Глава 22.

– Пошли гулять! – предложила Машка, весело пыхтя в трубку. Видимо, параллельно с их разговором она еще успевала шуршать по хозяйству.

– Зачем? – угрюмо спросила Женька. Она тоже не сидела сложа руки: взбивала белки для меренгового рулета. Если учесть, что на столе уже остывали черничные маффины, а в духовке томились булочки с корицей, то было ясно: накрыло Женьку не по-детски.

– Погода хорошая! – весело объяснила Маша. – Не жарко.

– В такую погоду хорошо повеситься, – прокомментировала Женька.

В трубке повисла напряжённая тишина.

– И думать не смей, – серьезно предупредила ее Маша. – На твоем идиоте свет клином не сошелся.

– Маш, расслабься, это просто цитата. Из Чехова.

– Да хоть из Пушкина! – взорвалась подруга. – Не надо меня так пугать! Что за суицидальные настроения?! Пойдем лучше погуляем.

– Не могу, у меня булочки в духовке.

– Ну они же приготовятся рано или поздно!

– А потом там будет меренговый рулет. С малиной.

Маша отчетливо сглотнула слюну. В ее душе явно боролись два чувства: с одной стороны, рулет этот был вкуснейшей штукой, с другой – Женька его готовила очень редко, потому что возни с ним хватало. И раз уж взялась, то ситуация и правда на грани пиздеца…

– Я к тебе приеду! – наконец приняла решение подруга.

– Тебе полтора часа до меня добираться, – напомнила Женька. – Я не то чтобы против, но завтра рабочий день.

– У меня хоум-офис завтра. Так что давай, готовься: пеки рулет, устанавливай Тиндер. Я приеду – будем искать тебе нормального мужика.

– А мне не надо нормального, – пробормотала Женька, – я ебанутых предпочитаю. – Но Маша уже положила трубку.

Не прошло и пяти минут, как в дверь позвонили.

– Кого там принесло, – проворчала Женька, придирчиво глянула на взбитые до мягких пиков белки, решила, что опасть они не должны, и поплелась к домофону. – Да?

– Жень, это я. От…

Она так резко опустила домофонную трубку, что едва не поломала пластик. Руки тряслись. Сука, ну попросила же его как человека! Не надо, хватит, оставь в покое! Так нет же. Приперся опять.

«Не открою», – решила она зло. – «Пошел он!»

И ушла обратно на кухню. Там, поминутно роняя все вокруг себя и раздраженно матерясь, Женька все же вытащила булочки из духовки и поставила туда меренговый корж – взбитые белки, аккуратным слоем распределенные по специальному коврику для выпечки. Убавила температуру и засекла время. Теперь пусть примерно час печется, а она пока сделает крем.

Женя достала из холодильника сливочный сыр, выложила его в миску для взбивания, потом взяла сливки, открутила крышечку… и опомнилась только тогда, когда машинально вылила их в раковину. Блядь!

Женя застонала и бессильно опустилась на пол. Больше сливок в холодильнике нет, надо идти в магазин. Но выходить из дома было боязно: существовала огромная вероятность наткнуться у подъезда на Саню, потому что этот упрямый баран вряд ли понял с одного раза и уехал. Наверняка стоит там и ждет ее.

И тут веселой трелью прозвенел дверной звонок – как живое доказательство того, что Саня еще более упертый, чем она думала, и уже нашел способ попасть в подъезд.

Женя подошла к двери и глянула в глазок: ну точно! Нарисовался – хрен сотрешь.

– Я тебе не открою! – громко сказала она. Дверь была довольно тонкой, и она не сомневалась, что Саня ее услышит.

– Я поговорить хочу.

Черт, его голос творил с ней что-то невероятное. К щекам приливала кровь, сердце начинало колотиться как бешеное, а ладошки моментально стали влажными.

– Ты уже достаточно сказал.

– Если бы я так считал, я бы тут не стоял, верно? – мягко возразил он, но за этой обманчивой мягкостью чувствовалась сталь и профессиональная хватка. Сдаваться он не собирался. Похоже, Саня наконец вспомнил, что он зарабатывает на жизнь своим умением разговаривать и договариваться с людьми, и в кои-то веки решил свои способности применить на практике.

– Жень, открой, пожалуйста.

– Нет.

– Тогда я буду сидеть под твоей дверью, – предупредил ее Саня. – Рано или поздно тебе придется выйти.

– Я полицию вызову!

