21 Не играет

21 Не играет

Иду из одной аудитории в другую, мысленно считаю минуты до начала второй пары. Моя голова вдавлена максимально в плечи. Я думала, что выдержу находиться в этой клоаке моральных и физических тычков, но мои силы на исходе. И это только первая пара прошла. И сегодня лишь понедельник.

Ненавижу Покровского и его свору!

Тону в презрительных взглядах и ненавижу. Вне стен университета ненависть прячется за ширму из других эмоций. В универе вспыхивает мощным пожаром.

- Она даже парня себе нормального завести себе не может, - летит мне в спину от неизвестного парня.

И все смеются. Гады.

Прислоняюсь спиной к стене возле аудитории. Сползти вниз и разреветься гордость не дает. Она буквально держит на ногах. Застегиваю до конца толстовку, закрывая половину лица и обхватываю себя руками.

Появление виновника своего состояния чувствую, едва он ступает на этаж. Он напитывает пространство уверенностью и пряным цитрусом. Как рыбу об лед, глушу порыв посмотреть на него.

После кино я приехала домой и выбросила мысли о Демьяне. Остервенело убиралась и готовилась к занятиям. Пресекала любые сторонние размышления. Хотела было выбросить игрушки, чтобы не мозолили глаза, да рука не поднялась. Недолго равновесие длилось….

Грудь раздувает внутренним накалом обиды и неприязни.

Демьян становится напротив. Минуту стоит и пялится на меня. Я прекрасно понимаю, что он злится.

Вау, мания величия торжествует. Сам подошел, а я должна прыгать от счастья?

- Чего тебе? – глухо спрашиваю.

- Крайнова, на меня посмотри, - разбивает тишину полу приказом .

Выныриваю из ворота толстовки и складываю руки на груди. Избегаю прямого зрительного контакта с зеленоглазым демоном.

- Ну и?

- Номер мой запиши.

Волна ахов по этажу напоминает волну, которую в фильмах делают болельщики на стадионе.

Я давлюсь возмущением и всё-таки поднимаю глаза. Медленно веду по рельефу рук, раздутой вене на шее, сжатым губам и наконец дохожу до глаз.

Покровский горит нетерпением.

- Зачем?

- Юля, номер мой запиши.

Надсадно выдыхаю. Лучше уступить и закончить сцену. Достаю телефон и криво усмехаюсь.

Что дальше?

Покровский диктует цифры, а я не записываю. Вожу пальцем над экраном по воздуху. Сводный видит, злится больше и последние цифры выплевывает рычанием.

- Доволен? – едко выпаливаю.

- Да, - стискивает челюсти. Углы его скул неестественно выпирают. Взгляд напалмом жжет.

Вдох…опустошающий выдох...

И ничего не происходит. Я не задаю вопросы, он не объясняет ничего. Крутыш разворачивается и уходит.

Что это было? Нет, я помню слова Тани о разрешении писать и прочем. Я смысла не понимаю. Что изменится? Мнение людей ведь уже закрепилось.

Появляется преподаватель и открывает аудиторию. Я здесь ради знаний! На них и сконцентрируюсь.

Получается.

После пары звоню Холодовой.

- Юлька, я ушла с пар. Гошкину игрушку в садике забросили на шкаф, он полез, пока воспитатель не видит, и упал. Мама на работе, а малой на боль в руке жалуется. Хоть бы не перелом, - отчаянно выпаливает на одном дыхании.

- Танюш, если помощь или деньги…

- Да, я знаю. Мне пора. Сильно не скучай без меня, - целует с громким звуком и отключается.

Тревога за Гошу затмевает личные переживания. Обязательно проведаю его, как только Танька даст добро. Покупаю питьевой йогурт в магазине и иду на стадион. Занимаю место на последнем ряду и медленно «обедаю».

Сегодня тренировка футбольной команды начинается раньше. Исподтишка наблюдаю за тренировкой. Парни разминаются и приступают к бегу. Двигаются слаженно и четко. Идеально, я бы сказала.

Моё внимание приклеивается к Покровскому. На мой взгляд, тренер с ним обходится жестче, чем с остальными. Разминка сводного отличается от остальных. И бегает он по особой программе. Когда Демьян сбивается с темпа, тренер показывает один палец вверх. Похоже, добавляет ему круг.

