Глава 2. Древний гейс

— Да чтоб тебя, тупая деревяшка! Сколько раз повторять: свали из ручья!

Риндор с силой хлопнул ладонью по шершавой коре старого хуорна.

Хуорн наконец-то зашевелился — но Риндор рано праздновал победу. Вместо того, чтобы послушаться, злобное дерево махнуло веткой, посылая светлого эльфа в полёт по густому лесу. Соседние деревья даже не подумали освободить ему путь, и потому на лесную подстилку Риндор приземлился изрядно поцарапанный.

— Это что ещё за новые новости?! — возмутился он и пнул ближайшее дерево.

Оно свернуло ветку в кулак и сунуло Риндору под нос. Эльф изумлённо заморгал. Он был хранителем этого леса уже больше двухсот лет, и всё это время каждая тварь, от мельчайшей козявки до самого одеревенелого хуорна, слушалась его с полумысли! Что это за бунт в отдельно взятом уголке королевского леса?!

И ладно бы только хуорны. На днях встретился Риндору знакомый волк — впрочем, все волки в этой части леса были его хорошими знакомыми. Риндор по обычаю с ним поздоровался, а в ответ услышал… рычание! Рычание, Оромэ! Это как вообще понимать? То есть — никак не понимать, с волком поговорить так и не вышло, потому что Риндор не понимал ни слова.

Или вот вчера присел он на бережку над рекой помучить лютню. Другие эльфы его музыкальный талант не особо-то ценили, уж очень у него мелодии выходили… оригинальные. Поэтому музицировал Риндор обычно в уединении, на природе. И природа всячески одобряла — светлячки слетались и красиво кружились вокруг Риндора, танцуя в такт музыке, ночные птицы подхватывали его мелодии, даже рыба высовывалась из воды, чтобы побулькать в паузах. А вчера… ничего. Светлячки летели мимо по своим светлячковым делам, а здоровенный лещ плеснул хвостом так, что намочил лютню!

— Беспредел какой-то, — бормотал Риндор, лёгкой походкой скользя среди деревьев. Под ногой хрустнула ветка. Ну нет, это уже за гранью добра и зла. Так недолго и в орка превратиться. Может, когда-то оно подобным образом и начиналось…

Риндор поёжился и пошёл осторожнее. Может, его кто-то сглазил? Или проклял? Или просто он устал, одичал и переел земляничных помадок вместо нормального ужина? Но устоять было невозможно, а на землянику как раз сезон, и матушка их готовила на королевский пир! Нет, наверное, всё-таки устал. Он уже больше двухсот лет без отпуска этот лес стережёт, хоть бы разок послали куда-нибудь мечом помахать или там в человеческий город на закупки… Так-то у Риндора к торговле душа не лежала, но можно же раз в сотню лет развеяться!

Погружённый в эти мысли, Риндор брёл домой.

Вообще дома он появлялся нечасто. Да и зачем? Весь лес — его дом. Для эльфа поспать на дереве — милое дело, даже флетов не нужно строить, достаточно ветку потолще найти, а в сумрачных лесах Финэрин с вековыми дубами, буками, ивами и прочими удобными породами было всё хорошо. Вещи он тоже дома не хранил. Прятал по барсучьим норам, хуорновым дуплам и шалашам. Причин тому было четыре: матушка, тётушка и две старшие сестры, безраздельно властвующие в покоях его семьи во дворце.

Отец Риндора давным-давно сгинул в какой-то экспедиции на запад, хотя сам эльф подозревал, что он просто сбежал от женского внимания, сказавшись без вести пропавшим. Вот и остался Риндор единственным мужчиной на свою довольно большую по эльфийским меркам семью. Род его матери, Ванэльва, вообще плодились почти как люди, но рождались в нём уже несколько поколений одни девицы. Риндор был первым мужчиной на памяти большинства родичей.

