Глава 16

*Кира*

Музыка долбит по мозгам, в голове легкий туман от плещущихся во мне коктейлей, а я тянусь еще за одним. Делаю глоток и слегка морщусь от терпкого привкуса. Экран лежащего на столе телефона загорается, отображая фото звонящего. Палец на мгновение зависает над клавишей «отменить звонок», но, помедлив, я все же оставляю его просто без ответа.

— Ну и долго ты его будешь мариновать? — Потягивая через соломинку свой безалкогольный коктейль, подруга откидывается на спинку диванчика и вопросительно поглядывает на меня.

— Кого? — Я сдвигаю брови к переносице, делая вид, что не понимаю, о чем она говорит.

— Его, — кивает Леля в сторону погасшего экрана, на котором всего несколько секунд назад красовалось фотография Ивана.

— Да у нас все нормально, — пожимаю плечами и делаю очередной глоток.

— Ну-ну, — качает она головой. — Ты себе — то не ври.

Лёля на то и лучшая подруга, что видит меня насквозь и подмечает даже то, что я от самой себя пытаюсь спрятать очень глубоко. Зарыть и поставить крест. А лучше не ставить, чтобы не напоминал о том, что я так старательно прогоняю из памяти. — Сколько вы уже вместе? — продолжает она допрос, отставив стакан на столик и наклонившись ко мне, чтобы поймать мой взгляд и не дать улизнуть от честного ответа.

— Месяц, — стараюсь врубить беззаботную дурочку, — или около того.

— И…

— Что «и», Лёль?

— Сколько еще надо тебе времени, чтобы понять истину?

— Какую?

— Вот ты дурочку мне не включай, хорошо? — грозно советует она. — Если у вас с Иваном нормальные отношения, в чем я очень сомневаюсь, то почему ты сейчас со мной, в клубе. Пьешь третий по счету коктейль, но веселья в тебе нет и на грамм? Что происходит, Кир?

— Не знаю, — сдуваюсь я, как лопнувший воздушный шарик. — Мне хорошо с ним, правда. Мы вместе проводим время, и на работе он мне помогает. И, да, в постель он меня сам не тянет, — выдаю ей аргумент в свою защиту.

Лёля саркастически хмыкает и с легкой улыбкой на губах качает головой.

А я, отставив стакан, откидываюсь на спинку диванчика и в сотый раз пытаюсь проанализировать все то, что происходит в моей жизни вот уже почти месяц. Провожу кончиками пальцев по губам, на которых порой все еще чувствую тот жесткий поцелуй. Но это был поцелуй-издевка, поцелуй — наказание, поцелуй безразличия. Нестираемое клеймо как напоминание о глупых решениях.

— Черт! — трясу головой, прогоняя прочь горькие воспоминания. — Давай не будем об этом? Мы же пришли отдыхать и веселиться, вот и пошли. — Я поднимаюсь с диванчика и протягиваю руку Лёле. — Хочу танцевать.

Мы ныряем в толпу, оккупировавшую весь танцпол. Ловим ритм, задаваемый модным ди-джеем, и плывем в океане праздного веселья. Все мысли прочь из головы, все чувства временно на паузу! Только я и только этот бесшабашный вечер в кругу незнакомых людей, которым нет никакого дела до тебя и твоих переживаний.

Этот месяц я была послушной девочкой. В моем расписании было все размерено. Практика, где мы с Иваном были лишь коллегами, потому что на фирме не поощрялись никакие другие отношения между сотрудниками, кроме рабочих. Вечера в кругу семьи: мой молодой человек оказался трудоголиком и часто остается сверхурочно, а я — стажер, и не имею право задерживаться в офисе дольше шести часов. Лишь выходные мы проводим вместе, и чаще всего — на даче у моих родителей. Да еще и Игорь с Иваном нашли общий язык, и, не ровен час, мой отчим перетянет его в стан своих специалистов. Мама довольна и говорит, что Ваня — отличная партия для меня, а я в ответ лишь пожимаю плечами. Все так ванильно-идеально и до приторного правильно, что порой мне хочется сделать что-то…

С тарзанки, что ли, спрыгнуть, чтобы поймать адреналиновый кайф и почувствовать себя живой?

Ваня идеальный. Наши отношения безупречно-правильные. Все кругом довольны и счастливы. И только Маруся категорична в своей нелюбви к моему ухажеру — вот прям совсем, то есть абсолютно.

Я опять трясу головой, выныривая из водоворота монотонного существования. Ловлю Лёльку за руку и тащу в сторону выхода. Там на стойке администратора я видела занятную листовку-приглашение.

— Куда ты меня тащишь? — аккуратно дергает рукой Лёля, тормозя мой ретивый бег.

— Хочу попробовать! — с непонятно откуда взявшимся азартом, чуть притопывая от нетерпения, сообщаю ей.

— Что? — продолжает она допытываться, но идет вслед за мной.

— Пошли, и увидишь!

Я молчу и быстрым шагом выхожу в холл. Здесь светло и немноголюдно, да и музыка почти не слышна. Подхожу к стойке, хватаю яркий флаер и, развернувшись, воодушевленная своей идеей, делюсь задуманным с недоверчиво поглядывающей на меня подругой.

— И что это? — протягивает она руку, забирая рекламный лист.

— Может, потом и передумаю, но сейчас очень хочу попробовать. — Энтузиазм во мне бурлит летним фонтаном. — ты со мной?

