Глава 18

Сэм отвел меня от зеркала и повёл по замку. Наши ноги путались в толстых извилистых корнях деревьев, проросших внутрь замка. Средь корней скользили змеи, пауки. Плющ плёлся прямо по нашей одежде, словно стараясь задержать нас здесь. Жуткие вздохи и стенания наполнили весь замок. Казалось, что легче умереть от страха, чем идти дальше.

— Страшно, — прошептала я, прижимаясь к Сэму.

Он ничего не ответил и лишь сильнее прижал меня к себе. Возможно, ему тоже было страшно, но он не подал вида. Мы шли по безмерно обветшалому тронному замку, будто здесь никто не жил много сотен лет. Проломы в стенах, полуразрушенный потолок, плесень и разруха. Выйдя из зала, мы попали в другой зал, ещё более мрачный и пугающий. Приведения стонали, а вместе с ним стонал сам замок, будто ему было тяжело стоять на бренной земле. В проломы в стенах лезли лианы, разрушая зал. С потолка свисали корни деревьев, будто зал оказался под землёй. Жуткий и обветшалый замок пугал так, что каждый шорох казался мне смертельно опасным. Я вздрагивала всем телом и ещё сильнее цеплялась за руку Сэма.

Тени, ушедшие за грань жизни, удивлённо таращились на «гостей». Их призрачные, словно жемчужные лица были надменны, будто их не волновало то, что двое живых затерялись в мире мёртвых. Отовсюду на нас таращились призраки, и от этого становилось не по себе.

Мы подошли к большой дубовой двери, окованной проржавевшим железом. Сэм протянул руку, чтобы открыть створку, но та с грохотом упала на Сэма. Я дико взвизгнула от грохота и оттого, что лишилась поддержки Сэма.

Кинулась к нему. Он дышал, но ему было тяжело под массивной створкой.

— Держись! — прошептала я и попыталась спихнуть с него створку. Но это было не так-то просто: дерево набухло от сырости и не поддавалось. Я с трудом сдвинула её в сторону. Сэм вылез. Разбитые колени и локти, он еле дышал. Из рассеченной губы сочилась кровь. Я тут же оторвала подол платья и вытерла раны.

— Спасибо, — поблагодарил он. — Надо же, как не вовремя она решила упасть.

— Слава богам, ты жив! — прошептала я одними губами.

— Дорогая, у меня ощущение, будто ты рада мне, — съязвил он, лежа на спине.

От его слов тут же стало противно на душе. Какая я ему «дорогая»? Он мне никто и звать его никак!

— Не зазнавайся, — стукнула его кулачком по груди. Он схватился за это место и поморщился. — Ой, прости, я не хотела сделать больно! — тут же закричала я, ладонью залезая к нему под рубаху в поисках раны.

— То есть ты решила обойтись без «больно» и перейти к «приятно»? — усмехнулся он.

Я не сразу поняла его шутку, а когда дошло, перестала теребить его рубаху. Даже не хочу знать насколько пострадало его тело при падении двери!

С гримасой боли он поднялся с пола. Снова завладел моей рукой.

— Пойдём дальше, — он потянул меня за собой.

— А что хотим найти? — спросила я, разглядывая поломанную временем мебель, лохмотья гобеленов, свисающие с каменных стен замка.

— И сам не знаю, — признался он. — Но согласись, глупо стоять перед разбитым зеркалом и надеяться, что оно восстановится.

Прав, ничего не скажешь. Напрасно я ударила по зеркалу. Корила себя в этом в сотый раз, но самоедство не меняло ситуации.

— Слышишь? — спросил он.

— Что именно? — взволнованно уточнила я, обратившись в слух.

— Звуки музыки.

— Не может быть.

— Я не ошибаюсь, — заявил Сэм и повёл меня по широкой мраморной лестнице, на которой валялись куски разрушенных стен, лежал многовековой ковёр пыли, скрадывающий наши шаги.