Покровский с лёгкостью всё выполняет. С видимой лёгкостью. Он мотает головой и часто поднимает глаза к небу, но продолжает бег.

Напоминаю себе, что демон не знает слова «стоп». Во всём.

Пообедав, возвращаюсь в «зону отчуждения». К началу четвертой пары жест Демьяна становится понятен. Я больше не изгой. Те, кто норовил подставить подножку, теперь стремятся завести разговор. От их двуличия хочется на стены лезть. Водоворот одобрительных шепотков ложится клейстером на кожу. Особенно шокирует одногруппница, которой я имела глупость предложить ручку. На последней паре она пытается завести со мной разговор. И благодарит за ту самую ручку! Смеряю ее мрачным взглядом и продолжаю писать конспект. Я, наверное, дурочка, если предпочитаю быть изгоем дальше? Зато не буду ломать голову, а выпустит ли человек обойму мне в спину. Понятно, что выпустит.

После пар я выхожу на крыльцо и сразу оказываюсь в кольце рук Покровского. Мажорчик со спины подкрался.

- Тебе на тренировке мячом прилетело? – испуганно взвизгиваю.

Брыкаться бесполезно. Он намертво ко мне приклеился.

- Порядок? – уточняет шелестом. Тянет за резинку на затылке и распускает волосы. Чувствую как пальцами скользит по волосам. Выводит какой-то рисунок. Хорошо, что я в толстовке, никто не увидит шествия мурашек по коже. Никто не увидит как сердце выпрыгивает из груди.

Я делаю ещё один рывок. Даже одной рукой он держит крепче тысячи веревок.

- Демьян!

Я пытаюсь убрать голову от него подальше, давлю руками на «канат» на талии. Выгляжу до нелепого смешно, отбиваясь от самого горячего парня универа. А мне плевать. Он не должен так делать!

- Мама просила отдать тебе вещи, которые ты оставила в гардеробной. Они в багажнике, я отвезу тебя домой.

Не спрашивает. Всё решил!

- Врешь. Папа советовал мне держаться от тебя подальше. Вика, думаю, с ним солидарна.

Покровский разворачивает меня лицом к себе. Сощуривается.

- Вот как? А ты сама как хочешь?

- Демьян, отвали, а?

Я дерзостью пытаюсь развалить его уверенность в себе. А он ослепительно улыбается. Солнечные зайчики в глаза слепят меньше. Не стесняется, миллиметр за миллиметром пожирает мои губы.

Наклоняется, окуная в облако запаха геля для душа. - Нет, Покровский, - зажимаю ему рот ладонью. – Хватит тебе. Ты и так мой первый поцелуй присвоил.

Покровский целует мою ладонь и нежно прикусывает. Одергиваю руку и завожу за спину.

- Самый-самый первый? – чувственно снижает обороты голоса.

Я допустила ошибку. Энергетика Демьяна становится густой как патока. В воздухе витает убойная доза самодовольства. Задыхаясь от него, хриплю. В горле стоит ком из тысячи слов. Воспоминания о наших поцелуях налетают как песчаная буря.

Я их не прочувствовала, но они были. Их не сотрешь из памяти.

- Да какое тебе вообще дело? - выдаю с чрезмерной бравадой.

- Пошли в машину, - Демьян резко меняется в лице. Серьёзным становится.

Я позволяю увести себя от любопытных варвар.

Сажусь в Астон и мысленно приказываю себе не прогибаться. Какой тут не прогибаться? Я сижу в машине Покровского, потому что он так захотел. И дальше беспросветный туман, так как я не знаю чего ещё он захочет, и будет ли у меня шанс улизнуть.

Демьян садится за руль, пальцами перебирает по рулю и разворачивается ко мне. - Нравишься ты мне, Юля, - улыбается Демьян. - Не смеши меня, - выпаливаю на эмоциях.

Демьян усмехается и качает головой. Я не понимаю его. Я ничего не понимаю. Словно нахожусь на сцене театра – декорации меняются, а я не успеваю адаптироваться. Надоело это.

