Глава 21.

– Ты не пьянеешь, – обиженно заметил Игорь, глядя на то, как Саня наливает себе еще одну рюмку. – И просто зря переводишь мой дорогой коньяк.

– Я тебе еще куплю.

– Мозги себе купи. И обратный билет в Москву. Мне на работу завтра вообще-то.

– Возьми отгул. Я вот взял.

– Бро, я не могу с тобой пить третий день подряд. У меня печень не казенная.

– Значит, буду пить один, – равнодушно сказал Саня и потянулся за долькой лимона.

– Может, поговорим? – осторожно предложил Игорь.

– А что тут говорить? – буркнул он. – Жизнь – полное говно, вот и все.

– Так, блядь, – не выдержал Игорь. – Заебал.

Он вырвал у него из рук рюмку. Янтарная, остро пахнущая жидкость плеснула на стол и Сане на футболку.

– Ты че творишь?

– Я задолбался, – объявил Игорь, скрестив на груди руки. – Либо ты мне внятно рассказываешь, что у тебя происходит, либо идешь нахер. Тут не клуб анонимных алкоголиков.

– Если бы я сам знал, братан, что у меня происходит, – тихо сказал Саня.

У него не было слов, чтобы об этом сказать. Ни одно из существующих на свете понятий не объясняло, почему ему так херово.

С того самого дня, когда Женька сказала, что любит его и что они больше не могут дружить, у него внутри что-то сломалось. Как будто кто-то тупым ножом, без анестезии, отпилил кусок души. И легче не становилось, наоборот: с каждым днем было только хуже. Оказалось, что на Женю завязана вся его жизнь. Оказалось, что когда ему было плохо, он всегда шел к ней. А она к нему. А теперь вот идти не к кому. Доходило до смешного: оказалось, что ему больше некому писать всякие ежедневные глупости о новом сорте кофе в любимой кофейне и о том, как трудно было сегодня найти место для парковки. Это же мелочь, ерунда, ну кому такое интересно? А Женьке было интересно. Ей было важно все, что его касалось. И она сама раньше постоянно писала ему. Про работу, про красивые облака, про фильмы, книжки, музыку и еду. Писала про все, что с ней происходило, и от этого было ощущение, что они проживают одну жизнь. Наверное, ни о ком Саня не знал так много, как о Женьке. Никого так не чувствовал, как ее. И отказаться от этой дружбы значило вырвать с корнем часть себя.

Когда стало так плохо, что Саня в какой-то момент обнаружил себя сидящим на подоконнике открытого окна и увлеченно рассматривающим асфальт с высоты седьмого этажа, он испугался. Крыша ехала уже не на шутку. Надо было что-то делать.

Женя его любит. Женя хочет от него того, чего хотят влюбленные женщины от своих мужчин: хочет семьи и детей. По поводу детей Саня был не уверен, а вот брак… Да, он не собирался жениться примерно никогда. Но черт, если это вернет ему Женьку – он согласен.

Изначально Саня не собирался вываливать свое предложение так грубо, он планировал сначала поговорить, да даже просто посмотреть на Женьку, узнать, как она себя чувствовала эти три недели, когда они были по отдельности. Ведь ей, наверное, тоже было непросто?

Но получилось все так, как получилось. Он не смог нормально думать, когда увидел Женю с этим смазливым пацаном: внутри все горело злым черным огнем, слова получались грубыми, тяжелыми, словно камни, и ничего не меняли. Наоборот – делали только хуже. И Женька его просто прогнала. Теперь, судя по всему, уже навсегда.

– Женя не хочет меня больше видеть, – наконец смог хоть что-то выдавить из себя Саня.

– Ого, – удивился Игорь, – это ж как надо было накосячить? Более адекватной и терпеливой бабы, чем твоя подружайка, я сроду не видел.

– Ну, – Саня помялся. – Она вроде как в меня влюбилась.

– С чего вдруг?

– После отпуска.

– А что было в отпуске?

– Мы трахались, – признался Саня. Игорь закашлялся, тут же нашарил полупустую рюмку и одним махом влил ее содержимое в себя.

– Нихера себе новости, – прохрипел он. – И ты молчал? Я думал, у тебя на нее не стоит. Потому что другой причины, по которой можно так долго тусить с такой шикарной бабой и не переспать с ней, я не знаю.

– Да у нас все сложно, – махнул рукой Саня.

– А, так вы разок, по пьяни? – гоготнул Игорь.

– Сначала разок, – мрачно сказал Саня. – А потом целую неделю без перерыва. И не по одному разу.