Чем выше мы поднимались, тем отчётливее я слышала звуки рояля. Они были осторожными, будто кто-то разучивал новое произведение. Вскоре даже удалось понять, откуда они исходят. Это была комната, скрытая от нас массивными двустворчатыми дверями. Сэм потянулся, чтобы открыть их.

— Не надо, — остановила его я.

— Хочу посмотреть что там, — он был упрям.

— Боюсь, что ещё одна упавшая дверь пришибёт тебя, — призналась я, оттягивая Сэма от двери.

Он остановился и ласково посмотрел мне в глаза.

— Значит, беспокоишься за меня? — его голос тронули нотки нежности.

Аж разозлилась и на него и на себя. Конечно беспокоюсь! Но чтобы сделать Сэму больно, сказала:

— Не хочу, чтобы тебя прибило насмерть. Одной мне здесь будет худо.

Взгляд Сэма почерствел. Будто я ударила его по лицу! Он откинул мою руку, вцепившуюся в него, и одним рывком распахнул двери. Нам в лицо пахнуло затхлостью.

Мы оказались на пороге огромного бального зала. Сквозь разбитые окна внутрь врывались сумеречные блики уходящего дня. На полу битая посуда, подносы, изъеденная временем и сыростью мебелью. Посреди зала валялась гигантская хрустальная люстра. Её подвески давно помутнели от времени и пыли. Печальное зрелище.

Паркет вздыбился, кое-где паркетины и вовсе выскочили и валялись рядом. Рояль, звуки которого привели нас сюда, молчал. Да и как мог играть развалившийся инструмент? Струны полопались, клавиши отсырели и вывалились, одна из трёх ножек подломилась, и рояль лежал на полу.

Рядом валялись обломки стульев, а на них сверху лежали скрипка без струн и грифа, виолончель в таком же плачевном состоянии и остатки контрабаса.

Я снова вцепилась в руку Сэма. Так страшно мне не было никогда в жизни.

Везде разбросаны подсвечники с растёкшимися свечами, битые стёкла, побелка потолка висела лохмотьями. Возможно, она держалась только из-за обилия паутины, опутавшей её.

Некогда великолепный и сверкающий золотом зал был заброшен. Он умер задолго до нашего появления. И лишь призраки населяли его, насмехаясь над нами.

— Разбудите зал! — прошелестела паутина.

— Верните нам жизнь, — выдохнул рядом стоящий призрак.

Я вздрогнула и впилась глазами в Сэма.

— Ты тоже слышала? — спросил он.

Я кивнула.

— Как мы можем оживить всё? — прошептала я еле двигающимися губами. Такой жути отродясь со мной не случалось. Я готова была умереть от страха. — Неужели это возможно, чтобы вернуть время вспять?

Я почувствовала, как рука Сэма дёрнулась в моей руке.

— Ты умница! — радостно возвестил он, поцеловав меня в макушку. — Надо вернуть время!

— О! Всего-то? — съязвила я. — Судя по всему, ты знаешь, как это сделать?

Хоть я была уверена, что это невозможно, но Сэм оживился. Он стал пристально осматривать зал, словно искал что-то! Не найдя, погрустнел.

— Думал, что здесь есть какие-то часы.

— А раз нет, то мы ничего не сможем сделать, — подытожила я и потянула его прочь отсюда. — Давай найдём в зазеркалье более приятное местечко, — попросила я, унимая дрожь при виде заброшенного зала.

— Не торопись, — велел Сэм, сильнее стискивая мою ладонь, будто я собиралась вырваться! Наивный! Да я ни за что не отойду от него, даже если он будет гнать меня палкой!

Сэм подошёл к роялю и посмотрел на него.

— Жалкий вид, — покачала я головой.

Сэм осторожно, будто боясь повредить инструмент ещё больше, коснулся клавиш. Они с сухим шелестом провалились под его пальцами. Он выпустил меня и двумя руками начал что-то «наигрывать». Клавиши продолжали падать и осыпаться, но Сэм не обращал на это внимание. Он увлечённо «играл», и даже раскачивался в такт одному ему слышной мелодии.

