завтра, послезавтра… Только она!
Опускаю ладони на аккуратную Белкину попку, сжимая ее упругие ягодицы до отметин на нежной коже. А ее ладошки, взметнувшись, опускаются мне на плечи. Острые ноготки впиваются в кожу сквозь ткань рубашки, распаляя и без того полыхающий жар первобытного возбуждения.
Ее хриплый стон звучит, словно музыка, услаждая мой слух, и я лишь сильнее впиваюсь в ее податливые губы. Сминаю их до клацанья наших зубов. Она, как крепкий алкоголь, бьет по мозгам, и я уже не контролирую себя.
Приподнимаю малышку за бедра, и она моментально обвивает мой торс ногами. За пару шагов преодолеваю расстояние до дивана, опуская на него свою драгоценную ношу. Нависаю над ней, как коршун над добычей, и на миг замираю, пытаясь перевести дыхание, чтобы не сорваться окончательно и не растерзать ее, словно самый вкусный десерт.
Белка смотрит на меня затуманенным похотью взглядом, утягивая в омут обоюдного влечения. Ее тонкие пальчики уже колдуют над ширинкой на моих брюках. Звук расстегивавшейся молнии и шелест спускаемых ее нахальными ручками штанин томительной эйфорией услаждают мой слух. Я подаюсь вперед, приглашая моего смелого зверька взять то, чего она так рьяно жаждет, пока я еще в состоянии контролировать происходящее и не сорваться в штопор, где мне уже будет по барабану на нежности.
Ласковые ладошки малышки захватывают в плен давно стоящий колом член, а ее розовый язычок с жадностью проходится по губам, делая их влажными и такими желанными.
— Что, твой Ивашка так хуево трахается, что ты такая «голодная»? — срывается с моего языка, прежде чем мозг возвращает себе способность здраво мыслить.
Атмосфера вокруг нас резко меняется до состояния январской метели с завыванием северных ветров, и я даже не успеваю сообразить, как оказываюсь скинутым на пол, а Белка, меча молнии, словно фурия, вскакивает с дивана. Как вышколенная фотомодель на элитном показе мод, в считанные секунды облачается в своё платье, валявшееся где-то в углу.
— Да пошел ты! — зло бросает мне она, окатывая холодом презрения и невысказанной боли, и стремглав вылетает из кабинета.
— Черт!
Путаясь в спущенных штанах не хуже юнца, пойманного на горяченьком, матерясь и натягивая их на свой голый зад, ковыляю к двери.
— Белка! — ору, открыв дверь, но она уже покоряет последние ступени лестницы.
Останавливается, оборачивается и, вздернув руку, шлет меня известным эротическим маршрутом, для пущей убедительности дополняя адрес места назначения фигурой из одного очень показательного пальца.
— Ненавижу! — читаю по ее губам.
Да насрать! Делаю шаг в ее сторону, но ее полный горячи взгляд моментально воздвигает между нами невидимую стену, сквозь которую я просто не в состоянии пробиться. Стою столбом, в состоянии лишь наблюдать, как она в очередной раз уходит от меня.
— Сука! — изо всех сил вколачиваю кулаком по дверному полотну, вложив в удар всю злость.
А затем и самой дверью грохаю так, что она едва не слетает с петель. Делаю несколько шагом и падаю на диван, все еще хранящий тепло малышкиного тела. Хватаю телефон и, как ошалелый, клацаю пальцами по экрану, с сотой попытки попадая по нужной «иконке», и набираю Белкин номер. В нетерпении слушаю длинные гудки, срывающиеся на короткие, и перезваниваю вновь и вновь. Но она сбрасывает один мой звонок за другим, а затем присылает многозначительное сообщение в мессенджер: «Я тебя ненавижу! Не подходи ко мне! Видеть тебя не желаю! Люблю другого, а ты был лишь лакмусовой бумажкой для моих чувств!»
Телефон летит через всю комнату и, встретившись со стеной, опадает на пол невосстановимыми деталями.
В воздухе витают остатки ее грушевого аромата. Втягиваю их глубоким вдохом и, стиснув зубы, тянусь за непочатой бутылкой элитного алкоголя. Пара больших глотков не приносит облегчения, и я откидываюсь на спинку дивана, прикрывая глаза ладонью.