Глава 16

Глава 16

Соня

Я пришла в больницу разведать обстановку, потому что с той поры, как объявилась Лиля, Егор совсем перестал меня замечать. У нас даже секса нет на протяжении всего этого времени.

Пришла и заметила, как Егор с Лилей уединились…

Тихо проследовав за ними, я прислушиваюсь, стараясь ничего не пропустить.

Как это противно — подслушивать за дверью.

Но я не ухожу.

Я впитываю каждое их слово, каждую его интонацию, а потом…

Потом я слышу влажные звуки поцелуев.

Заглядываю через тонкие щелочки между полосками жалюзи и вижу, как мой мужчина сосет рот своей бывшей жены.

Он буквально сожрать ее хочет, обнимает, прижав к себе, словно драгоценность.

Его рука перебирает ее волосы, опускается на плечи, грудь, стискивает бедра…

Эта квелая тетка сидит и млеет, взахлеб отвечает, напустив в рот моему мужчине своих слюней!

Я смотрю на его лицо и понимаю: поплыл мужик, все.

Я его теряю!

Он сладко причмокивает от вкуса ее слюней и его ведет, да…

Его ведет от этой старой клуши так, как от меня не вело.

Он подо мной не трепетал, не дрожал и не целовал меня вот так.

Он меня вообще не целует, а только использует, трахая лениво, когда я сама этого выпрошу.

Я под ним вся — мокрая, готовая, распаленная, а он… всегда такой холодный и отстраненный.

У меня всегда был интерес к семье Егора и Лилии.

Причина простая: мой отец восхищался этой женщиной, нахваливал ее хозяйственность, скромность и естественную красоту, умение держаться. Она нежная и женственная, постоянно вздыхал он, чем доводил до белого каления мою маму, которая не варила щи и не стояла у кастрюль, мама любила поспорить с отцом, а еще она была умная, и я именно от нее взяла аналитический склад ума…

Отец восхищался Лилей, а мама ее ненавидела, но в глаза всегда улыбалась и обнимала ее при встрече, целуя в щеки.

Разумеется, при таких исходных данных меня всегда интересовало, чем же так хороша эта Лиля. И, когда судьба лишила меня родителей, привела в их дом, то я начала наблюдать за ними.

Я знала, что Егор — горячий мужчина.

Еще когда ночевала или гостила несколько дней у них в доме, ловила их несколько раз на обжиманиях, тайком следила и вынюхивала такие моменты.

Помню, как он зажал свою жену однажды в бытовой комнате и запустил руку под ее халат. Дурацкий, бабий халат! А она… аж на носочки привстала и стонала, позволяя себя ласкать.

Тогда я испытала такой прилив, будто это меня трогали.

А потом он развернул ее лицом к стене, зажал рот ладонью и взял… Взял у этой стены.

Я стояла в коридоре и обливалась потом и возбуждением.

С тех самых пор я и решила, что однажды этот горячий, как вулкан, мужчина, станет моим.

Да, я была готова подождать. Я преданно работала на него, заслуживала теплое местечко.

Я трудилась в поте лица, чтобы завоевать его доверие, чтобы стать так близко, как он и представить себе не мог!

Я долго ждала, о, как долго… Едва с ума не сошла, заинтересовала его постепенно, интриговала, плела паутину из преданности, случайных прикосновений и демонстрации себя — чуть-чуть кромка чулок, сексуальное белье, что случайно мелькнет в суете рабочего дня…

Дальше — больше.

Намеки, влажные взгляды…

Он замечал, но не реагировал, и однажды я решилась на большее.

Хватит играть в прятки, я показала ему себя, дрожа от возбуждения.

Он смотрел. Холодно и чуть насмешливо, но смотрел, и это уже стало моей маленькой победой.

Он. На меня. Смотрел.

Не прогнал.

Не обругал…

Вмешалась эта тварь, Лиля!

Паскуда меня травмировала, но это сыграло мне, в итоге, на руку.

Правда, когда я решила что мужик — мой, что я взяла его тепленьким, он такой разнос мне устроил, едва ли в бетон не закатал!

Но не уволил, нет.

Слишком многое на мне уже тогда было завязано.

Мое самолюбие в тот раз потерпело сокрушительное фиаско.

Потому что Егор оставил меня… не ради меня самой, но ради вклада в его бизнес, в его блистательный проект.

Я была ему не нужна, как женщина, но важна, как специалист.

И даже развод с его клушей не смог пошатнуть эти убеждения.

Я рвала и метала, была зла, почти возненавидела его…

Или все-таки возненавидела, да?

Моя одержимость им приобрела такой размах, что остановиться я уже не могла.

Я должна одержать верх и точка.

Снова пришлось быть его собачонкой, верной, преданной, замершей в ожидании ласки хозяина.

Снова быть только идеальной работницей и не показывать себя, как женщина, и лишь в последний год я решилась и снова начала завоевывать его.

В итоге он сдался.

Он сдался, я испытала чувство триумфа, когда он вошел в мою квартиру с четким намерением остаться на ночь.

О да, теперь этот горячий мужик — мой, но меня ждало жестокое разочарование.

Это был равнодушный, быстрый секс без прелюдий, без ласк.

Про такой секс даже не скажешь, что тебя отодрали хорошенько, нет..

Просто использовали.

Мне кажется, что Егор даже свой кулак использовал с большим энтузиазмом, чем меня в тот раз.

Ладно, потом станет лучше, сказала я себе.

Но лучше не стало.

Тепла не добавилось, секс не стал ярче, и вот тогда… я снова стала его ненавидеть.

Иногда я просыпаюсь посреди ночи и просто смотрю, как он спит. Он спит, а я мечтаю взять подушку и придушить его.

Или вскрыть ему горло острым ножом.

Я столько лет жизни на него потратила, а он… когда я перед ним даже в самой раскованной и замысловатой позе не потрудится приласкать меня!

Зато свою бывшую он целует так, будто любовью с ней занимается.

Мразь.

И сука.

Сука и мразь — вот же парочка!

Ненавижу их обоих…

И их ребенка, тайного, тоже ненавижу!

Мне приходится отойти к кулеру за стаканчиком воды, иначе бы меня на том же самом месте разорвало от эмоций.

Пью и чувствую, как вода испаряется прямо в глотке: как будто жидкость льется на раскаленные камни.

Моя ненависть клокочет внутри.

Думала, добила — и он свободен, мой, только мой.

Пусть не любит меня и пусть даже не трахает, как следует, но зря я, что ли, столько лет с ним была?!

Пусть теперь хотя бы на мне женится!

Но эта мерзкая Лиля снова рядом, причем, не одна…

Егор — дурак. Сопли пускает по бывшей, все еще смотрит ей вслед, будто она может его простить.

Мне хочется несколько раз ударить его по лицу за эту слабость, за эту любовь, которой для меня никогда не хватало.

Я не могу больше так жить.

Я не могу уступить — опять стать тенью, запасным вариантом, «той самой Соней, что будет рядом, когда все остальные разбегутся».

Потом я снова тихонько крадусь к комнате отдыха и слышу слова:

— Ты не должен, — шепчет эта воца. — Мы давно не вместе, и у тебя — есть другая.

— А если ее не станет? — резко спрашивает Егор. — Если я расстанусь с Соней?!

Что значит, расстанусь с Соней?!

Ни за что!

Я его живым не отпущу.

Увидев, что по коридору приближается медсестра, я отхожу, сделав вид, будто я просто случайно остановилась.

Перед глазами пульсирует, а потом внутри появляется такой холод и все становится четким и ясным: у меня появляется план.