Глава 23

Металась по дому злая, как фурия, всё утро, пока собиралась на фабрику. А когда выбежала во двор и обошла дом, чуть не зарычала. Прямо под моим балконом на карнизах и выступах стен имелись такие же точно следы. – Мадам? – пожилой садовник подошёл, заметив меня. – Что-то случилось? – Случилось, Сантьяго, – ответила недовольно. – Вы ночью никого здесь не видели? – Нет, мадам. Я сплю очень чутко и всегда держу открытой дверь своей сторожки. Да и Виола бы услышала чужака. Она рычит, даже когда кто-то мимо калитки проходит. – И тем не менее, – я указала на следы. Садовник ахнул. – Мадам, у вас что-то украли? Украли! Чёрт бы побрал этого корсара неугомонного. Покой и сон у меня украли предательски и вероломно! – Нет, нет, – я поспешила успокоить старика. – Кто бы это ни был, он не добрался до комнат. Видимо, Виола всё же спугнула его. Натянув на губы улыбку, я потрепала по голове собаку, которую мы завели после случая с Хорхе. Та дружелюбно замахала хвостом и высунула радостно язык. Не желая терять времени, я заспешила на фабрику, чтобы окунуться в работу. Сдаваться я не намеревалась. Особенно теперь, с трезвой головой и твёрдым убеждением, что на корсара надежды нет, особенно после случившегося сегодня ночью. Он воспользовался моим беспамятством! Разве так можно?! Ладно, в первую ночь мы оба отдавали себе отчёт в происходящем, но когда девчонка в отключке, это низость пользоваться ею! Гад! Мерзавец! И что, что мне было хорошо? Его это не оправдывает. – Мадам? – позвала меня Зоуи, и только тогда я осознала, что тру с остервенением одно и то же место на потолке вот уже несколько минут. В тот день мы белили потолок. И перепачканные краской старались не думать, как станем отмываться. Риту я решила не беспокоить, дав ей возможность собраться. Поэтому рук для работы нам вновь не хватало. – Прости, я задумалась, – опустила кисть на длинной ручке, осознавая, как затекли и болят плечи. – За сегодня-завтра всё просохнет, и, думаю, мы сможем поклеить обои. Ты когда-нибудь это делала Зоуи? – Нет, сеньора. – Ну, значит, я тебя научу. Слишком поздно поняла, как странно прозвучали из моих уст эти слова. Поймала удивлённый взгляд помощницы. – Вы умеете клеить обои? Вот что я ей скажу? Что делала это как минимум четырежды за свою земную жизнь? У меня имелся опыт о-го-го какой. Бывало, что и совершенно одной, без помощников удавалось поймать стыки и не наделать пузырей. Но молодая аристократка-то откуда эти тонкости могла знать? – Я видела, как у нас дома клеили обои слуги, – соврала я. – И мне даже позволили поучаствовать. Зоуи как-то не слишком искренне поверила или, что более вероятно, решила, будто я возомнила о себе и сейчас наделаю такого, что придётся переклеивать. На её просьбу подыскать того, кто уж точно нам поможет, я отмахнулась и продолжила белить потолок. Когда вечернее солнце уже стояло на уровне глаз и светило в западные окна, мы закончили работу. Впереди ожидалась ещё замена этих самых окон, ремонт полов, поклейка обоев и выбор мебели. Кое-что я успела заказать у плотника, некоторые предметы планировалось взять с фабрики. Лукас обещал мне стойку с вешалками. Но при тех эскизах, какие нарисовал мой внутренний дизайнер интерьера, одной стойки было мало. А потому взятая в кредит сумма улетала только так. Я убеждала себя, что всё окупится, а ещё помнила и никогда не забывала о том, чем обязана Мартину. Он оформил заём, который следовало вернуть в срок. И так как получиться это могло только в случае успешной работы магазина, бросать всё на самотёк я не имела права. Для этого мне требовался удобный муж. Человек, который станет номинальным хозяином фабрики и магазина. И тут уже было