Глава 13

Понять знаки, выведенные на пожелтевшей бумаге с чёрными, будто обугленными краями, не получалось. То был неизвестный мне язык. Символы больше походили на мудрёную иероглифику, и я бы точно ушла ни с чем, если бы не клочок бумаги, выпавший из потревоженных мною страниц в самом конце книги. Я подняла его, а когда вгляделась в текст, небрежно выведенный чьей-то рукой, стало ясно. Передо мной был ключ к расшифровке письменности, созданный Гильермо или другим несчастным, ранее имевшим дело с книгой. Ожидалось, что я потрачу немало времени на перевод текстов с его помощью. И всё же это лучше, чем ничего. – Кого принимают в пансион Фриды? – спросила я сразу, как только вернулась на фабрику и перешагнула порог кабинета. Белла и Мартин озадаченно уставились на меня. – Девушек из знатных семейств, – ответил Аньоло. – А почему вы спрашиваете? – Потому что Фрида устраивает в комнатах своих воспитанниц случки! Белла громко ахнула. – Что вы говорите?! – изумилась она. – Такого не может быть. Пансион под охраной военного ведомства, и сам генерал Корса отвечает за него. – Муж Фриды, – я многозначительно подняла бровь. – Да, но… – Белла умолкла, когда ей на руку опустилась ладонь мужа. Она испуганно посмотрела на него. – Фрида Корса не так давно забрала себе неофициальное право распоряжаться делами пансиона, – сказал он. – И в последние годы о порядках, которые в нём царят, ходят нехорошие слухи. Генерал хоть и не отступает от дел, но говорят, он слаб здоровьем и если что решает, то не выходя из дома. Его доверенное лицо – один из нижестоящих по званию офицеров – обычно присутствует на заседаниях. Самого же генерала никто давно не видел. – Его доверенное лицо полковник Мартинес? – Да, он. Но почему вы спрашиваете? – Потому что Альфонсо Мартинес – любовник Фриды! – последние слова я громко прошептала, отчего прозвучали они куда более зловеще, чем ожидалось. – Эта женщина погрязла во вседозволенности и распутстве. Она ломает жизни несчастных девушек, подвергает их унижению, и мне странно, почему те молчат и никому не рассказывают о происходящем. – Полагаю, это потому, что большинство девушек либо сироты, либо нелюбимые дочери, – сказал Аньоло. – Фрида тщательно проводит отбор. – Откуда вы знаете? – Я делал визиты в несколько семейств студенток прошлого выпуска. Тогда мне показалось странным, но теперь, когда вы всё мне рассказали, я, кажется, начал понимать. Дело в том, что куда бы я ни приходил, чтобы расспросить о предпочтениях девушек у их родственников касательно фасонов и ткани, никто и нигде не проявил хоть сколько-нибудь интереса. Тогда решено было сделать все платья одинаковыми. – Но я полагала, что так решила Фрида. – После того как я пришёл ни с чем. Сжав кулаки, я стала прохаживаться из угла в угол, не находя себе места. Этот мир не переставал поражать меня своей жестокостью и несправедливым отношением к людям в общем, и к женской его половине, в частности. Посреди города стоял целый университет, в котором творилось безумие. И до этого безумия никому не было дела. Потому что женщина в Тальдаро – никто. Я бессильно упала на стул и закрыла руками лицо. – Мы должны что-нибудь сделать, – проговорила глухо. – Просто обязаны! Так нельзя оставлять! – нервы сдали, и я расплакалась. Мартин вышел из-за стола и приблизился ко мне, подавая стакан воды. Белла тоже подошла и обняла меня. – Мы бессильны здесь, мадам, – сказал мужчина. – пансион находится под протекторатом семейства Корса. Выступать против них провальная затея. – Значит, нужно поговорить с генералом! Он-то уж точно не потерпит подобного! Ему просто ничего не рассказывают. – Сеньора, – заговорила Белла, приглушённо и как