– Вызывай, – легко согласился он и, судя по звукам, уселся прямо на коврике у двери и поерзал, устраиваясь там поудобнее.

Женя стиснула зубы. Знал же, сволочь такая, что она не будет никуда звонить. Очень сложно бороться с тем, кто так хорошо тебя изучил.

– Сиди, мне то что! Мне до завтрашнего вечера никуда не надо, – крикнула она. – Все, я ушла, у меня на кухне куча дел.

– И много уже напекла за сегодня? – спросил этот проницательный мудак. Женя фыркнула обиженной кошкой, показательно протопала в сторону кухни, загремела там ложками и миксером, а потом прокралась обратно в коридор и, стараясь быть бесшумной, осторожно присела около двери. Интересно, что Саня собирается делать? И правда ли будет здесь до завтра сидеть или помаринуется немного и свалит?

– … опять не хочет меня слушать. Нет, ну я сам виноват, конечно…

Саня говорил негромко, можно было разобрать слова, только вплотную прижавшись к двери ухом, что Женя и сделала. Да, она подслушивала, и ей не было стыдно. Интересно, Саня сам с собой разговаривает или звонит кому-то?

– … я такой дурак, Сонька. Взял и все проебал…

«Какая еще Сонька?» – обожгло Женю злой ревностью. – «Я не знаю никакой Сони! Какого хрена он меня с ней обсуждает?»

Но не ушла. Осталась и продолжила слушать.

– Женька сразу поняла, а я тупил. Все думал, что это просто дружба и физическое влечение. А это нифига не так, Сонь. Я ее люблю. И, наверное, давно люблю, потому что она всегда занимала особое место в моей жизни. Знаешь, сколько есть вещей, которые знает обо мне только Женька? Много. Слишком много для того, кого я считал просто своим другом. Она нужна мне. День без нее, без ее сообщений и звонков какой-то бессмысленный, как будто чего-то важного не хватает. Я хочу знать, о чем она думает, какое у нее настроение с утра и какой фильм она сейчас озвучивает. Мы и так жили одну жизнь на двоих, просто прикрывали это тесной дружбой. А теперь я хочу по-нормальному: на самом деле жить вместе, а не только в наших мессенджерах.

Женька закусила кулак, чтобы боль хоть немного привела ее в чувство. Господи, да что он говорит? Что он такое говорит?

Саня тем временем продолжал:

– Хочу засыпать и просыпаться с ней рядом. Я ни одной ночи после отпуска нормально не спал, мне одному пусто в кровати. Странно, да? Всего несколько часов поспал с Женькой в обнимку на том дебильном неудобном диване в Черногории, а теперь всегда так хочу. С ней, в смысле, а не на диване. Диван кстати отвратительный, такие вообще надо запретить к продаже. У меня еще неделю потом спина болела. И это не считая синяка на жопе от того крана. Такой красивый синяк, кстати, Сонька! Ровный, круглый, как по трафарету нарисован. Хоть на выставку неси.

Тут Женя не удержалась и тихонько фыркнула.

За дверью тут же замолчали.

– Так и знал, что ты меня слушаешь, – неожиданно мягко сказал Саня.

– Да, слушаю! – с вызовом ответила Женя. – Хочу узнать, на какое еще вранье ты готов ради своих целей.

– Сейчас не было ни одного слова неправды, – спокойно возразил Саня.

– Если бы! И кто такая Соня, с который ты только что меня обсуждал?

Саня тихо засмеялся.

– Я вас познакомлю, – пообещал он, и Женька внезапно так сильно разозлилась, что у нее перед глазами натурально все стало красным.

– Я не нуждаюсь в знакомстве с твоими подстилками, – отчеканила она. Блин, была бы она терминатором, пробила бы сейчас дверь кулаком и придушила бы этого мудака. Голыми руками! – Скольких ты уже трахнул после отпуска, а? Или ты их даже не считаешь? А хочешь, чтобы я в твою великую любовь поверила. Смешно!

– Одна.

– Что?

– Ты спросила: сколько девушек у меня было после нашего отпуска. Я говорю: одна.

– Соня вот эта, да?

– Нет. – Саня почему-то опять весело хмыкнул. – Если тебе так интересно…

– Мне не интересно!

– … то это было всего один раз, на следующий день после отпуска. Я пытался вернуться к прежней жизни и не смог. Похоже, ты умудрилась сделать меня импотентом. У меня теперь ни на кого не стоит. Я хочу только тебя.

Женя пыталась осознать. Верилось с трудом.