не до любви. Эх, правы всё же люди, говоря, что законы бизнеса суровы и жестоки. Мы тяжело уселись с Зоуи на ступеньку крыльца после того, как закончили белить и вымыли от побелки пол. Перепачканные и уставшие, мы по очереди пили из ковша и не могли напиться. – Нужно привести себя в порядок, – сказала я, отставляя посудину на торчащий рядом пень. – Тебе есть во что переодеться? – Можно попросить у Лукаса что-нибудь. Наверняка найдётся. И действительно. Среди отказов и брака нашлись вполне приличные вещи. Вот только нам с Зоуи, прежде чем надевать чистое, не мешало помыться. – Ополаскиваться бесполезно, сеньора, – сказала помощница. – Здесь нужно много воды. – И где же её взять? – В море, конечно. Пока ещё тепло, мы можем сходить искупаться. Я изумлённо вытаращилась на неё. – Как ты это себе представляешь? Нам же придётся раздеваться. Зоуи загадочно улыбнулась. – Я знаю там одно место, куда не так легко добраться, зато и людей нет. Доверьтесь мне, сеньора. И давайте поспешим, пока солнце не село. Не стала спорить. А вскоре мы, перепачканные потёками побелки, зашагали вниз по улице, приближаясь к воде. Зоуи срезала некоторые кварталы, подаваясь влево, и вскоре мы вышли на пустынную каменистую дорогу, где прежде я не бывала. Впереди, прикрывая собой гладь моря, осыпанную бликами заходящего солнца, громоздились невысокие скалы с крупными расщелинами. – Нам туда, мадам, – сказала Зоуи. – Лагуна со всех сторон укрыта. Опасаться нечего. – А там точно никого нет? – Туда ни к чему забираться рыбакам и матросам. Это неудобно. К тому же утёсы находятся слишком далеко от мест, где чаще всего купаются горожане. Нас никто не побеспокоит. Мы с девочками часто сюда ходим. Только идти надо осторожно. Камни скользкие и склон крутой. Я вверила себя целиком Зоуи. Потому что выбора у меня не было. Хоть, честно признаюсь, предпочла бы лучше в баньке попариться. Но в культуре тальдаровчан и портальянцев сие чудо человеческой гигиены было не предусмотрено. Но ничего. Когда ещё я вот так смогу себе позволить в море искупаться? Да я и в прошлой жизни курортами не баловалась. А тут иди да плавай. Вот только для начала требовалось ног не переломать. И действительно пару раз я находилась на грани эпичного падения на камни. Если бы не опытная сопровождающая, даже не знаю, сумела бы преодолеть этот путь в целости. И всё же, когда мы ступили на мягкий песок, и я, наконец, подняла глаза, мне открылось завораживающее зрелище. Спокойное море уходило вдаль, петляя меж скалистых берегов, а те, возвышаясь и нависая, будто бы создавали защиту этой райской части залива. Безмятежная лагуна гипнотизировала и немного убаюкивала мерным плеском воды о берег. Или просто я так устала, что в состоянии покоя готовилась задремать. Шорох рядом со мной оповестил, что Зоуи раздевается. Вот так сразу? Я запаниковала и стала озираться. – Да не бойтесь, вы, мадам, – засмеялась она, – здесь никого нет. Я следила, чтобы за нами не увязались любопытные. Недоверчиво кивнув ей, я отложила сумку с чистыми вещами и стала медленно расстёгивать пуговицы на платье. Ужасно хотелось купаться, потому что дни и впрямь стояли тёплые и помыться требовалось. Но тревожность не выпускала из своих цепких оков. А что, может, мне стоило бы подумать на досуге о купальниках для женщин, чтобы им не приходилось вот так по скалам карабкаться, рискуя жизнью с целью помыться, не привлекая свидетелей? Когда моё верхнее платье упало на песок, и я осталась в одной нижней рубашке, Зоуи, совершенно не стесняясь наготы, уже подходила к кромке. – Мадам, – позвала она меня, – вода чудесная. Я нервно кивнула. И, решив всё же остаться в сорочке, а то мало ли, двинулась