Глава 9

Глава 9

Коридоры больниц всегда пахнут одинаково, запах страха и дезинфекции, в этих стенах дарят надежду на жизнь, а я едва нахожу в себе силы, чтобы поверить в благополучный исход.

Мы ждем, пока завершится операция. Сложный перелом требует слаженной работы целой команды врачей и нейрохирургов, чтобы осталась подвижность руки.

Я не верю до конца, что живой.

Постоянно повторяю себе, что мы его нашли, а дальше…

Дальше все в руках бога.

Вот только в этих стенах бог — это команда врачей…

Возле меня Егор.

На руке — перевязка, он потянул руку во время поисков Артема.

Лицо цвета асфальта, губы тонкие и обескровленные.

Он старается держаться, но я по его глазам, ставшими бесцветными, я понимаю, насколько ему тоже страшно.

Внезапно пространство коридора звонок, оживает телефон Егора.

Бывший муж отвечает не сразу, медленно подносит телефон к уху, с большим усилием.

— Да, Ариш, говори. Как дела? — вздыхает. — Врать не буду. Тут все сложно.

Пауза.

Я слышу в телефонном динамике голос дочери:

— Пап, все нормально? Где ты?

Егор тяжело дышит, глухо сказав:

— Мы в больнице, жду операции сына.

— Какого? — Ариша сильно удивлена. — Пап, что случилось? Я только что с Семой разговаривала! Он в порядке.

Я чувствую, как после этих слов в коридоре вдруг становится холодно.

Температура буквально падает, когда Егор поднимает на меня взгляд и смотрит в упор.

— Я не про Сему говорю, Ариш. Я про Артема.

— Я тебя не понимаю, пап.

Слова Егора — будто плевок в лицо:

— Артем. Мой сын. Ваша мать учудила, родила и ни слова не сказала.

Он смотрит на меня с упреком и злостью, будто я кругом виновата.

Только сейчас я вижу, как сильно он изменился за эти сутки, как тревога изменила его лицо — линии возле глаз, упрямая складка на лбу.

— Это не шутка? — сипит Ариша.

— Какие уж тут шутки. Ладно, Ариш. Потом. Я буду держать тебя в курсе, сразу напишу, когда что-нибудь прояснится.

Егор опускает руку с телефоном.

Пауза затягивается.

Новый взгляд пронизывает меня насквозь.

Егор смотрит в упор, будто пытается достать до самой глубины:

— Неужели я был настолько плохим отцом и мужем, что ты ничего не сказала, Лиля?

Я не нахожу ответа.

Грудь снова наполняется горячим — и стыдом, и злостью, и какой-то бессмысленной виной.

Все было так сложно тогда.

Я говорить не хотела.

Никому.

Была погружена в свои обиды…

Да, иногда я думала, что надо сказать, а потом… Потом я вспоминала ту отвратительную сцену в офисе и просто не могла заставить себя не то, чтобы поговорить вслух… Я не могла заставить себя даже написать Егору о своей беременности, о рождении сына.

— Разве это что-то бы изменило? — спрашиваю я, не надеясь на ответ.

Ответа и не последовало.

И лишь спустя несколько минут Егор бросает:

— Все. Это изменило бы все.

— А поконкретнее? Ты снова остался бы со мной… по залету, да?

— Снова? — хмурится, словно не понимает, о чем речь.

Я отворачиваюсь и закрываю глаза.

Слишком больно.

Слишком много разочарований и стекла между нами.

Я будто давлюсь им, и оно скрипит на зубах…

Все, что хочу — увидеть Тему, накрыть его ладонь своей, почувствовать тепло.

За это готова вытерпеть все что угодно.

***

Неизвестно, сколько проходит времени.

По моим ощущениям — целая вечность прошла, прежде, чем ко мне с обнадеживающей улыбкой подходит медсестра:

— Мама Артема?

Я киваю.

— Операция прошла успешно.

Аааа…

Не верю!

Будто огромный груз свалился с моей души.

Я крепко стискиваю медсестру в объятьях, слыша, как и Егор вскочил на ноги, полный эмоций.

— Спасибо, боже! Спасибо!

Я готова расцеловать всех и каждого, кто принял участие в спасении жизни моего мальчика!

— Я могу его увидеть? Пожалуйста! Всего на минутку! Умоляю… Вы же мама? Вы должны… должны меня понять?

Взгляд медсестры увлажняется, она кивает:

— Только одна минутка — он еще спит.

Егор движется следом, медсестра останавливает его.

— А вы кто?

— Я… отец! — выдыхает глухо.

— В документах мальчика вместо имени отца — прочерк, — отвечает она. — Ждите в коридоре.

***

Я захожу в палату, едва передвигая ногами.

В мою кровь как будто впрыснули вирус беспомощности.

Мой Тема лежит на больничной койке. Я прислушиваюсь к го дыханию. Темные, длинные ресницы дрожат во сне. Кожа бледная, даже сероватая, но, главное, он — живой.

Я трогаю его ладошку, глажу по волосам, сжимаю тонкие пальчики.

Вполголоса шепчу:

— Спасибо за то, что ты у меня есть… Мы справимся, обещаю.

— Пора, — вежливо, но твердо звучит голос медсестры. — Время вышло.

Я выхожу, держась за стену.

Сил совсем не осталось.

Взглядом неосознанно ищу Егора, так, будто мы все еще вместе…

Нахожу его в конце коридора, тянусь к нему, прежде всего, той частью души, которая еще помнит, как долго мы были вместе.

Следом за этим делаю шаг и… будто спотыкаюсь.

Егор — не один.

Рядом с ним — она.

Та самая.

Соня.

Двуличная тварь, что отобрала мою прежнюю жизнь, семью,

Она смотрит на Егора щенячьим, преданным взглядом…

Я подхожу ближе, не слыша ничего — ни звука своих шагов, ни биения сердца.

Только их разговор.

— Ты приехала?

Его будто удивлен.

— Не могла же я тебя бросить. Как рука? Повредил сильно, ох… А я так хотела тебя порадовать, — вздыхает грустно. — Может быть, хорошие новости поднимут тебе настроение?

Соня лезет в сумочку и достает оттуда коробочку с бантиком, взмахивает ею в воздухе:

— Скоро ты станешь папочкой.