Глава 30

Полина

— Давай куртку, — говорит Матвей и забирает у меня верхнюю одежду.

Пока он пристраивает куртку на вешалку, я скидываю кроссовки и осматриваюсь.

За два месяца ничего не изменилось. Просторно, стильно и ничего лишнего.

Иду вперед, чувствуя, как взгляд Матвея жжет спину.

Через несколько шагов останавливаюсь и снова начинаю озираться по сторонам. Я не была здесь вечность и мне до сих пор не верится, что я стою в доме Матвея. Что я решилась.

— Проходи, присаживайся, — говорит Матвей.

Огибает меня и встает напротив.

— Чай, кофе?

— Нет, спасибо, — мотаю головой и тут же добавляю, — но от стакана воды не откажусь.

В горле и правда пересохло. От того, что Матвей так близко от меня. Так близко, что я даже чувствую легкий ненавязчивый аромат его геля для душа.

— Пойдем, — говорит Матвей и первым заворачивает в сторону кухни.

Я спешу за ним. Не отрываясь смотрю на его широкую спину, длинные ноги и любуюсь его шикарной походкой. Она такая, что все мысли сразу же сосредотачиваются только в одной области.

В кухне царит почти идеальная чистота.

Вначале я думала, что тут каждый день убирается домработница, но на самом деле она приходит всего раз в неделю. Просто Матвей аккуратный и совсем не сорит. Он не оставляет за собой грязную посуду в раковине и чашки с недопитым чаем по всей квартире, как, например, периодически поступает мой брат.

Единственное, что нарушает гармонию чистоты, это разложенные на столешнице медикаменты. Перекись, ватные диски и все остальное для обработки ран. Пузырек с перекисью даже не закрыт. Похоже, я оторвала Матвея от важного занятия.

— Я… ты… я помешала тебе? — произношу неуверенно.

Матвей прослеживает за моим взглядом и пожимает плечами.

— Обрабатывал порезы. Остались те, что на спине, потому что до них сложнее всего дотянуться. Поможешь?

— Да, конечно, — киваю.

— Хорошо.

Матвей стягивает с себя футболку, обнажая смуглую кожу с рельефной мускулатурой и идет к высокому крутящемуся стулу. Усаживается на него вполоборота ко мне и вопросительно смотрит.

— Мне…

Я сглатываю и пялюсь на него. Наверное, это неприлично, вот так сразу, но я просто не в состоянии отвести от него глаз.

— Мне нужно вымыть руки, — выдавливаю из себя.

— Я подожду.

— Хорошо.

Быстро прохожу в ванную комнату, тщательно мою руки стоящим тут же душистым жидким мылом, и возвращаюсь в кухню.

Проходя мимо зеркала, я мельком бросаю на себя взгляд и отмечаю, что от моей постоянной бледности не осталось и следа. Щеки горят, словно я воспользовалась румянами. И глаза блестят подозрительно сильно.

Пытаюсь прикрыть их, чтобы хоть чуть-чуть притушить блеск, но у меня ничего не выходит. Тогда я решаю, что пусть все остается как есть.

Сейчас, как и в тот раз, когда Матвей приезжал, я словно выныриваю из вязкого сна и чувствую себя настолько живой, что хочется летать.

— Я готова, — произношу и быстрым шагом приближаюсь к Матвею.

Он сидит в той же позе и при моем приближении лишь слегка поворачивает голову. Наблюдает за тем как я беру в руки сначала ватный диск из пачки, затем пузырек с перекисью.

Взгляд его с моих рук перемещается к лицу, потом скользит по шее вниз и останавливается на кулоне.

Мне кажется, я краснею еще сильнее, хотя сильнее, наверное, уже некуда.

Матвей все смотрит на украшение, а я ставлю пузырек обратно на столешницу и непроизвольно поправляю цепочку. Потом снова беру в руки перекись.

— Поворачивайся спиной, — командую.

Несколько секунд Матвей никак не реагирует, продолжая сидеть в той же позе, но потом подчиняется.

Слегка прокручивается на стуле так, чтобы мне стало удобнее.

— Я очень переживала за тебя, — говорю тихо и прикладываю смоченный в растворе ватный диск к порезу, — больно?

— Нет.

— Эти бои… Это было так бесчестно. Сначала все они, а потом, когда ты уже устал… Я даже не знала, что бывают такие перчатки.

— Это старый прием. Фильм «Кикбоксер» не смотрела в детстве? Может, вместе с братом.

— Да, Мишка чем-то таким увлекался, но я смутно помню. Там так делали?