– Хочешь сказать, что ты месяц один и ни с кем не спишь?

– Да.

– А, вот почему я тебе нужна! У тебя банальный недотрах! И нефиг было заливать про свою вселенскую любовь!

– Женька, – с усилием проговорил Саня, и она будто наяву увидела, как он знакомым до боли жестом трет виски, – ну почему ты меня всегда понимаешь через жопу?! Я не могу уже так, правда!

Он сказал это так искренне, что ей захотелось открыть дверь и посмотреть в его глаза. Теплые, чуть насмешливые, любимые глаза. Саня ведь никогда ей врал. Никогда. Так с чего бы ему сейчас начинать это делать?

Женя заколебалась. Ладно, она его впустит. Только пусть сначала пользу принесет.

– Саня, – позвала она его нормальным голосом, как будто ничего между ними не случилось, – сходи в магазин и купи там сливок, только чтобы жирность была 33 процента, не меньше. И возвращайся. Я открою тебе дверь.

– Как ты догадалась? – голос Сани звучал очень удивленно. – Только такие жирные сливки нельзя, максимум 10 процентов.

– Нет, надо как раз такой жирности, – настойчиво повторила Женя, не понимая, почему Саня вдруг взялся спорить. Ясно же, что ей лучше знать, какие именно продукты нужны для приготовления крема.

– Жень, ну я же в курсе! Я читал!

Что он читал? Кулинарные сайты?

– Хватит со мной спорить! Просто делай, как я тебе говорю!

– Ну нельзя кошкам такие жирные сливки, так трудно это понять?

– Чего? – переспросила Женька ошарашенно. – Каким еще нафиг кошкам?

И тут она услышала слабое, едва различимое мяуканье. Что тут происходит?

Женька торопливо щелкнула замком, распахнула дверь и замерла: Саня сидел на полу, опираясь спиной об стену, а под его расстегнутой толстовкой виднелась сонная мордочка котенка. Маленького рыжего котенка.

– Привет, – пробормотала Женя, не отводя от Сани жадного взгляда. Господи, как сильно хотелось его обнять, потрогать. Как хотелось провести по щеке кончиками пальцев, ощущая под ними приятную колкость щетины. Как хотелось прижаться губами к губам – узким, темным, невозможно сладким. Как же она ужасно, постыдно по нему соскучилась. – Откуда у тебя кот?

– Это кошка. И ее зовут Соня. Я же обещал, что вас познакомлю.

– Ты все это время разговаривал с кошкой?!

– А с кем мне еще было говорить? – невозмутимо парировал Саня. – Ты же со мной разговаривать отказалась. Я думал, ты поняла про кошку. Сама же попросила сливок купить.

– Это для крема. – Вдруг вспомнив про рулет, Женя потянула воздух носом: горелым вроде бы пока не пахло. – Сходишь?

– Схожу. – покладисто согласился Саня. – Побудешь пока с Сонькой?

– Ну ладно, – неуверенно кивнула Женька, и Саня осторожно передал ей теплого разморенного котенка.

– Я быстро! – сверкнул он улыбкой и вдруг осторожно, будто боясь, что Женька отшатнется, погладил ее по щеке. Она от неожиданности дернулась, но промолчала. Стояла и молча смотрела на Саню, который бегом спускался по лестнице.

Котенок неожиданно мяукнул.

– Тоже не понимаешь ничего, да? – пробормотала Женька, машинально поглаживая его по спинке. – Вот и я. Ладно, пойдем в дом. Саня придет и, наверное, все объяснит.

Саня появился ровно через пятнадцать минут, Женька практически вырвала у него из рук долгожданные сливки и помчалась делать крем. Корж давно пора было вытаскивать из духовки, намазывать и скручивать в рулет – так что время поджимало.

Кошачий ребенок Соня уже устроилась на стуле и с интересом наблюдала за тем, как взбивается крем. Жужжание миксера ее, как ни странно, не пугало. Саня осмотрелся, пытаясь понять, куда ему приткнуться: один стул заняла кошка, на втором стоял противень с булочками. Он вздохнул, сгреб Соню и уселся на ее место, устроив кошку у себя на коленях. Судя по довольному мурчанию, возражений у Сони не имелось.