будто испуганно. – С генералом нельзя встретиться. Он одержим бесами. – Я непонимающе уставилась на помощницу. – Мне рассказывали, что когда его видели в последний раз, сеньор Корса бегал по саду в одной сорочке, выкрикивал проклятия, плакал и смеялся невпопад. Он никого не узнавал из своих родных и трясся в приступе единения с силами зла. Его больше не видели с тех пор. – Кто рассказал тебе всё это? – Дульча. Я только сейчас вспомнила. Она живёт здесь недалеко и всё про всех знает. А ей рассказал садовник генерала. Он же его и ловил в саду. Остальные ужасно боялись. Ясно. Похоже, у генерала Альцгеймер или что-то вроде того. И в таком состоянии он действительно мало на что способен. Но это не повод опускать руки. Решено, схожу к Диего и всё ему расскажу. Он этого так не оставит. Не оставил ведь Анжелу и Горацио, когда тем требовалась помощь. Вот и девочек вызволит. Пусть не из человеколюбия, а потому что я прошу. Но это именно тот случай, когда положением можно и просто необходимо пользоваться. О том, как стану расплачиваться с корсаром за помощь, после всех событий думать вообще не хотелось. Но в глубине души я рассчитывала на порядочность Борджеса. Если что и случится между нами, то только по обоюдному согласию. А я пока не согласна. Да и вряд ли когда-то буду, находясь в здравом уме. Тем более, мне мужа надо искать. До равноденствия осталось меньше месяца. Когда на пороге кабинета возник Лукас с несколькими отрезами материи, переброшенными через руку, и увидел нас троих, сбившихся в кучу у моего стола, он озадаченно воздел брови. Пришлось всё ему рассказать, после чего модельер принял непоколебимое решение разорвать все отношения с Фридой. Я понимала его. И вполне поддерживала. Но не могла не опасаться последствий. Ведь эта женщина имела влияние в свете, и ей ничего не стоило отвадить других клиентов, тогда как заказы знати приносили нам около трети от общей выручки. Мои страхи подтвердились. Совсем скоро после того, как мы направили Фриде официальное письмо о приостановлении всяких связей с ней лично и с её пансионом, потихоньку стали являться посыльные от дам её круга, которые отзывали свои заказы. Ушли не все. Но то был лишь вопрос времени. Пробежав взглядом по очередному письму от почтенной сеньоры, я оглядела своих работников. Мартин и Белла сидели со скорбными лицами. Лукас злился. – Знаете, что во всём этом самое абсурдное? – спросила я, сцепляя в замок пальцы и упираясь в них подбородком. – Наша эпопея с документами окончена, и девочки завтра выходят на работу. Нам, то рук не хватает, чтобы всё успеть, то заказов, когда рабочих хоть отбавляй. Обхохочешься. Воцарилось молчание, исполненное удивления. – Мадам, – начал Аньоло, – Вы находите всё происходящее смешным? – Если каждый раз унывать от всякой неприятности, можно с ума сойти, Мартин. Я предпочитаю ко всему относиться со здоровой долей иронии. Полагаю, иначе в Тальдаро просто не выжить. Поднялась и подошла к окну, ставя руки на пояс. Нет, серьёзно. Кто-то говорил: если не можешь остановить беспорядок, возглавь его. Но я пошла дальше и просто отпустила творящийся вокруг хаос. Я не могу исправить всего и искоренить зло. Просто физически не могу. А исходить ненавистью и руки заламывать бессмысленно. Поэтому пока будем прогибаться под изменчивый мир. Ведь чтобы он прогнулся под нас, нужно крепко встать на ноги. Как Диего. Вот кто умеет планировать и идти к своей цели. У него многому можно поучиться. Интересно, а сегодня он придёт? – Что ты предлагаешь? – вопрос Лукаса вернул меня с небес. – Магдалине я ещё помогу, обеспечу её работой, потому что она не желает сидеть дома, когда мы поженимся. Но что делать с остальными? – Мы