— Да, в финальной битве. Руки сначала обматывали специальными эластичными бинтами, потом окунали в клей, а после этого в битое стекло.

— Ужас.

Меня передергивает.

Беру со столешницы пластырь и аккуратно заклеиваю рану. Потом принимаюсь за вторую. Собственно, на спине их всего две и есть, так что, похоже, моя миссия выполнена. Но Матвей вдруг поворачивается ко мне лицом.

Здесь ран намного больше, и все они уже аккуратно заклеены. Кроме одной, у ключицы.

Начинаю обработку, стараясь держать дистанцию и не пересекаться с Матвеем взглядами. И не смотреть на его губы, которые сейчас так близко от моего лица.

Мне нестерпимо хочется прикоснуться к его загорелой золотистой коже, и я это делаю, пусть и с помощью отделяющих нас от прямого касания слоев ваты.

— Матвей, ты… согласился вытащить меня из такого ужаса, хоть мог здорово пострадать при этом сам. Спасибо тебе большое. И твоим друзьям.

Раны обработаны, и я начинаю закручивать пузырек крышкой.

— Ты за этим пришла? Чтобы сказать спасибо?

— За этим тоже. А еще мне очень хотелось убедиться, что с тобой все в порядке.

— Все в порядке.

— Да, я вижу, — киваю и между нами воцаряется тишина.

Ну, Полина, дальше давай, подгоняю себя мысленно. Но язык словно прирастает к небу.

— Ты обещал мне стакан воды, — выпаливаю.

— Возьми сама что хочешь, кухня в твоем распоряжении.

— Ладно.

Отхожу от Матвея и начинаю осматриваться, вспоминая, в каком из шкафчиков у него хранится посуда. Кажется, вот в этом.

— Налей и мне заодно, — говорит Матвей, когда я начинаю доставать чашку, — хотя я бы не отказался и от кофе.

— Хорошо. Ты надеваешь футболку, я делаю нам кофе.

Матвей усмехается одним уголком губ, но все же делает, что я прошу.

Так я не смогу любоваться его шикарным прессом, с рельефными кубиками и ярко выраженными косыми мышцами, уходящими под пояс спортивных штанов известной фирмы. Но зато дышать станет чуть легче.

Деловито подхожу к кофемашине, но стоит оказаться рядом с ней, как застываю в нерешительности.

Матвей подходит сзади.

— Проблемы?

Его слегка хрипловатый голос звучит у самого уха и по спине тут же разбегаются рои суетливых мурашек. Как же мне не хватало. Не хватало всего этого. Его голоса, близости, мятного дыхания на своей шее и его уверенности, что он может решить любую мою проблему. Пусть даже такую мелкую, как помощь с кофемашиной.

Впрочем, крупные он решает с той же легкой непринужденностью, которая так присуща его натуре.

— Честно говоря, совершенно забыла, как ей пользоваться, — отвечаю как есть.

— Давай напомню. Смотри. Вот сюда засыпаешь зерна.

Матвей все также стоит за спиной, и теперь протягивает правую руку к ящику. Слегка задевает меня плечом, но ни он, ни я не стараемся отодвинуться друг от друга. Достает открытую пачку с кофейными зернами и подносит к чаше.

— Крышку откроешь?

Его горячее дыхание снова опаляет шею, и я непроизвольно вздрагиваю от новой волны мириад щекочущих мурашек. Мне кажется, его губы слишком близко от моей кожи, но я и не думаю отстраняться. Мне настолько хорошо сейчас, чтобы я могла это сделать.

— Конечно, — киваю.

Побыстрее открываю крышку, и Матвей засыпает зерна в кофемашину.

— Закрываем, — командует дальше и я послушно делаю, что он говорит.

— Теперь подставляем сюда вот эту штуку и нажимаем вот на эту кнопку.

Он накрывает мою дрожащую руку своей горячей ладонью, и мы вместе жмем на кнопку. В ту же секунду кухня наполняется мерным шумом и головокружительным ароматом свежемолотых зерен.

Ощущения такие яркие, что я почти уверена, теперь аромат кофе прочно будет ассоциироваться у меня с Матвеем, его прикосновениями и голосом.

Зерна перемалываются, а я наслаждаюсь каждой секундой нашей близости.

— Теперь берем вот эту штуку и давим вот сюда.

— Делаем кофейную таблетку, — тут же вспоминаю я.

— Да, точно.

— Я все вспомнила, — восклицаю.