следом за помощницей. Когда моих ног коснулась приятная прохлада, я даже веки сомкнула от удовольствия. На секунду перестала озираться, но в тот же миг уловила боковым зрением какое-то шевеление на скалах. Готова была поклясться, что чёрная тень мелькнула между камнями. Но когда я посмотрела туда, ничего уже не было. Неужели, померещилось? Продолжила путь, стараясь не обращать внимания на стук сердца в висках. Я просто искупаюсь и уйду. Искупаюсь и уйду! И больше никогда сюда не вернусь. А впредь до дома буду терпеть, чтобы помыться. Хоть и надеюсь, что настолько грязные работы уже закончены. С каждым шагом вода волшебным образом воздействовала на меня. Я успокаивалась, заходя всё глубже, а когда оказалась в ней по грудь, совсем расслабилась. – Мадам, вы умеете плавать? – спросила Зоуи, которая всё время была рядом. – Да, не беспокойся. – Ну тогда не стану вам мешать. Скоро увидимся. И моя чрезвычайно деликатная помощница поплыла по направлению к залитому солнечным светом выходу лагуны в большую воду. Теперь я осталась совсем одна и могла помыться без свидетелей. Очень надеялась, что без свидетелей. Хоть воображение и продолжало издеваться надо мной. Задержав дыхание, я окунулась несколько раз, потому что мне требовалось в первую очередь привести в порядок волосы. Слипшиеся и местами белые, они походили на неравномерно поседевшую шевелюру. Да ещё неопрятную. Дело это полностью захватило меня. А следом настала очередь лица и рук. Сорочку, которая явно мешала, всё же пришлось снять и, скомкав её, я что было силы зашвырнула мокрый комок на песчаный берег. Сама не заметила, как начала кувыркаться в воде, когда закончила с мытьём. Мне нравилась эта невесомость, когда, не прилагая особых усилий, ты будто бы летишь в пространстве, которое обнимает и бережно подхватывает тебя со всех сторон, помогая двигаться. Зоуи видно не было, но я не волновалась за неё. Похоже, опытная купальщица решила совершить заплыв. И так как мыться я закончила, мне тоже захотелось поплавать. Я не последовала за ней. С противоположной стороны лагуна уходила в тень под навесом скал, и мне захотелось побывать там. Наверное, стоило поинтересоваться возможными опасностями, которые могли бы поджидать меня здесь, но интуиция подсказывала, что будь в воде хотя бы гипотетический хищники, Зоуи предупредила бы меня. Потому, окунувшись и оттолкнувшись от дна, я медленно поплыла в сумрак, рассматривая всё вокруг. Я больше не искала подвохов и случайных свидетелей. Теперь мой взгляд излучал любопытство, и даже замершая на краю сухой коряги разноцветная ящерица не испугала меня. Она была огромной, с крупную кошку, и походила своими большими выпученными глазами на хамелеона. Как только я решила приблизиться, чтобы рассмотреть её получше, существо стремительно шмыгнуло вниз и скрылось под корягой. Ещё здесь жили бабочки. Настоящая долина бабочек открывалась по мере моего продвижения вперёд. Они кружились под навесом и, похоже, только недавно выбрались из кокона, чтобы мигрировать на новое место. Насекомые окукливались на корявых выступах скал, куда не добраться было ни хищникам, ни человеку. И как только расправляли крылья, срывались и исчезали небольшими сине-сиреневыми стайками. Одна из красавиц подлетела ко мне и на секунду зависла в воздухе, давая себя рассмотреть. Взмахнув крыльями, она взметнулась вверх, оставив после себя лёгкую, серебристую дымку удивительной пыльцы. Проводив её взглядом, я поняла, что дальше дороги нет. В этом месте был тупик. Когда же я развернулась, чтобы плыть обратно, едва не задохнулась от ужаса. Прямо возле коряги, на которой совсем недавно сидел хамелеон, стоял мужчина и смотрел на меня в упор.