— Что, Белка? — раздается над ухом знакомый голос. — Опять ищешь на свою попу приключения?

И на эту самую попу жестко ложится твердая ладонь.

Затылком чувствую его горячее дыхание и довольно недружеский настрой. Цепенею пойманным сусликом, следя глазами за тем, как крепкая мужская рука перехватывает у Лёли рекламный флаер. На мгновение все вокруг словно замирает, и даже звуки теряют свою громкость. Я слышу лишь биение собственного сердца, неумолимо стремящегося покинуть мое бренное тело.

Смотрю на остолбеневшую в изумлении Лёлю и молю ее не покидать меня, не оставлять наедине с этим… этим… Да чтоб его!

Подруга делает робкий шаг в сторону, всем своим видом давая понять, что ничего хорошего мне не светит.

— Лёль, — охрипшим голосом окликаю ее, — пойдем в зал.

Та недоверчиво кивает, но наша попытка дезертировать пресекается мгновенно. Саша твердой рукой притягивает меня за талию, резко впечатывая спиной в свой прокачанный торс. Затылком упираюсь ему в грудь, цепляясь пальцами за его руку, лежащую поперек моего живота.

— Стоять! — зло шипит он над моим ухом, разгоняя мурашки, стремительно несущиеся будоражащей волной вдоль позвоночника. — Кирилл, — обращается мой тюремщик к стоящему неподалеку мужчине, — сможешь доставить девушку до дома?

По расширенным в легкой панике газам подруги я понимаю, что речь идет о ней. Лёля бросает взгляд то на меня, то на подошедшего к ней конвоира и, робко извиняясь, заверяет, что сама доберется без проблем.

— Вы только Киру отпустите, и мы поедем домой, — обещает она. — Мы, в общем-то, и так уже собирались…

— Ну, будем считать, что мы ваши личные водители на сегодняшний вечер, — безапелляционно заявляет злой, как голодный волкодав, мужчина за моей спиной.

— Ну, вот еще! — возмущаюсь я.

Суслик отмер и решил показать характер. Да и вообще, с какой такой радости он тут раскомандовался?! Сами разберемся, когда куда и с кем нам ехать!

Вскидываю голову и, грозно сопя, смотрю на него испепеляющим взглядом, пытаясь вывернуться из крепкого захвата.

— Пусти! — шиплю сквозь зубы.

— Стой смирно, я с тобой еще не закончил, — спокойно произносит он и вновь обращает внимание на Кирилла и Лёлю. — Лёля, да? Я — брат Киринного отчима, а Кирилл — его друг, и тебе нечего бояться ни за себя ни уж, тем более, за подругу.

— Кир? — вопросительно тянет подруга, интересуясь моим мнением по данному вопросу.

Я смотрю на нее, чуть недовольно морща нос, и все же киваю, подтверждая все, что только что прозвучало. Мы переглядываемся уточняющими взглядами, и Лёля, вздохнув с вымученным согласием, чуть нервно машет мне рукой, уводимая Кириллом в сторону выхода из клуба.

— Белка, ты совсем охренела?! — все еще не выпуская меня из плена своих рук, рычит этот злобный нахал мне в макушку. — Ты куда собралась?! Ты жопой покрутить захотела?!

— Вас, — делаю акцент на уважительное обращение, — Александр Сергеевич, это абсолютно не касается! — заявляю я, вздернув подбородок.

— Вот так, значит? На «вы» и Александр Сергеевич? — хмыкает он. — Ну-ну!

Его хватка ослабевает, и я выворачиваюсь из опостылевших объятий. Врубаю дерзость на полную катушку, желая показать ему, что на его мнение мне глубоко пофиг. Да и вообще, какое он имеет право что-то мне указывать, запрещать и вообще?..

Обида, ярость, злость смешиваются в жутко ядовитый и взрывоопасный коктейль, бурлящий во мне на грани извержения.

— Да, вот так! Со всем уважением к вашему возрасту, — язвлю я, — не смею вам «тыкать», дядя Саша.

Боже, я наверно зря дергаю тигра за усы! Но он сам первый начал! У него своя, взрослая жизнь, вот пусть и катится к ней! А я сама разберусь, что мне делать, а чего поостеречься!

— А ну, пошли! — Он хватает он меня за запястье и тянет в сторону, противоположную выходу.

— Куда? — брыкаюсь я в попытке остановить этот буксир.

— Ты же хотела танцевать, вот и станцуешь. — Не оборачиваясь и не сбавляя хода, Саша прет ледоколом вперед через танцевальный зал к лестнице, ведущей на второй этаж.

Ой, нет, нет! Паника душит меня, стуча в висках болезненными импульсами, щеки горят от испуга, и сердце заходится в бешеной скачке, грозя вновь выпрыгнуть. В голове полный хаос.

— Нет, нет, я никуда с тобой не пойду, — свободной рукой пытаюсь высвободить свою руку из его захвата, царапаясь.

— Оу, уже и на «ты» перешла! Замечательно! — ухмыляется он и, резко остановившись, берет меня за талию и закидывает на плечо, словно первобытный дикарь пойманную добычу. — Станцуешь для меня, — рычит он, — приват!

Какой приват! О чем он вообще?! Не собиралась я стриптиз танцевать, а хотела попробовать себя в подтанцовке, как те девочки в подвешенных резных клетках. Что, зря я, что ли, десять лет танцами занималась?

— Пусти меня! — колочу кулаками по его каменной спине.

— Поздно…