Женя старалась не смотреть на Саню, который так привычно расположился на ее кухне, как будто никуда и не уходил. У нее было дело – приготовить меренговый рулет, – а значит, неизбежный и пугающий разговор, за которым Саня сюда притащился, пока можно отложить. Крем был уже готов – нежный, плотный, приятного сливочного цвета, так что пора было вытаскивать меренгу. Женя потянулась за прихватками и наклонилась, осторожно открывая духовку. Спину жгло от пристального Саниного взгляда. Только он умеет так смотреть, как будто трогает, как будто проводит сильными теплыми ладонями по голой коже, заставляя ее покрыться мурашками. А потом касается губами, целуя и нежно прикусывая… Ох! Ну зачем она сейчас об этом думает?!

Не переставая ругать себя, Женя вытащила противень из духовки, поставила его на стол, ловко перевернула готовый, слегка зарумянившийся сверху корж на лист фольги и быстренько распределила по нему толстым слоем крем.

– Подать малину? – спросил Саня.

– Да сиди уже, не дергай кошку, – отмахнулась от него Женька и сама достала ягоды из холодильника.

Работы почти не осталось. Разложить малину, посыпать дроблеными фисташками, осторожно скрутить корж, стараясь его не поломать – и все, рулет готов.

– Украшать будешь? – уточнил Саня, поглядывая на остатки крема.

Женя покачала головой и пододвинула к нему миску.

– Не буду, ешь. Ложку дать?

– Давай.

Крем исчез почти мгновенно, и Саня со вздохом отодвинул от себя пустую миску.

– На венчиках от миксера крем еще остался, – без всякой задней мысли предложила Женя. – Можешь облизать.

– Хочешь посмотреть, как я облизываю венчик? – приподнял бровь Саня, и Женя вдруг покраснела. Господи, она знает его десять лет, они трахались и делали в постели все, что только могло прийти им в голову, а ему до сих пор удается смутить ее такими тупыми шуточками.

– Хочу услышать, зачем ты пришел, хотя я просила тебя убраться из моей жизни, – выпалила Женя, стараясь не обращать внимания на предательски горящие щеки.

– Я думал, ты поняла, – тихо проговорил Саня и вдруг дернулся. – Эй, когтями в меня вцепляться не надо!

– Она так делает, потому что ей хорошо, – объяснила Женька, глядя на то как разомлевшая Соня ласково мурлычет и когтит Санины джинсы. – Чья это кошка, кстати?

– В смысле? – Саня удивленно поднял на нее глаза. – Моя.

У Жени зашумело в голове, и она едва не села с размаху на стул, где стояли булочки.

– Твоя?! Ты… завел себе кошку? Ты?!

– Я, – подтвердил Саня. – Я завел кошку. С чего-то надо начинать, правда?

Женя молча смотрела на него, все еще не веря услышанному. Саня – тот самый, кто с пеной у рта доказывал, что он не желает ни за кого отвечать, кроме себя самого, тот самый, кто ценил независимость и терпеть не мог все, что сковывает его и не дает в любой момент сорваться и уехать – так вот, этот самый Саня вдруг берет и заводит себе кошку. Это ведь что-то значит, правда?

– Где ты ее взял?

– В приюте. Специально искал рыжего котенка.

У Жени сердце сначала замерло, а потом сильно и больно застучало.

– Зачем? – еле слышно спросила она.

– Надеялся, что это поможет уговорить одну рыжую кошку жить с нами. Сама же понимаешь: мне нельзя доверить такого малыша, – Он почесал Соньку за ушком. – Я без тебя не справлюсь.

– Господи, Саня, – болезненно усмехнулась Женя, – не прибедняйся. Тебе можно доверить что угодно и кого угодно. Ты прекрасно умеешь отвечать за других, просто не хочешь этого делать.

– За других не хочу отвечать, ты права. – Саня твердо и спокойно встретил ее взгляд. – А за тебя хочу. И за нашу кошку тоже.

– Ты говорил, что это твоя кошка, – пробормотала Женя, чувствуя, как от подступающих слез перехватывает горло.

– Моя, но если захочешь – будет наша.

Женя отвернулась, пытаясь сдержать беззвучные рыдания, от которых ее трясло. Горячие соленые капли катились по лицу, как она ни старалась их удержать.

За спиной раздался недовольный мявк Соньки, которую, очевидно, сняли с колен, а через мгновение Женьку обняли родные сильные руки, развернули и прижали к твердой груди, которая так вкусно и так знакомо пахла Саней. Теплый, чуть солоноватый запах кожи, дорогой одеколон и едва уловимые нотки геля для душа.

– Солнце мое, не плачь, – шептал он, уткнувшись в ее макушку. – Я люблю тебя. Ты самое главное, что у меня есть. Пожалуйста, не плачь.

