Глава 4

Гаспаро коротко склонил голову в знак приветствия. – Моё почтение, сеньор Борджес, – сказал он, оборачиваясь и скрещивая на груди руки. Он казался спокойным, но волнение его выдавали мышцы, на которых при виде корсара от напряжения вздулись вены. – Засунь своё почтение… – Диего покосился на меня и склонил набок голову. – Дай угадаю, Марлен. Работаешь? – спросил он двусмысленно до безобразия. – Ну вообще-то да, – не поднимаясь с колен, я потрясла лентой. – Как видишь. Ты чего-то хотел? – Хотел. Только теперь я увидела, что с его плеча свисает мантия. Мужчина дёрнул рукой, и когда на пол передо мной свалилось нечто огромное, с длинной чёрной шерстью и клыкастой мордой, я вскрикнула и отшатнулась, перекатываясь с колен на пятую точку. Фердинанд тоже ощетинился, но быстрее, чем я, понял, что случилось, и присел на корточки перед жуткой тварью, которая оказалась всего-навсего шкурой убитого зверя. Того самого зверя, который чуть не загрыз нас с Диего в лесу. Я изумлённо уставилась на пирата. – Арданитас? – спросил Фердинанд, небрежно беря существо за ухо и ворочая его голову. – Немыслимо. Как вам это удалось? Их шкура стоит целое состояние. Мужчина провёл ладонью по шерстинкам, которые замерцали, оголяя серебристый подшёрсток. Он всё ещё светился, несмотря на то, что животное давно погибло. – Руки убрал, – голос Диего показался мне ещё более зловещим и полным обещания. Гаспаро послушался. И поднявшись снова на ноги, оказался лицом к лицу с Борджесом. – Зачем ты сюда пришёл? – спросил корсар, возвышаясь над ним и нагоняя страху. И хоть я ни в чём, кроме собственных помыслов, не могла быть уличена, меньше бояться разъярённого, ревнивого пирата не выходило. А он ревновал меня, что выдавали стиснутые челюсти, пламенеющий взгляд и руки, сжатые в кулаки. Но я ведь не его собственность! Пусть уже начинает примиряться с мыслью, что я ему не принадлежу и в любой момент могу найти себе мужчину или, чего уж, выйти замуж! Время, между прочим, поджимает! Фердинанд поднялся, натянул брюки и уже собирался ответить, беря со спинки кресла свою рубашку, но я опередила его. – Я обещала сшить сеньору Гаспаро сюртук. А для этого нужно было мерки снять. Такого объяснения тебе достаточно? – скрестила на груди руки и нахмурилась, желая показать, что не боюсь. – Вполне, – пират зловеще присвистнул сквозь щербинку. – Вот только я не тебя спрашивал, Марлен. Ну так что, пёс плешивый, сам скажешь, что ты здесь забыл или помочь разговориться? Фердинанд уже успел застегнуть на себе несколько пуговиц, но вынужден был остановиться, принимая вызов. – Вас это не должно касаться, – сказал он, оправляя рукава. – То, что происходит между мужчиной и женщиной за закрытой дверью комнаты, вообще никого не должно касаться, кроме них двоих. И в следующий раз стучитесь. У меня всё внутри похолодело. Сомкнула веки, не решаясь смотреть на Диего. Фердинанду что, жить надоело? Корсар стал подходить ближе, а я невольно отступала, пока не врезалась спиной в край стола. Теперь отвести взгляд от двух противников, вполне достойных друг друга физически, было выше моих сил. Высверливая острым как лезвие бритвы взглядом дыру в противнике, Борджес остановился почти вплотную к нему. Да и тот не отступал. И одному богу было известно, чем закончится их противостояние. – Я бы мог тебе глотку перерезать прямо здесь, – сказал Диего, и в руке его блеснул тонкий металл. – Но я не хочу крови. Поэтому ты сейчас уйдёшь, Фердинанд Гаспаро, вернёшься к своим делам и больше никогда не приблизишься к этой женщине. В надежде, что шатен благоразумно выполнит