Будучи в дальнем родстве с королём, отец имел право квартировать во дворце, и женщины его семьи высоко ценили эту возможность. Дворец — это ведь не только статус, но и удобство, и слуги, и кухня… и кумушки, которые при каждой встрече намекали Риндору, что хотя бы сестёр и тётку неплохо бы пристроить замуж. А он бы и рад, да вот только во дворце их все уже отлично знали и не стремились плести им венки из омелы…

Так и вышло, что Риндор жил не дома, а на том кусочке леса, который ему как королевскому егерю поручено было охранять и содержать в порядке. Однако именно сейчас помощь прекрасных дам как раз и не помешала бы. Они, может, знают какие-нибудь расслабляющие припарки или средства от сглаза? Тётушка точно чем-то таким увлекалась. Не её ли увлечения Риндор на себе испытывал в данный момент?

И тут эльф встал как вкопанный. Он не узнавал леса вокруг себя.

Как это возможно? Он знал в этом лесу каждый лист! Каждую букашку — в лицо! Даже если в тяжёлых думах он вышел на участок другого егеря, соседские леса он тоже все прекрасно знал! Он почти двести пятьдесят лет исполняет эту обязанность, как он может… заблудиться?!

Но факт оставался фактом. Риндор кружил по совершенно незнакомой дубраве, потом ввалился в такой же незнакомый ольшаник. Буки сменялись на ивы, и ни один клятый хуорн не соизволил подсказать ему, куда идти. В итоге уже под утро Риндор вышел к реке и по топкому берегу, проламываясь сквозь кусты, как мандосов гном, добрёл до ворот дворца. Грязный, вымотанный, с исцарапанным лицом он так нарычал на попытавшегося его остановить стража, что у того уши прижались.

Оставляя следы на полированных мраморных полах, Риндор дошлёпал до своих покоев, надеясь как-нибудь незаметно проскользнуть в спальню.

Но не тут-то было: все четыре обитательницы его дома уже были на ногах.

— Фариндорэль! — возмутилась матушка, едва завидев его потрёпанное состояние. — Как ты можешь ходить по дворцу в таком виде?! Что о нас подумают?

— Братец, тебя что, ивнюк притопил? — высунулась из своей комнаты старшая сестрица Тианна.

— Или это ты так неудачно решил раков половить? — вторила ей средняя Нирия.

— Напился наверняка и задрых в луже! — фыркнула тётушка Перярия.

Риндор так устал, что даже сил с ними спорить у него не было. Вместо ответа он просто опустился на пол, прислонился к стене и прикрыл глаза.

— Матушка, — произнёс он медленно, игнорируя кудахтанье родственниц, — вы не знаете, меня никто не проклинал в последнее время?

Дамы стихли.

— Проклинал? — переспросила Нирия с интересом. — А ты кому-то сильно насолил?

Риндор пожал плечами.

— Если и так, то я не заметил.

— Ты когда вообще последний раз хоть с одной живой душой словом перекинулся? — проявила хорошее знание характера своего сына матушка. — Не считая оленей и хуорнов?

— Половина живущих в этом замке — олени, — фыркнула Тианна. — Все, кто моложе трёхсот — так точно.

— А кто старше — те хуорны! — захихикала Нирия звоном серебряных бубенчиков.

Риндор честно постарался вспомнить. В эту луну же он сокольничему в долг давал? Вроде в эту… Но с чего ему Риндора проклинать, да ещё так? Не первый раз ведь, и обычно он возвращает, да и Риндор никогда не помнит, сколько ему кто должен.

— А что с тобой не так? — уточнила тётушка.

Риндор вздохнул. С её точки зрения с ним было не так вообще всё. Потому что нормальный эльф королевских кровей не сидит двести пятьдесят лет в одном и том же лесу егерем, а участвует в славных походах, кромсает орков, ставит на место зарвавшихся гномов и через губу оскорбляет людей, а потом возвращается в ореоле славы и получает должность начальника дворцовой стражи.

