15 Это будет хорошим воспоминанием

15 Это будет хорошим воспоминанием

Дышу с надрывом, глядя на свои коленные чашечки. Внутри маятник шарахает из стороны в сторону. Чувства мечутся в хаосе, остановиться на одном физически не могу. Я не понимаю, чего Демьян добивается. Очевидно, что ничего хорошего, но что….

Покровский всё это время не шевелится. С гипнотическим спокойствием смотрит, лишь грудь лихорадочно падает и поднимается, выдавая бурление эмоций. Он близок к грани, которую не получается различить.

Сажусь рядом с ним и хватаюсь за покрывало. Закрываю лицо от Покровского стеной волос и решаюсь закончить этот фарс.

- Ты хочешь показать мне расположение роутера? – спрашиваю приторно сладко.

- Нет, его я тебе подарю, - улыбается по-мальчишески, а меня триггерит…

- Демьян, не марайся, - едко вворачиваю слова, сказанные им Лике. Они жалят до сих пор и являются щитом от магнитного поля Покровского. От любимой демона мне ничего хорошего не светит. Или снова зажмёт в туалете или повторит за Демьяном и прилюдно разборки устроит. А я больше не выдержу...

-Крайнова, - рычит, сгребая покрывало в кулаки.

- Да, Покровский?

- Не нарывайся. Вставай и пошли. Много времени не займёт.

Демьян уникален. Ворвался, требует чего-то и грубит при этом. Встретить второго такого человека невозможно. Зато не даёт утонуть в его близости…

- Демьян, мне не нужно хорошее воспоминание. Оно ничего не изменит. Просто уйди, - перевожу взгляд с подтянутой фигуры сводного на дверь.

- Здесь раньше была игровая, - пружинисто подскакивает.

- Что? – торможу из-за резкой смены темы.

- Мама вечно была на диетах, сладкое в доме было самой страшной контрабандой. Я распихивал конфеты по игрушкам, а потом папа просёк и стал помогать делать нычки, - Демьян тоскливо вздыхает. – Когда превращали игровую в просто спальню, мне было лет десять. Папа попросил строителей сделать…. – Покровский присаживается на корточки возле подоконника и ныряет рукой под него.

Я не до конца контролирую себя, поэтому подхожу и присаживаюсь рядом. Дыхание Демьяна горячим ветерком омывает волосы и распадается фейерверками на лице. Невидимая нить между нами сокращается. Шаг отделяет от слияния. Шаг, который я не сделаю. Буду удерживать нас на расстоянии сколько потребуется. Справлюсь.

Повторяю за сыном Вики и ныряю рукой под внешний угол подоконника. Пальцы не упираются в стену, а проваливаются в пустоту. Шокировано понимаю, что это настоящий тайник. Я каждый день смотрела на окно и не замечала.

Вожу рукой, полностью концентрируясь на движении. Сердце дробит ребра, мысли путаются. Я со скоростью метеорита могу сейчас разбиться, ведь Демьян в пределах досягаемости. Кажется таким земным. Уязвимым. И блеск в глазах выражает чистый восторг.

Отвожу взгляд и сознательно делаю инъекцию горечи, напоминая себе с кем имею дело. Мы - это очередной финт моего воображения.

- А у меня рука уже не пролазит, - с искренней досадой говорит.

Пальцем что-то нащупываю в дальнем от себя углу, безрезультатно пытаюсь поддеть.

- Я что-то нашла!

Неловко заваливаюсь вперёд, от столкновения головы с подоконником меня спасает ладонь Покровского. Касание тягучими мурашками отражается. Повернув голову, оказываюсь в паре миллиметров от лица Демьяна. Терпкий дурман ударяет в голову. Я не в силах отвести взгляд и смотреть не могу.

Демьян костяшками ведёт по моей щеке и задерживается возле губ. Прикосновение нежное и сокрушительное. Пробуждает ураганный шторм. Слишком сильный для меня.

- Достала, - разряжаю обстановку раньше, чем действительно поддеваю конфету.

Вытаскиваю на свет обыкновенную барбариску. Не вяжется у меня Покровский и нечто простое, но доказательство лежит на ладони.

- Шоколадные съедал быстро, а леденцы можно было растягивать, - забирает конфету и качает головой.

- Дем, это будет хорошим воспоминанием, - глухо шепчу.

- И моим, - отрывисто подражает моему шепоту.

Демьян встает и уходит до того как я успеваю что-либо переварить.

Падаю на кровать и пропускаю момент через себя раз за разом. Нежный контакт по-прежнему жарким спазмом отдается внизу живота, напалмом уничтожает мысли. Надо скорее увеличить между нами расстояние, иначе я свалюсь с обрыва и будь что будет. Или будет нестерпимо больно, а он посмеётся. Надо помнить, что Покровский как солнечное затмение. Без защиты смотреть нельзя. Выжжет сетчатку раньше, чем я спохвачусь.

Прислушавшись, разбираю сквозь пальбу пульса в ушах рычание Астона. Рев тонет в шуме улицы и я начинаю метаться по комнате, сгребая свои вещи. Складываю их на кровати, которая в скором времени теряет свои очертания. Когда я только успела обжиться?

Собрав вещи, звоню папе. Разговор длится минуту от силы. Они на каком-то приёме её друзей и вернутся ночью. Я не рассчитывала на прощальный ужин, но пренебрежение со стороны родителя обижает до слёз. Не теряя решимости, вызываю такси на завтра к одиннадцати часам. Не буду ждать папу или прощаться с Викой.

Звоню бабушке сообщить новость.

- Хорошо, но Юлия на будущее прекращай заниматься самоуправством. Сначала обговаривай, а потом принимай решение, - отчитывает Ксения Валерьевна и скидывает вызов.

Я смотрю на телефон и вязну в трясине сомнений. С бабушкой по папиной линии под одной крышей на постоянной основе будет тяжело. Она двадцать лет была начальником налоговой инспекции и умеет ставить на место. А ещё не терпит непунктуальности, неаккуратности и ночных хождений. Будучи гостем в доме я придерживалась негласных правил, а теперь придётся жить по ним постоянно. Хорошо, что дедушка Ваня мягче. Он всю жизнь связан с творчеством, кем только не работал. С ним я чувствую себя как на мягкой перине.

В любом случае жизнь с бабушкой лучше, чем трястись в ожидании подвоха от сводного братца. А он будет. Обязательно. Временное помутнение рассудка у Покровского брать в расчет не стоит!

До полуночи переписываюсь с Таней и гуглю что нужно для смены университета. Сердце сжимается. Не хочу бросать Таню, не хочу привыкать к новым зданиям и преподавателям, но я загнанна в угол.

Если даже Дёма успокоится, Лика продолжит распылять яд.

Раздаётся стук в дверь и, не дожидаясь ответа, сын мачехи входит с гордо поднятой головой. Я гулко сглатываю и тру глаза. Покровский заявился с охапкой «третьесортной» еды.

- Что происходит? – резко выпаливаю.

- А на что похоже? Я знаю фильм, режиссёр которого тебя точно удивит.

Любопытство колет, но я себя останавливаю. Хватит с меня потрясений. Только Покровскому по боку, он вываливает свою ношу на мою кровать и берёт со стола ноутбук.