требование, я с мольбой уставилась на него. – Вы всегда очень умело решали за других, как им лучше поступить, сеньор Борджес, – бесстрашно ответил мужчина, успев обнажить свой клинок. – Но иногда неплохо давать людям выбор. Поэтому пусть мадам Салес сама решит, кого она хочет видеть, а кому лучше убраться обратно в министерство. – Щенок, – рыкнул Диего, мгновенно рассвирепев. Он бросился на Фердинанда, как медведь, беря его в захват, который должен был обездвижить мужчину. Но тот ловко выкрутился, и через секунду два хищника обходили друг друга, целясь клинками и выжидая момент, когда защита противника даст сбой. Никто не желал сдаваться. А ножи, зажатые в их руках, не предвещали ничего хорошего. Гаспаро метнулся первым. Мгновение, и конечность его оказалась зажата в хватке бывалого абордажника, клинок со звоном приземлился на пол. – Сеньора Салес, – обратился ко мне Диего, продолжая заламывать руку человека, который кривил лицо и изо всех сил старался не стонать от боли. – тут молодой человек интересуется вашим мнением. Что скажете? Но хорошенько подумайте, ведь вы не желаете ничьей смерти. Я только теперь опомнилась. Отстранившись от стола, шагнула вперёд и стиснула кулаки. – Пошли вон отсюда, оба! – рявкнула так, что и тот и другой замерли, позабыв о схватке. Похоже, Борджес от меня такой дерзости не ожидал. Фердинанд так совсем опешил. – Вон, я сказала! – топнула от злости ногой. – Распетушились петухи! Вы вообще понимаете, что творите?! Или для вас репутация честной женщины – пустой звук?! Мне было бы плевать, кто вы, плевать на разницу статусов, если бы вы вели себя по-человечески! Я просто хотела сделать вам подарок за помощь, сеньор Фердинанд, и не знаю, чего вы там себе придумали про мужчину с женщиной за закрытыми дверями! А вы, сеньор Диего? Кто вам дал право затевать здесь драку?! Или привыкли к безнаказанности? Так вот, отвыкайте! На фабрике, будьте любезны соблюдать мои порядки! Хотите драться, выходите за калитку и делайте, что вам вздумается. А здесь это запрещено уставом! Выставила палец в направлении двери, чтобы уже точно все всё поняли. Да, разошлась, аж не остановить. И ведь я понимала, что слегка перебарщиваю, но не могла смолчать. Во-первых, они меня и впрямь разозлили, во-вторых, только так была возможность предотвратить кровопролитие, ну а в-третьих, теперь маячила смутная надежда, что Диего меня оставит в покое. Хотя бы на время. Долго пребывать в растерянности этот мужчина не умел. И всё же мелькнувшая в его взгляде досада больно уколола. Не хватало, чтобы он решил, что я считаю себя выше него по каким-то там выдуманным законам родословных и фамильных гербов. Не считаю, конечно. Просто хотелось встряхнуть баламута. С достоинством выдержала его взгляд. Оттолкнув от себя противника, Диего развернулся и вышел из кабинета. Фердинанд устоял на ногах. Коротко и немного виновато кивнув мне, не поднимая глаз и не говоря ни слова, он сгрёб свои вещи и пошёл следом за Диего. Поймала себя на мысли, что мне совершенно всё равно, что подумает обо мне этот человек. А ведь что-то в нём зацепило меня. Но ровно до тех пор, пока не явился Борджес и не поглотил своей персоной всё моё внимание. Вот как у него это получается?! Подошла к круглому окну и остановилась с краю, прижимаясь к раме плечом. Я недоумевала, почему всё получается именно так, и чем я заслужила все эти испытания. А когда через минуту моему взору предстали мужчины, сбегавшие по одному со ступеней главного входа, напряглась. Что, если они действительно подерутся? Я бы этого не хотела. Ляпнула тогда, не подумав. Диего