Аккуратно спрессовываю порошок, выпускаю немного воды, а потом устанавливаю сито в кофемашину и снова жму на кнопку. Тут же быстро подставляю чашку, куда через три секунды начинает стекать темно-коричневый бодрящий напиток.

Неожиданно я чувствую, как Матвей упирается кончиком носа в мою шею, чуть ниже линии роста волос. Осторожно и медленно ведет им по коже вверх, а потом обратно вниз, к вороту платья. Я сразу забываю и о кофемашине, и о самом кофе.

— Матвей, — выдыхаю и он тут же отстраняется.

— Извини.

Непослушными руками я делаю вторую порцию кофе.

— Все, готово, — говорю бодрым тоном, — или ты хочешь с молоком?

— Так нормально.

Матвей берет в руки одну из чашек, я вторую, и мы идем к столу.

Я выбираю стул, а Матвей усаживается на диван.

Он сидит, откинувшись на спинку, широко расставив ноги, а меня так и тянет пересесть к нему поближе. В идеале, прямо на него.

— Надолго ты приехала? — спрашивает Матвей после небольшой паузы и смотрит на меня.

— Послезавтра мне нужно возвращаться обратно, — говорю тихо и пробую кофе.

Вкусный, хоть я и не эксперт в этом вопросе. Но сейчас для меня что угодно будет вкусным, потому что в его компании.

— Ясно.

Он тоже делает несколько глотков, а его взгляд скользит по мне ровно, ничего не выражая. Я пытаюсь смотреть куда-то в сторону, но у меня не получается. Мы снова встречаемся глазами.

— Чем займешься завтра?

— Не знаю. Наверное, буду сидеть дома и бездельничать.

Внезапно у Матвея звонит телефон.

Он откладывает кофе и достает гаджет. Смотрит на экран, но не спешит отвечать. Мне кажется, ему не хочется и он раздумывает пару секунд. Потом все же принимает вызов.

— Да, — произносит ровным голосом.

— Нет, Никит, я занят. Хорошо, окей.

Сбрасывает вызов, а я думаю о том, что до этого Матвей ни разу не называл друга полным именем. Обычно Ник и все. Но если бы он так сказал, я бы непроизвольно начала гадать, друг ему звонит или Ника. Мне приятно, что он исключил двусмысленность, хоть и не обязан это делать. Даже если у него это получилось случайно.

Тем не менее, мне пора уходить. Уже понимаю, что так и не произнесу тех слов, которые хотела. И дело тут не в Никах или других девушках, сейчас меня уже не интересует его личная жизнь, а во мне.

В чем-то я смогла пересилить себя, и приехала к нему. Но не во всем. Не хочу навязываться ему со своими чувствами и ничего с этим не поделать.

Я быстро допиваю напиток и поднимаюсь из-за стола.

— Ладно, я пойду. Не буду тебе мешать.

Матвей тоже поднимается.

— Я провожу.

Вместе мы покидаем кухню и идем в сторону выхода. Я достаю телефон и начинаю звонить в службу такси.

— Такси слушает, откуда вас забрать?

— Полин, я тебя отвезу, — говорит Матвей, но я отрицательно мотаю головой.

— Нет, не стоит. Тебе нужно отдыхать и восстанавливаться, чтобы раны побыстрее зажили.

А потом диктую оператору адрес.

— Такси прибудет в течение пяти минут, ожидайте, — проговаривает девушка заученную фразу и отключается.

— Вот, очень быстро и удобно, — произношу бодрым голосом и начинаю надевать кроссовки.

Выпрямляюсь и Матвей подает мне куртку. Помогает ее надеть, ненадолго задерживая руки на моих плечах.

— Спасибо, — произношу отрывисто.

— Пожалуйста.

Телефон снова звонит и автомат сообщает, что такси прибыло к месту назначения.

— Ладно, Матвей, пока, я побежала.

— Пока.

Выскальзываю на улицу и быстрым шагом дохожу до машины. Юркаю на заднее сиденье и водитель везет меня домой.

* * *

Я не сплю почти до самого утра.

Ворочаюсь с боку на бок и вспоминаю каждую подробность нашей волнующей встречи. Раз за разом возвращаюсь мыслями к Матвею и тем ощущениям, что окутывали меня в его присутствии. Прокручиваю наши диалоги снова и снова.

Опасения Андрея оказались напрасны, и Матвей не прогонял. Не сказал мне всех тех слов, которые мог бы сказать.

А насчет нашего общения…

Мне мало и хочется еще.

Но было бы странным снова приехать к нему.

Похоже, я опять упустила свой шанс, возможно последний…