Глава 17

Глава 17

Он

В мире царит равновесие.

Даже если иногда кажется, что это не так, потом наступает момент, когда в жизни возвращается бумерангом все, что было когда-то сделано тобой.

Добро — за добро, зло — за зло.

В жизни я всегда придерживался принципа: если что-то пообещал, то исполни.

Я обещал приглядеть за дочерью лучшего друга, и я делал это.

Даже вопреки тому, что эта забота стоила мне жены.

Несколько лет назад я возгордился собой, своими достижениями, поддался на лесть и сладкие речи Сони, упустил любимую женщину, мать моих детей.

Упустил ту, которую однажды поклялся любить и беречь до конца своих дней.

Какое обещание ценнее?

Здесь даже думать не стоит. Но Соня заявила, что беременна, и мне предстоит об этом позаботиться.

Я попросил у Лили немного времени, чтобы разобраться, а в голове — ни одной идеи, как решить вопрос с ребенком.

Плодить безотцовщину? Быть приходящим отцом?

Почему-то, когда я думаю о словах Сони, о том подарке, который она преподнесла мне в коридоре больницы, в душе ничего не отзывается.

Как будто пустота там, где должно от радости биться горячее сердце.

Я стараюсь мыслить здраво, и в отношении Сони мне это легко дается: слишком «вовремя» была преподнесена новость о беременности.

И в то же время слишком поспешно.

Мы не так давно вместе, а она уже забеременела?

При том, что я пользовался презервативами?

Соня сказала, что не все презервативы бывают надежными.

Чем больше я об этом думаю, тем меньше мне верится в это.

Проверить, прав я или нет, можно лишь одним способом.

Ночь провожу без сна.

Ощущение, будто между ребер вбили ржавый клинок, душа и сердце стремятся быть рядом с женой и сыном.

Несмотря на разлуку, я продолжаю считать Лилю — своей женой.

Жжет изнутри болью и злостью на самого себя.

Сколько лет я упустил?

Постоянно думаю о Лиле. Как я мог себя убедить, что именно она сделала мне больнее своим нежеланием мириться?

Кажется, у нас на двоих один недостаток: мы слишком гордые.

Гордость взыграла?

Нет, просто гордыня.

Я в сотый раз задаю себе вопрос: какого черта я позволил всему этому случиться?

Ведь я мужчина, должен был держать себя в руках.

Но видел я тогда только себя — свою обиду, свои выгоды, я не желал терять выгодный проект и карьеру… Боялся, что все сорвется.

Но в итоге я потерял больше, чем деньги.

Это я виноват. Во всем.

***

Домой я приезжаю лишь утром, Соня спит, даже в такой поздний час. Но услышав, что я появился, встает, заспанная, и сразу же бросается меня обнимать.

— Где ты был, любимый? — кокетливо стреляет в меня глазками. — Еще немного, и я буду ревновать, думая, что ты решил дать шанс старому прошлому.

— Я решил дать шанс будущему, — говорю ей и даже не кривлю душой.

Я реально хочу дать шанс будущему…

Будущему с Лилей и нашим сыном.

А пока нужно выяснить все здесь — без сантиментов и не затягивая.

— Собирайся, у меня есть для тебя сюрприз.

— Обожаю сюрпризы.

Соня собирается быстро, едем по центральной улице, и я понимаю. что она гадает — в какой магазин я ее поведу. Останавливаемся на светофоре, она стреляет взглядом в сторону и тычет пальчиком:

— Смотри, Егор. Ювелирный…

Да уж, намек тоньше не бывает.

— Знаю, Сонь. Сначала — кое-что другое.

Она начинает подозревать неладное, когда я сворачиваю на парковку клиники.

Глушу мотор, она нервничать начинает, но все еще пытается сыграть в беззаботную влюбленную девочку.

Я понял, что она мне лжет.

Но нужно довести дело до конца.

— Зачем мы здесь? Ааа… Просто парковка у кафе забита, да?

— Пойдем, — протягиваю ей руку и крепко обхватываю за ладонь.

Идем к клинике.

Соня останавливается.

— Зачем мы туда идем?

— Я хочу убедиться, что ты беременна.

— Егор! — возмущается она.

— Не пойми меня неправильно, Соня. Но я точно знаю, что предохранялся, и убедиться в твоей беременности — это самое верное в нашей ситуации.

— Тебя против меня настраивает эта… старая… ведьма! Ты… Ты меня сейчас своим недоверием обижаешь!

Она пытается вырвать руку из моего захвата, отыграть в обиженку, но я не позволяю ей сделать это, упрямо веду за собой, буквально, тащу.

До самой регистратуры.

— Нам нужно сдать анализы и УЗИ. Предполагаемая беременность.

Она пытается сделать еще кое-что, у двери процедурного кабинета вдруг изображает потерю сознания, но…

Я держусь на чеку. На помощь приходит нашатырный спирт.