Начальника дворцовой стражи Риндор знал. У него в жизни было два развлечения: пиры и игра в кости. Всё остальное время он отчаянно скучал в своём красивом кабинете и раздавал нагоняи нерадивым стражникам. Нет уж спасибо, лучше олени и хуорны.

— Хуорны не слушаются, волков перестал понимать, светлячки игнорируют, а потом вообще — заблудился! — пожаловался Риндор, преисполнившись собственной никчёмности.

— Это как так?!

— Серьёзно, что ли?

Сёстры загалдели, а вот матушка и тётушка как-то подозрительно переглянулись. Риндор навострил уши.

— И… давно это с тобой? — неверным голосом спросила матушка.

А тётушка вроде бы побледнела.

— Да всю последнюю луну! — выпалил Риндор, садясь прямее. — Вы что-то знаете. По глазам вижу!

— Нет-нет, это, наверное, кто-то сглазил, — забормотала тётушка, но матушка прожгла её взглядом.

— Конечно, ведь королевские егеря сплошь и рядом теряют силу по пустякам!

Риндор напрягся. Теряют силу?! Вообще, если вдуматься, похоже было именно на это. Он постарался призвать свою магию. Пальцы засветились, но… как-то тускленько. Это что же…

— Ох, и правда! — Тианна прикрыла рот руками.

— Да ты никак к Мандосу собрался? — вторила ей Нирия.

— Никуда он не собрался! — отрезала матушка, да так грозно, что разом напомнила королеву Исилиндаэль на поле боя, когда короля ранили и едва не захватили в плен, и она ринулась отбивать его у урук-хаев. — Перярия, сестрица, не просветишь ли нас, что всё это значит?

— Да откуда я… — начала тётушка.

— Оттуда! — зашипела матушка, теперь напоминая уже королеву тёмных эльфов. Волосы её начали развеваться, хотя воздух в комнате не двигался, а на утреннее небо за окном наползли грозовые тучи. — Кто мне клялся милостью Элберет, что старый гейс развеялся? А? Кто обещал, что ничего не будет, ну подумаешь, мальчик?!

— Да этому гейсу больше тысячи лет! — принялась защищаться тётушка. — Они столько не держатся! Он и не проявлялся ни разу!

— Что за гейс? — вклинился Риндор.

— Да, да, что за гейс? — поддержали его сёстры.

Тётушка помялась, но под матушкиным тяжёлым взглядом всё же начала рассказ, на всякий случай перейдя в оборону:

— Дело в том, что твой пра-прадед был таким же непутёвым, нечестолюбивым и бесполезным, как ты!

Риндор сжал зубы. Ну дава-айте ему в очередной раз расскажут, как он ничего в жизни не добился.

— Ты, чем моего сына шпынять, о своём предке лучше поведай, — внезапно вступилась за него матушка. — У меня хоть такой сын есть, а у тебя вовсе никакого!

Тётушка обиженно фыркнула, но продолжила.

— В то время у нас была война с тёмными. Эти порождения подземелий посмели позариться на наши торговые караваны! Сами ничего не производят, только у других отбирают. В общем, король поднял всех эльфов, кто мог держать в руках меч, и повёл учить проклятых морримов уму-разуму. И твой пра-прадед, Риндор, был в этом войске, в подчинении у командира Альдалонда Смелого. Вот только в отличие от командира был твой пра-прадед форменным трусом!

— Он и ваш прадед, тётушка, — вставила Тианна.

— После первого сражения, — повысила голос Перярия, — командир остался твоим предком весьма недоволен. Настолько недоволен, что наложил на него гейс!

— А что такое гейс? — вклинилась Нирия.

А вот Риндор похолодел. История начала попахивать очень дурно.

— Гейс, деточка, это благословение и проклятье, два в одном, — милостиво пояснила матушка. — Гейс ставит условие, и если выполнишь его, будешь благословлён небом, а если нарушишь — проклят.

Риндор стиснул зубы. Какой ратный подвиг он должен теперь совершить, чтобы вернуть силу?