– Силен, – одобрительно хлопнул его по плечу Игорь. А потом вдруг озадаченно нахмурился. – Так, я чего-то нихера не понимаю. То есть вы теперь пара?

– Нет.

– А почему?

– Она меня любит, – повторил Саня. – И хочет отношений. А я ее не люблю.

– Ага. А по какому поводу ты тогда в печали?

– Потому что Женя не хочет меня видеть.

Игорь застонал и стукнулся башкой об стол.

– Бро! Ты несешь какой-то бред! И сам себе противоречишь! Ты хочешь Женьку, тебе она нравится, ты страдаешь, что она тебя бросила, так с хуя ли ты ее не любишь?

– Эта не та любовь, что ей нужна, – упрямо возразил Саня. – Я тебя вот тоже люблю. Как друга.

– Э-э-э, не пугай так, – Игорь тут же от него отодвинулся. – Значит, меня ты тоже был бы не против трахнуть в отпуске?

И тут же взвыл, получив нехилый удар по печени. А потом заржал.

– Видимо, это значило «нет»?

– Это значило «никогда, блядь, в жизни», – скривился Саня.

– Тогда не говори, что ко мне и Женьке ты относишься одинаково, – ухмыльнулся Игорь. – Это чистой воды пиздеж. Ну и отчего-то я готов поспорить, что ты с ней всегда общался чаще и больше, чем со мной. Каждый день переписывались?

– Ну да, а что такого?

– Ничего, – хмыкнул Игорь. – Мне ты просто пишешь хорошо, если раз в неделю. Сань, я в душе не ебу, почему до тебя никак не доходит тот факт, что ты вляпался в свою Женю по самые яйца.

– Да в том-то и дело, что я не влюблен в нее и никогда не был! – с отчаянием сказал Саня. – Никаких бабочек в животе, розовых очков и всей этой муйни. Я прекрасно вижу все Женькины недостатки, и бесит она меня часто так, как никто не умеет, и я ее знаю, блин, полностью. Знаю, как смотрит, когда злится, но не хочет этого показать. Знаю, когда врет. Знаю, когда хочет, ну, ты понял. У нее взгляд сразу такой и движения плавные, как у кошки… Блядь! – Саня застонал и уронил голову на руки, а потом посмотрел на Игоря дикими глазами. – Я люблю ее, да? Вот же я еблан…

«Сапсан» летел в сторону Москвы, а Саня сидел, тяжело уставившись в окно. После питерских выходных, прошедших под эгидой алкоголя и вправления мозгов, было хреново. Желудок ныл, мутило, и в висках барабанили мерзкие молоточки. Но еще сильнее, чем похмелье, Саню мучило невесёлое осознание того, что он умудрился проебать свое счастье. Феерически так проебать, со свистом.

Он вздохнул, поморщился от ноющей боли в голове и, страдальчески заломив брови, прижался лбом к оконному стеклу. Кожу приятно холодило, и стало немного легче. Можно было хоть немного думать. А думать Саня мог сейчас только об одном: как сказать Жене, что он ее любит? Вернее, как сказать так, чтобы она ему поверила. Чтобы не решила, что это очередная уловка, очередная неловкая попытка подкупить, заманить и вернуть к себе.

Когда Игорь узнал, что Саня звал Женьку замуж и как именно он это говорил, то так матерился, что даже Саню пробрало.

«Дебила кусок! – орал он на друга. – Ты совсем ебанулся? Ты баб что ли в жизни не видел? Так даже потрахаться не зовут, не то что замуж. И правильно твоя Женька тебя прогнала, надо было еще по голове чем-нибудь настучать, чтобы у тебя мозги на место встали. Поверить не могу, что это ты! Ты же баб всегда одним движением бровей клеил. И язык у тебя подвешен как надо. А тут что?»

А Саня и сам не мог объяснить, что. Просто с Женей и раньше никогда не получалось так, как с остальными девушками, с которыми он чувствовал себя чекистом с холодной головой, всегда контролирующим ситуацию. А уж сейчас тем более невозможно было сыпать легкими гладкими словами, потому что слишком близко, остро и серьезно было то, что с ним происходило.

«Цветов надо много, – пьяно втолковывал ему Игорь. – Всякая лабуда, чтоб была вокруг: шарики там, хуйнюшки плюшевые, свечи и прочая романтическая поебень. Чтобы она видела – ты для нее постарался! А потом встаешь на одно колено, делаешь такое лицо – ну как в фильмах! – и говоришь, что любишь и жить не можешь, а потом протягиваешь кольцо. Кольцо-то хоть у тебя было? Че и кольца не было? Ну ты и дятел, Санек….»