А Женя рыдала и никак не могла успокоиться. Санина футболка, в том месте, куда она в нее уткнулась, уже насквозь промокла, а слезы все лились и лились.

– Жень, ты…ты выйдешь за меня замуж? – Санин голос дрогнул, а она еще сильнее зарыдала.

– Это значит да или нет? – неуверенно уточнил он через какое-то время, так и не дождавшись никакого ответа.

– Это… значит… что ты… идиот, – проговорила Женя между всхлипами.

– Но я ведь твой идиот, да? – ухмыльнулся Саня и еще крепче прижал ее к себе.

– Мой.

С него вдруг слетела вся дурашливость.

– А ты моя, – тихо сказал он и отчаянно прижался губами к ее виску. – Имей в виду, я не отпущу. Я сдохну без тебя. Уже чуть не сдох.

– Я всегда была твоя, Саш, – Женя подняла голову и улыбнулась ему сквозь слезы. – И до сих пор не верю, что ты это наконец понял.

Они одновременно потянулись друг к другу. Нежный, почти робкий поцелуй моментально стал жадным, горячим и голодным. Женя застонала, вцепляясь пальцами в Санины плечи. Ее выламывало от невыносимого физического желания, сравнимого по силе с необходимостью есть или дышать. Тело не верило словам, оно хотело внятного подтверждения того, что теперь все хорошо, что этот такой нужный, такой желанный человек рядом и никуда не денется.

Саня трахнул ее прямо тут, на кухне – стянув шорты вместе с трусами к щиколоткам и перегнув через подоконник. Быстро, яростно и даже немного грубо – именно так, как им обоим сейчас было нужно. После такого невыносимо долгого одиночества хотелось именно такой, почти животной случки, чтобы засосы горели на коже следами принадлежности, чтобы все горькое, тяжелое и болезненное выжгла эта слепая жажда друг друга.

Оргазм был ярким и опустошающим, Женька даже заскулила от того, как дико хорошо это было. Почувствовав, что она кончила, Саня наконец перестал сдерживаться, прикусил зубами ее плечо и в несколько резких, сильных движений довел себя до финала и, прорычав ее имя, прижался к ней всем телом.

Они продолжили в душе, где нежные, томные ласки под горячими струями воды в итоге переросли в следующий раунд. До кровати Саня с Женей добрались почти ползком – рухнули без сил на подушки, переплелись телами и молча дышали друг другом и периодически лениво целовались. Слова были лишними. Главное они друг другу уже сказали, а остальное подождет.

Когда в дверь через полчаса позвонила Маша, они как раз примерялись на третий заход.

– Женька, я… – она влетела в квартиру и застыла, обалдело уставившись на полуголого взъерошенного Саню. – Привет. Э-э-э…

– Привет! Женька сейчас оденется и выйдет, – он довольно ухмыльнулся и почесал шею, покрытую красноречивыми пятнами засосов.

– Я так понимаю, со своими утешениями я несколько запоздала? – наконец обрела дар речи Маша, когда ее сияющая как медный пятак подруга появилась в коридоре.

– С утешениями да, – засмеялась Женя и прижалась к Сане. – А вот с поздравлениями – в самый раз.

– Вы что ли…

– Да! – гордо объявила Женька. – Я выхожу замуж за Саню!

Маша перевела взгляд на него.

– Все так, – весело подтвердил он. В это время из-за угла вывернула Соня и мяукнула, заметив нового человека. – Кстати, это наша кошка.

– Блядь, я как будто не полтора часа до тебя добиралась, а целый месяц, – пробормотала Машка. – Столько новостей. Ребята, я с вас не могу. Вы то годами друг вокруг друга ходите, то за пять минут все решаете. Ненормальные! Кольцо-то хоть покажи, Жень.

– Кольцо?! – захлопала глазами она и вопросительно посмотрела на Саню, который медленно заливался краской.

– Черт. Я забыл. Оно дома… Солнце, прости!

– Кольцо он, значит, дома оставил, зато котенка не забыл притащить, – фыркнула Машка. – Ну и правильно, – Женька подхватила Соньку на руки, и та довольно заурчала. – Котенок гораздо важнее кольца, я считаю.

– Я тебе уже говорил, что ты лучшая женщина в мире? – улыбнулся Саня.

– Наверное, – Женя дотянулась до его губ и ласково поцеловала. – Но можешь повторить: я не против! И пойдемте уже пить чай. Зря я что ли столько всего вкусного напекла?