начнём шить для простых горожан, – проговорила я, не оборачиваясь. – Проведём свой бал, где покажем те самые модели, которые подготовили. Решено, – я обернулась, тряхнув кудрями и не обращая внимания на всеобщее изумление, – мы долго к этому шли, друзья, и теперь самое лучшее время для того, чтобы воплотить замысел. Не знаю, что именно Белла увидела в моём лице в ту минуту, но она испуганно прижалась к Мартину. – Мы не готовы, сеньора, – сказал Аньоло, выискивая поддержку у Лукаса. – Почему? У нас достаточно бюджетного материала, а скоро явятся швеи и будет много рук. Мы будем шить платья и костюмы различных фасонов: приталенные, прямые, с высокой талией. Разработаем размерный ряд, пригласим на бал самых разных людей: от кухарок и трубочистов до литейщиков и продавщиц. Наши идеи пойдут в народ, все захотят себе такие платья, а когда появится магазин, где по цене пары куриных тушек можно будет приобрести себе повседневный наряд, а по цене рассады огурцов – симпатичную накидку, люди скажут нам спасибо. – Звучит очень даже вдохновляюще, – поддержал меня Лукас. – Ничего подобного, – не унимался Мартин. – Всякое начинание, а тем более такое ненадёжное, требует предварительной работы. Лукас перебил его: – Да с чего ты взял? У фабрики уже имеется авторитет. Мы столько лет работаем в Тальдаро. – Никто не начнёт массово покупать одежду, тем более экспериментальных моделей. Да-да, я видел ваши рисунки, сеньора. И признаюсь вам, они немыслимы. Я такого даже представить не мог. – Так, на то и рассчитано. Нашими основными покупателями будут женщины, которые очень устали. Они хотят всё изменить, и в одежде найдут выражение этому стремлению. Понимаешь? Это сложно объяснить, но когда в душе широких масс назревает бунт, он должен найти выход в чём-то менее рискованном, чем митинг или восстание. Искусство и мода во все времена, как зеркало отражали душевное состояние общества. Вот и теперь наша одежда станет протестом или даже больше – манифестом нового времени! Наших девочек заметят и, заметив, уже не смогут игнорировать перемены, которые происходят вокруг. Даже Лукас озадаченно скривился. – Сеньора, но это же всего лишь платья, – несмело возразил Мартин. – Да, вы правы, – ответила я. – Это всего лишь платья. Но именно они совершат революцию. Мирную, без крови и жертв. Я уверена, инициатива станет прорывом и укрепит наш авторитет среди горожан. Как бы странно это ни звучало из моих уст, время аристократов закончилось, друзья. Они вырождаются, и этого нельзя не замечать. Будущее за рабочим классом. Для него мы и станем трудиться. Все посмотрели на Мартина. Тот сидел бледный, и хоть я понимала, что могу просто отдать ему приказ, и он всё сделает, мне важно было получить от него поддержку. В критических ситуациях он всегда виделся мне мостиком между прошлым и будущим, который умело выдерживал золотую середину между моими порывами к эксперименту и традициями. – Хорошо, – сказал мужчина, вызвав у нас всех облегчённый вздох. – Я соглашусь с вами. Но учтите, сеньора, каждое начинание – это вложение. Тем более магазин. Нам придётся брать кредит. – Хорошо, я готова. – Не вы, мадам, – он глянул на меня исподлобья. – Вам не дадут. Кредит возьму я и очень надеюсь, не пожалею об этом. Я улыбнулась. Но не успела выразить мужчине благодарность, как в дверях возникла рыжая кудрявая голова. – Лукас, дорогой, – Роза игриво поманила пальчиком мужчину. Тот встрепенулся. – Ах, да. Уже бегу, – он подскочил со стула, неловко поправил сюртук и, коротко простившись с нами, в неуклюжей спешке зашагал к двери. Когда модельер и новая швея скрылись, мы с помощниками безмолвно замерли. Ну и что это сейчас такое было?