«Может, и дятел», – мысленно согласился с ним Саня. Вот только он знал: ни идиотские шарики, ни пошлые розы, ни – тем более! – плюшевые медведи Женьке нахрен не сдались. У нее слишком хороший вкус для всей этой стандартной ерунды, и она слишком умна и иронична, чтобы растаять от таких сопливых жестов. Тут нужно что-то другое. Что? Саня пока не понимал.

Может, просто поговорить? Для начала?

Саня решительно достал телефон и начал набирать Жене сообщение. Набирал, стирал, снова набирал, и снова стирал… потом психанул и отшвырнул мобильник в сторону. Фигня какая-то, это все не то. Не те слова. Не получится так. Надо вживую, нормально поговорить – глаза в глаза. Правда, если Женька вообще согласится его выслушать.

Саня снова потянулся за телефоном и неожиданно для самого себя набрал номер мамы.

– Санечка? – удивленно отозвалась она. – Что-то случилось?

– Да, мам, – он бездумно смотрел в окно, за которым проносились деревья. – Наверное, случилось. Я хочу жениться.

– Неожиданно, – осторожно заметила мама. Впрочем, особого удивления она не выказала. Когда у тебя шесть детей и семь внуков, тебя трудно чем-то по-настоящему шокировать. Не считая того, что ты шесть раз пережила пубертатный период (а медали дают и за меньшее!), каждый из твоих детей преподносил тебе что-то особенное. Ваня – армию, где ему едва не отбили почки. Коля – баловство наркотиками и условный срок за хулиганство, Лева – неожиданно проклюнувшийся в их рабочей семье музыкальный талант и конкурсы, на которые приходилось его возить, отрезая солидные ломти от семейного бюджета, Лиза – беременность неизвестно от кого на втором курсе университета, а Маша – брак с хмурым смуглым чеченцем, которого они сначала ужасно боялись. А Саня… Саня, пожалуй, был из всех шестерых самым беспроблемным, если не считать того, что он категорически отказывался жениться и заводить детей. Мама иногда с горечью думала, что, возможно, в этом косвенно виновата она: Саня с детства был очень ответственным мальчиком, и именно ему она чаще всего доверяла младших. Ванька вечно наплевательски относился к таким поручениям, а если скажешь Сане покормить Колю или уроки у Лизы проверить, то можно было не сомневаться: сделает в лучшем виде. Наверное, стоило его меньше загружать, но ведь и без помощи было нереально справиться! Одна только готовка сколько времени занимала. Попробуй свари обед на эту толпу!

– А кто она? – наконец спросила мама, так и не дождавшись от Сани больше никакой информации.

– Женя. Мой друг. Ну, я думал, что друг. А оказывается нет.

– Привези ее к нам, – предложила мама. – Хоть познакомимся с твоей невестой.

– Она еще не моя невеста, – вздохнул Саня. – Она думает, что я на ней хочу жениться в виде одолжения.

– А это не так? – на всякий случай уточнила мама.

– Нет. Ну я думал, что да. А оказывается нет. Сложно все, мам. Я чего-то вообще не понимаю, что мне делать.

– Сынок, – мягко сказала мама, – ты так запутанно говоришь, что я тоже ничего не понимаю. Может, и девушка твоя тебя понять не может. Ты говори нормально, по-простому. Скажи, что любишь ее. Любишь ведь?

– Люблю, – тихо сказал Саня. И такая тоска зазвучала в его голосе, что ей ужасно захотелось обнять его, поцеловать, как в детстве, в лохматую макушку, и пообещать, что все будет хорошо.

– Все будет хорошо, сынок, – у мамы дрогнул голос. – Поговори со своей невестой и приезжайте в эти выходные. Мы с отцом будем вас ждать.

– А если не получится? – отчаянно спросил Саня.

– Получится, – уверенно сказала мама. – Я знаю тебя, сынок. Ты упертый, у тебя все и всегда получается.

– Мам…

– Да?

– Я… я люблю тебя.

– И я тебя, сынок.

Когда Саня положил трубку, у него подозрительно щипало в глазах, но было так тепло и хорошо, словно он, как в детстве, уснул с книжкой на диване, а его не стали будить и укрыли пледом, чтобы не замерз.

А еще он, кажется, понял, что ему надо сделать. Мама права, он упертый. И Женьке это предстоит узнать на себе!