— Не знаю уж, какое там благословение, — проворчала тётушка, — а только гейс был в том, что нашему предку предписывалось проникнуть на вражеские земли и завладеть порождением тёмного народа. Жениться, проще говоря, на морримке. А ежели не сможет, то было ему наречено потерять всю силу и сгинуть в безвестности!

Риндор моргнул.

— Жениться? Не убить, не завоевать, а просто жениться?

— Так он и на это не сподобился! — фыркнула тётушка. — Как ушёл в Эредмор, так и сгинул, и более о нём ничего не слыхали!

— Тётушка, — озадаченно протянула Тианна, — а мы-то тогда откуда взялись?

Перярия неодобрительно поджала и без того тонкие губы.

— Прабабка ваша у него ещё до того родилась. У какой-то непутёвой девицы из таверны!

Риндор посверлил взглядом тётушку. Почему своего прадеда она знает, а девицу из таверны — нет? И самое главное…

— А почему я эту историю впервые слышу?

— Ну так сколько вёсен миновало с тех пор! Я была уверена, что старый гейс давно развеялся! Они столько не держатся обычно, уж и поколение трижды сменилось, ну с чего бы!

— С того, что Альдалонд Смелый был великим воином, и слово его крепко, — мрачно ответила матушка. — Как я тебе и говорила всё это время. Гейс не был соблюдён, и потому перешёл на следующее поколение, но в нём не родилось мальчиков. Так он и преследовал нас, пока не появился Риндор. Только я думала, раз ни в пятьдесят, ни в сто лет не проснулся, значит, и не проснётся уже. Но…

— Но пра-прадеду в тот год как раз должно было минуть триста, — вздохнула тётушка.

«Как мне», — подумал Риндор. Ему до трёхсотлетия оставалось всего несколько месяцев.

— Так значит, всё просто? — радостно чирикнула Нирия. — Риндору нужно просто жениться на тёмной?

Просто… Риндор закрыл глаза и привалил голову к стене. Это было совсем непросто.

Между тёмными и светлыми, конечно, был заключён мир. Уже двести лет как. Но это вовсе не означало, что можно было просто так взять, явиться в город морримов и приняться ухаживать за первой попавшейся девицей. Даже не потому, что откажет — а она, конечно, откажет, ведь брак со светлым ей никаких привилегий не подарит, а наоборот, уронит в статусе. А потому, что сожрёт. У них там каждый кусок мяса в ход идёт, говорят, а тут целый эльф — нежный, сочный… Риндор, наверное, сгущал краски, но не слишком сильно. Тёмные, конечно, лучше орков, но не намного. И прикончить чересчур навязчивого ухажёра для них — дело обыденное. Конечно, Риндор вроде как королевских кровей, но морримам это ещё нужно было объяснить и доказать, а тем временем о него поточат охотничий кинжал…

Тут и впрямь задумаешься, что проще выкрасть. С одной тёмной в родном лесу он, может, как-то и справится. Или нет… Это же не на день, не на два, а до конца жизни. Которая у эльфа может и вовсе никогда не закончиться. Хотя при наличии дома озлобленной тёмной — скорее наоборот, закончится слишком быстро.

Нет, на авось отправляться в Эредмор было никак нельзя. Но и терять силу — недопустимо. Вся жизнь Риндора — это его лес. Если он больше не сможет быть егерем… Нет, об этом даже думать страшно. Лучше уж пусть его тёмные сожрут! Но ещё лучше — отыскать по знакомым кого-нибудь, кто знает хоть одного моррима, и отправляться не наобум Манвэ, а по согласованию, с протекцией… Вот только знакомых у Риндора было раз, два и обчёлся. А тем более таких, чтобы обратиться со столь деликатной просьбой.

Зато… одну тёмную он знал и сам.

— Пойду помоюсь, — решил Риндор и отлепился от стены, оставив на ней грязное пятно. Следовало хорошенько всё обдумать.

Мог ли он попытать счастья, доверив свою жизнь той самой морримской принцессе?