шёл первым, широко шагая, а когда он также стремительно остановился возле калитки, и к нему приблизился Фердинанд, моё сердце вновь заколотилось быстрее, чем следовало. Пират обернулся. Издали мне было не видно, что именно происходит, но я понимала, что мужчины разговаривают, и молилась лишь о том, чтобы их перепалка не вылилась в поножовщину. Даже ноготь закусила от волнения. Не знаю, сколько времени прошло, но когда Диего махнул рукой и несколько раз похлопал Гаспаро по плечу, я ахнула, решив поначалу, что драке всё же быть. Но когда оба повернули головы и уставились в окно, сквозь которое я наблюдала за ними, захотелось возмутиться. Борджес что-то говорил Фердинанду, тот слушал, все больше хмурясь и продолжал смотреть прямо на меня до тех пор, пока рывком не отпрянул от соперника и не рванул вон с территории фабрики, не оборачиваясь. Захотелось выбежать и вытрясти из Диего всё, что тот наговорил, потому что я могла лишь догадываться и ужасаться. Между нами уже столько всего произошло, и столько всего этот тип мог рассказать обо мне, что делалось страшно. Но я бы не успела. Разве что, если бы срезала путь через окно. Одарив меня победоносной улыбкой, корсар отдал мне честь на солдатский манер, развернулся и тоже вышел, удаляясь по тротуару. Я лишь бессильно прорычала. – Мадам? – осторожный голос Мартина заставил прервать полёт фантазии о всевозможных красочных способах расправы над пиратом, будь он неладен. Заноза самая настоящая! Я обернулась и только теперь вспомнила про странный подарок, который так и остался лежать на полу. Присев на корточки, Мартин исследовал шкуру. – Мадам, – повторил он, изумлённо, – откуда это у вас? – Диего принёс, – я нервно потёрла переносицу. – Эта тварь пыталась убить нас. История длинная, Мартин. Прошу, можно я как-нибудь потом расскажу её. – Как вам будет угодно, сеньора. Вот только вы уверены, что сеньор Борджес именно подарить её вам решил? Не продать, а подарить. Я настороженно оглядела мужчину. – Дорогой Мартин, если эта шкура такая ценная, давайте мы её лучше обратно сеньору Диего отправим. – Боюсь, она не доедет к нему, и её обязательно украдут. Шкура арданитас очень ценная, мадам. Ею торгуют контрабандисты. Животные осторожны и крайне редко попадаются охотникам. Я с жалостью посмотрела на недавнего свирепого хищника. – Это на самом деле очень печально, Мартин. – Но что толку со шкуры одного зверя? Мы не сможем ни пряжи с него взять достаточно, ни шубу сшить. Разве что крохотную накидку. А делать из него коврик или вешать на стену я отказываюсь категорически. Даже слушать не хочу. – Сеньора! – изумлённый мужчина схватился за сердце. – Пресвятая с вами! Какую накидку? Какой коврик?! Эта шерсть делает тайное явным. Мотнула головой. – Не понимаю. – Существует поверье, что шерсть арданитас наделяет способностью читать мысли других людей. Вот подумайте о чём-нибудь. Я лишь бровью повела, когда Аньоло с благоговением запустил ладони в лоснящуюся шкуру зверя. – Ну как? – спросила я. Целую минуту Мартин глядел на меня, преисполненный энтузиазма. Но вскоре вернулся с небес. – Не расстраивайтесь, – я опустилась рядом с ним на корточки. – Мы обязательно придумаем что-нибудь. Полагаю, Борджес не сильно обидится, если мы продадим шкуру. Деньги нам нужнее. Я тоже коснулась шерсти, желая ещё раз посмотреть на серебристые переливы, но замерла вдруг и насупилась. – Вас он точно не убьёт, добрейшая сеньора. Разве что от ревности. Этот бандит влюблён как мальчишка. – Что? – спросила я, не веря ушам. – Что? – ответил мне Аньоло вопросом на вопрос. – Я ничего не сказал.