Это не избавило ее от необходимости сдать кровь, и на узи я тоже зашел вместе с ней.

Упрямо и твердо.

Так стремно, что я на узи с женой никогда не ходил, а эту… проверять приходится.

Соню расположили за ширмой, она капризничает:

— Ай, больно! Осторожнее, пожалуйста!

Словом, она делает все, чтобы избежать проверки.

Но я настаиваю.

Секунды тикают, мне не терпится узнать.

— Что там?

— Я рекомендую девушке показать гинекологу, сдать мазок, анализ крови… На лицо узловой аденомиоз матки, нужно начать лечение.

— Я не силен в медицинских терминах, объясните, что это?

— Воспалительный процесс.

— А беременность?

— Девушка не беременна.

— Вы просто этого еще не видите! — огрызается Соня.

Вдруг она права?

— В любом случае, вам нужно будет сдать анализ крови, и уже по нему все станет ясно.

Из клиники выходим в полном молчании. Соня дуется, даже не смотрит в мою сторону, а я спокоен, так странно спокоен, как будто избавляюсь от чего-то ненужного в своей жизни, исправляю ошибку, которую, вообще, не должен был допускать.

***

Еще одна ночь без сна.

Соня настойчиво добивается моего внимания:

— Останься со мной хотя бы этой ночью. Мне просто… страшно.

Качаю головой в знак отрицания:

— Я не могу. Больше никаких игр.

***

На следующее утро на телефон приходит сообщение, я перехожу в личный кабинет и скачиваю результаты анализов: Соня не беременна.

Она меня обманула.

Пишу Лиле:

«Соня не беременна, она подделала тест на беременность и солгала. Дай мне немного времени, и я все здесь решу»

Я пересылаю ей результаты анализов, она бледнеет и ищет оправдания.

— Это ошибка какая-то… Давай мы в другую клинику поедем. Я знаю хорошую! — заламывает руки в мольбе, смотрит мне в глаза со слезами. — Егор, я же люблю тебя! Я много лет тебя люблю! Ты должен быть моим… Только моим!

— Бессмысленно, Сонь. Собирай вещи.

— ЕГОР! Ты не можешь! Ты просто не можешь выкинуть меня из своей жизни! НЕТ!

— Могу, Сонь. И еще одно, ты больше не можешь на меня работать.

— ЧТО?! КАК?! О нет! Ты не посмеешь! Я много лет на тебя работала. Много гребаных лет была тебе верной, преданной! Никто не будет верным тебе, как я. Никто и никогда тебя так не полюбит! — кричит она, срывая голос.

Мигом растеряла всю свою красоту, женственность и элегантность.

О чем еще она тогда говорила, не помню…

— Не кричи, Соня. Я понимаю, что тебе неприятно. Но так нужно.

— КОМУ?! Да ты… Ты под каблуком у своей бывшей старой кикиморы решил пастись?

Ее пухлые губы изрыгают ругательства, одно за другим.

Лицо покраснело.

Капли слюны вылетают из ее рта и попадают на мою рубашку.

— Ни за что! Я отказываюсь уходить! Я не уйду! Я это место заслужила… Я…

— Соня, я дам тебе хорошие рекомендации, даже помогу подобрать…

— Себе подбери! — кричит она. — Место на кладбище! Себе, своей жене и вашему выродку! Как жаль, что он не сдох, что…

Я подхожу к ней и сжимаю пальцами щеки.

— Довольно. Еще одно слово — и ты пожалеешь, что родилась на этот свет.

Она обмякла и рухнула на пол, рыдая, пото обхватила мои ноги, вцепилась в щиколотки и начала заливать их слезами.

— НЕТ! Я ТЕБЯ НЕ ОТДАМ! Ты — мой! Ты только МОЙ!

— Хватит! — прикрикиваю на нее. — Довольно унижаться. Давай разойдемся, как цивилизованные люди.

Еще с минута она рыдала так сильно, что у меня даже брюки промокли вместе с носками, а потом… она собирается и садится, сгорбившись.

— Х-х-хорошо. Как скажешь, Егор… — шмыгает носом. — Как скажешь. Дай мне уйти… Спокойно собрать свои вещи.

— Конечно.

Я разворачиваюсь и выхожу из комнаты, неспешно иду к лестнице, мысленно уже еду к Лиле и Артему, как вдруг по затылку мне бьют чем-то тяжелым, а потом — толчок.

Я кубарем слетел вниз по мраморной лестнице.

Удар.

Удар.

Снова удар.

Боль!

Что-то хрустнуло, стало невозможно дышать!

Слышится легкий топот ног.

Я слегка поворачиваю голову в сторону и вижу босые ступни Сони, с красным лаком на ногтях.

— Ты не уйдешь, я сказала, — произносит она обескровленными губами и поднимает высоко над собой большой бронзовую статуэтку коня.

Через миг она обрушила ее мне на голову.

Свет померк.