Глава 3

– Сеньор Гаспаро! – я поднялась из-за стола навстречу мужчине, который, как мне показалось, выглядел немного иначе, чем всегда. Потрёпанный сюртук заменял тёмно-серый камзол из грубой шерсти, а на голове вместо картуза сидела шляпа. Для полноты образа частного детектива не хватало трубки в зубах. Я, призна́юсь, залюбовалась. – Зовите меня Фердинанд, Марлен, – мужчина приблизился и протянул руку, чтобы коснуться моего плеча, но вовремя осёкся. – Что это? – он перевёл взгляд на машину, в которую всё ещё была заправлена ткань. – Грохот был слышен, когда я ещё мимо калитки проходил. Вернувшись к столу, неловко качнула деревянное колесо. Я почему-то нервничала, ожидая реакции мужчины. – Это наша гордость, – сказала, поджав губы. – Или, если мне так и не удастся заставить швей пользоваться ею, проклятие самое настоящее. Швейная машина стоила мне как две лошади в базарный день. И иногда я позволяю себе грех думать, что лучше бы я купила лошадей. Мужчина обошёл стол, с интересом рассматривая прибор. – Я никогда ничего подобного не видел. Кто это сделал? – Сеньор Пабло Пьезоро. – Помню-помню, – Фердинанд пару раз кивнул своим мыслям. – Толковый был мастер. Неужели он ещё жив? – Живёт и здравствует. Он поселился в горах и не выходит оттуда. К нему не так-то просто добраться. – Но вам это удалось. Мужчина вдруг оторвался от машины и лукаво посмотрел на меня исподлобья. Сильнее натянула на плечи шаль, ощущая одновременно неловкость и воодушевление от этого невинного проявления интереса. Мне приятно было его внимание. – Да, вы правы, – призналась я. – Но мне помогли. Сама бы я точно не отыскала дороги. – И кто же вам помог? – Лучано. Сын сеньора. Не знаю, почему я скрыла участие Диего Борджеса во всей этой истории. Наверное, не хотела, чтобы Фердинанд думал обо мне всякое. Не желала давать повод расстраиваться и ревновать. Стоп, ревновать? Да какая, собственно, разница? Я ведь никому ничего не обещала и вольна делать, что захочу! – Если вы не спешите, Фердинанд, – начала я, желая сменить тему, – то мы можем выпить чаю. А потом снять с вас мерки. Не думайте, что я забыла о своём обещании. Улыбка ещё больше украсила и без того привлекательное лицо мужчины. – А вот я забыл, – признался он, стирая улыбку и возвращая облику серьёзность. – Я приходил, только чтобы узнать, как вы, Марлен. До меня поздно дошли новости. – Благодарю за беспокойство, сеньор. Сейчас, как видите, всё в порядке. От чая он отказался. И, не желая терять времени, которого нам обоим зачастую не хватало, мы направились к Лукасу, чтобы тот снял мерки для пошива нового сюртука. Но, ко всеобщей досаде, модельера на месте не оказалось. Я искала его в кладовой, в подсобке, спрашивала у девочек. Как сквозь землю провалился. В итоге мне стало ужасно неудобно перед гостем, и я с виноватым видом вернулась в свой кабинет, где оставила мужчину. Камзол его и шляпа висели на гвозде у входа. Сам же Фердинанд в свободной и немного вальяжной позе занимал собой кресло напротив моего стола и задумчиво смотрел в окно, перебирая пальцами небольшой нож в кожаном чехле, снятый, видимо, с пояса. И снова у меня не нашлось сил, чтобы отвести взгляд. Да и как тут было справиться с порывом, когда и без того симпатичный мужчина сидит вот так в просторной, светлой рубашке, которая расстёгнута на груди и небрежно заткнута за кожаный пояс брюк, облегающих мышцы мощных ног. Брюки заправлены в сапоги, как у военного офицера. А свободная поза, пронзительный взгляд и уверенные движения выдают в нём человека, привыкшего добиваться своего. Поняла, что он заметил моё внимание, слишком поздно. И неизвестно, сколько времени Фердинанд вот так хитро посматривал на меня, пока я его разглядывала. – Лукаса нет на месте, – проговорила я, смахнув наваждение и уверенным шагом входя в кабинет. – Боюсь, лишь Пресвятой известно, когда он вернётся. Мне страшно жаль. Кресло скрипнуло, и мужчина, опершись руками на подлокотники, поднялся, не прекращая смотреть на меня. Когда он выпрямился во весь рост, пришлось сглотнуть слюну. Потому что нельзя быть на свете… таким вот. Красивым. Прям фотомодель. Хоть сейчас на обложку любовного романа сажай. Отступила на шаг, немного теряясь в обществе этого человека. Фердинанд поставил руки на пояс. – Жаль, – сказал он. – Но ничего. Мне не к спеху. Буду мимо проходить, загляну к вам, мадам. Всего хорошего и будьте здоровы. Он шагнул вперёд, а когда прошёл совсем рядом, на меня что-то нашло. Иначе было не объяснить, почему мне вдруг стало не хватать воздуха, и я часто-часто задышала, прижимая руку к груди. – Сеньор Гаспаро, – позвала я, не решаясь оборачиваться, чтобы снова не попасть под властное обаяние этих глаз. – В смысле, Фердинанд. Я могу сама снять мерки, если вы мне доверитесь. Моё лицо скривилось в нервную гримасу, когда я поняла, что перехожу черту. Ему ведь придётся раздеться передо мной! Вот так вот, как есть. Мы с ним одни здесь, никто нас не видит, и, похоже, мои демоны решили этим воспользоваться по полной. Что-то внутри, какая-то странная, противоречивая сила не желала отпускать