И тут я услышала её! Живую, как песнь жаворонка, игристую, как исток родника. Чтобы сдержать крик, я обеими ладонями зажала себе рот. Музыка была не слишком громкой, будто слышалась издалека, но с каждым аккордом она набирала мощь. Сломанная нога рояля вернулась на место. Рояль крепко встал на все три ноги, его струны натянулись и зазвучали чисто и громко. Клавиши утеряли землистый оттенок с примесью плесени и легли на свои места. К роялю подлетел восставший из тлена стул, а на нём оказался призрак, подхвативший мелодию Сэма.

При виде призрака, я дёрнула Сэма назад. И вовремя, потому что призрак неожиданно стал обретать плоть и кровь. На щеках заиграл румянец, глаза сверкнули.

Рядом с роялем восстановились стулья, где лежали другие инструменты. Их тут же подхватили полупрозрачные руки призраков, становившиеся людьми!

Я ахнула и попятилась. Попятился и Сэм. Мы шли и озираясь по сторонам. Все диваны, стулья, столы, доспехи восставали из тлена, и казалось, что они до сих пор входу. На некоторых диванах стали появляться призраки. На их призрачных телах были надеты роскошные полупрозрачные одежды. С каждой секундой тела становились менее призрачными, пока не стали обычными людьми.

Глядя на перевоплощения, мы уткнулись спинами в стену, на которую только что взлетел канделябр и весело затрещал огнём.

Громадная люстра тяжело качнулась и начала подниматься. Казалось, что такая махина ни за что на свете не сможет вернуться на своё исконное место. Но я ошибалась. Залихвацки дзинькнув подвесками, она взмыла под потолок и заиграла всеми цветами радуги, когда свечи озарили хрустальные подвески.

Под музыку по залу закружились призрачные тени. Привидения, населяющие этот замок, танцевали вальс. Призраки кружили в такт музыке, не подозревая, что они много столетий как мертвы. У меня аж волосы на голове встали дыбом от увиденного. Но тут их тела стали материализовываться, и вскоре зал наполнился дамами в роскошных туалетах и кавалерами в строгих смокингах.

— Ничего себе, — обалдела я, всё ещё дрожа от страха. — Вот тебе и бал мертвецов.

Звучало мрачно, а выглядело великолепно. Это был самый блистательный бал, на котором мне приходилось бывать. Шампанское лилось рекой, сплетни собирались со всех уст, из окон лился серебристый свет луны, и мои ноги сами по себе пускались в пляс.

— Даже не думай! — заявил Сэм, идя на опережение. — Я не буду танцевать с тобой среди мертвяков. Не вздумай уговаривать.

— Я и не уговариваю! — осмелела я, и, потянув Сэма за руку, вытянула его к танцующим.

Чтобы не столкнуться с проплывающей мимо парой, Сэм подхватил меня правой рукой за талию, а в левую взял мою руку. Он повёл меня под чарующие звуки вальса. Это было прекрасно настолько, что я позабыла обо всех бедах. Мы кружили легко и беззаботно. Казалось, весь мир существует только для этого вальса, для этих мгновений и только для нас.

Я поняла, что из моей памяти начинают исчезать какие-то дорогие сердцу образы. Я поняла, что это были Арно, Тая, Мира. Их будущее уже не волновало меня. Существовала только лишь эта музыка, вальс и Сэм. Его красивое лицо я всегда вспоминала с тоской. Несмотря ни на что, я не смогла убить в себе любовь к нему, а вот сейчас она возгоралась с новой силой.

Видимо, он чувствовал всё то же самое. Его глаза заволокло любовью ко мне. Он улыбнулся и тут его руки сместились ко мне за затылок, чтобы придержать голову во время поцелуя. Сладкие трепетные губы слились с моими. Для меня исчезли все вокруг, и мы с Сэмом будто зависли между временем и пространством. Это было немыслимое блаженство. Это когда чего-то хочешь искренно и всей душой, и оно вдруг сбывается. Становится явью. Я перестала дышать от переполнивших меня чувств и плавно выскользнула из рук Сэма. Почувствовала только как он подхватил меня за талию. В тот же миг весь мир заволокло туманом.