В ушах рев турбины самолета разгоняется. Набираю в грудь воздуха побольше и выплескиваю всё, что грызет изнутри:

- ты себя слышишь? Ты с первой секунды опалил ненавистью. Я же просто хотела просто подружиться. Нормальные, человеческие отношения хотела. Понимаешь? Я бы не лезла к тебе без надобности. А ты отнесся ко мне как к дворняжке, рушил, не думая.

Заканчиваю кричать и закрываю глаза.

Ненависть ничего не даст, а отпустить не могу. Она плещется как лава в жерле вулкана. Стоит затронуть нужную струну и обжигающая субстанция выплескивается. Сейчас Покровский не затронул, а конкретно раскачал. Я ведь хотела игнорировать его, сделать вид, будто поверила в его раскаяние, и разойтись. Но что-то пошло не так. А теперь Демьян скинул на меня бомбу.

Я ему нравлюсь…

Пульс выстукивает слова по буквам. Тело дрожью повторяет…

Почему-то сомнений в искренности признания нет. Интуитивно знаю – Демьян не играет. И умом понимаю. Он бы уже ответил в тон моего крика, если б играл…

- И к чему это? Мне начинать порхать как бабочка? – спрашиваю, совладав с собой.

- Юль, я уже говорил, мне нужен шанс на доверие. Без кредитов и одолжений.

И снова он бьёт самым убойным оружием – искренностью.

- Тогда прекрати подкрадываться, целовать и лапать, - твердо озвучиваю условие.

Упс. Запоздало оцениваю свои слова. Я согласилась дать шанс…?

Именно так, с вопросительным знаком. Я не до конца уверена.

- Постараюсь. И начнем мы с самого начала, - подмигивает и заводит в машину.

Пока мы едем никто ничего не говорит. У меня внутри его признание клокочет. Зачем сказал? Зачем парализовал коротким предложением? Мне было проще думать, что он играет. По крайней мере, под ногами была уже знакомая почва. А тут опять минное поле. Неосмотрительный шаг и выбросит на новую местность. Если не разорвет….

Машина останавливается возле самого дорогого торгового центра города.

- Зачем ты привез меня сюда?

- Сказал же сначала начнем с начала, - разит легкостью ответа.

- Начало – это первый ужин? Ты испортил платье и купишь мне новое?

Он достает бумажник, протягивает мне карту, говорит пин и название магазина.

- А ты неплохо ориентируешься, - колко замечаю.

- Я иногда слушаю треп мамы, - говорит нарочито сердито.- Иди и купи чертово платье в этом магазине. Или пять. Не заставляй меня повторять одну из речей матери о внешнем виде и качественных шмотках.

- А ты со мной не пойдёшь? – от удивления голос проседает.

- Зачем? – недоуменно частит ресницами.

Давлю улыбку и выхожу из машины. Я навсегда запомню растерянное выражение лица Покровского. - Юль, - окликает в открытое окно. - Я до утра ждать не буду. Не развернувшись, пожимаю плечами и иду в магазин. Не хочу думать о переменах, которые принёс сегодняшний день. Что толку, если я не ориентируюсь? Демьян меняет направление общения. Нет, он его задает. А я не успеваю сгруппироваться или спрятаться в панцирь.

Значит, буду выбирать платье.

Иду в указанный магазин. Выбора нет, Покровск й по списанию по карте может проследить.

В магазине на меня косятся сотрудницы и неотступно следуют по пятам. Думаю, к ним не часто заходят в толстовке и обычных джинсах. Долго выбирать не приходится. Платье- футляр цвета слоновой кости западает в душу с первого взгляда. Глядя на ценник, тушуюсь. Три месяца аренды моей квартиры за кусок ткани.

Сжимаю карточку Демьяна в кулаке. Тонкие грани впиваются в ладонь. Я решаюсь. Если для Покровского «искупить» и «купить» - слова синонимы, то почему я должна отказываться? Будет моральной компенсацией за испорченный наряд, опоздание на первую в жизни пару и облом с походом в клуб. На большее не тянет.

Платье приятно к телу и сидит идеально. В нём я выгляжу женственнее и элегантнее. Покупаю платье и возвращаюсь к мажору.

- А теперь мне надо освободить багажник, - констатирует с задором.

Возражать бесполезно. Остается гадать как, так вышло? Что я делаю неправильно? Как держать дистанцию?