этого человека. Сзади послышались приближающиеся шаги. Они остановились за моей спиной. – Почту за честь, – сказал Фердинанд тихо, но несмотря на это, я вздрогнула. Ну что ж, делать нечего, Татьяна Михайловна. Сама напросилась. – Секунду, – я резво отскочила, и повернувшись к мужчине, предупреждающе выставила палец, не забывая при этом нервно улыбаться во все тридцать два зуба. – Сейчас только ленту измерительную найду. Лента отыскалась быстро в одном из выдвижных ящиков стола. Растянув её, я обошла этот самый стол и остолбенела с открытым от смеси испуга, восхищения и желания сигануть в окно ртом. Фердинанд успел стянуть рубашку и стоял теперь посреди кабинета в одних брюках, из-под расстёгнутого пояса которых выглядывал краешек кальсон. Мужчина ничуть не стеснялся наготы. Во мне что-то умерло в ту минуту или, наоборот, родилось. Я осознавала безумие своей затеи и то, что теперь могло произойти всё, что угодно. Глубоко вздохнула, подходя к мужчине и растягивая ленту так, будто готовилась не измерить, а придушить ею красавчика. Когда остановилась, некоторое время ещё соображала, с чего же начать. Я умела снимать мерки. Но что, если в Тальдаро на этот счёт имелись нюансы? Хотя сколько я ни вникала в работу швей и сколько ни рассматривала выкройки у Лукаса на столе, особенной разницы не замечала. Рука дрогнула, когда я ненароком коснулась пальцем плотной мышцы крепкого плеча. Надо же. А ведь мужчины моего времени ради таких банок в спортзале убиваются. А тут простой грузчик. Интересно, он сам тоже тяжести таскает? Судя по всему, да. Я протянула ленту от плеча к плечу, затем измерила обхват руки, талию. На последнем пришлось дыхание задержать, потому что оказавшись, как никогда близко к полураздетому мужчине, я почти ткнулась носом ему в грудь и уловила аромат. Никакого парфюма, никаких отдушек. Самый обычный запах мужского тела, с нотками какой-то экзотической соли и смоляного дерева. Но он пьянил в ту минуту сильнее всякой туалетной воды. – У вас очень нежные руки, сеньора Салес, – сказал Фердинанд, когда я выпрямилась, и обвил своими пальцами мою ладонь. Сердце уже не просто стучало, оно бешено колотилось в груди, а я не понимала, что со мной. Я сама дала этому человеку повод для сближения. Хотя почему нет? Ведь я теперь могу выбирать. Так почему бы не выбрать достойнейшего из достойных? Фердинанд уже однажды спас меня, готов помогать, искренне волнуется. Я старалась убедить себя в честолюбии. Но это была ложь. Мне нравился этот мужчина во всех смыслах слова. Льстило его внимание, манили его глаза, улыбка. Мне хотелось обнять его, позволить шагнуть за грань, отпустить всё то, что сдерживали в нём представления о правилах и нормах приличия. Ведь перед ним не простая крестьянка или служанка. С дамой моего уровня не забалуешь. Рука Гаспаро переметнулась с ладони на моё плечо, сжала его, вырывая из груди короткий стон. Вторая ладонь легла на талию. Он ничего не сказал. Да этого и не требовалось. Тела, движения, взгляды говорили за нас. Мне ужасно хотелось запустить руку в копну его шоколадных волос и податься вперёд, позволяя поцелую, которого мы оба так страстно желали, случиться. Но вместо этого я бросила: – Осталось ещё кое-что измерить. Мужчина ожидал другого. Вопросительно вздёрнув бровь, он опустил взгляд и тут же вернул его ко мне. – Предлагаете мне снять брюки? – вопрос ясно просигналил, как далеко мы зашли в своих безмолвных намёках. Кажется, только теперь я пришла в себя и с испугом уставилась на мужчину. Он усмехнулся. – Кальсоны можно оставить, – выдавила я из себя, чувствуя, как голос сопротивляется словам и вот-вот сорвётся на кашель. Мужчина улыбнулся, приподняв уголок рта и, не отводя взгляда от моего лица, с лёгкой небрежностью стянул с себя одну штанину, затем другую. В обморок я, конечно, не упала, хоть и готовилась, но когда сквозь тонкую ткань белья довольно отчётливо разглядела рельеф того, на что приличным сеньорам смотреть не полагается, поток самобичевания было уже не остановить. Неправильно я поступаю! Не ведут себя так девочки в этом мире! Откуда взялась эта распущенность?! Да я ведь ничем не лучше Корсы, которая по углам с любовниками прячется! Или это Диего меня так испортил своими бесконечными приставаниями, которые всякий раз приходилось пресекать, переступая через естественные потребности и желания? Я ведь не железная. Вспомнив пирата, насупилась. Ну да, самое время. Не хватало ещё, чтобы он притащился сюда. А то ведь может. Опустилась на колени перед мужчиной, стараясь не думать, как двусмысленно мы смотримся и не глядеть на его ожившую ширинку. Нет, ну в таком состоянии я сейчас ему намеряю. Успокоиться неплохо бы. И мне, и ему Как только я снова растянула ленту, перебирая в голове способы выхода из щекотливой ситуации, дверь моего кабинета отворилась. Медленно выглянула из-за пояса Фердинанда, продолжая крепко удерживать ленту, и чуть челюсть не уронила. Повернув голову почти одновременно со мной, Гаспаро не менее озадаченно уставился на незваного гостя. – Какого чёрта? – свирепо спросил Диего Борджес.