Глава 2

Тревога заколола в груди ещё до того, как я переступила порог фабрики. Издали увидела снующих по округе людей. Две девушки – швеи, нанятые на бирже – забегали в калитку, ведя за собой незнакомого мне мужчину в серо-зелёном одеянии и с объёмным саквояжем в руках. Ускорила шаг, а когда следом за ними вошла в цех, не сразу поняла, что все так суетятся. – Марлен! – взволнованный Лукас кинулся ко мне с порога. – Мало нам проблем, ещё это. Тебе уже сообщили? – Сообщили, что? – всё внутри похолодело от страха. – Шарлотта повредила руку. Несколько секунд понадобилось, чтобы вспомнить швею, которая пришла к нам недавно. И так как Лукас молчал, пришлось его поторопить. – Я не понимаю. Что с ней? Ожог? Перелом? – Нет, сеньора, – мужчина взглядом указал в дальний угол, где суетились швеи и тот самый тип в серо-зелёном. – Кто это? – Аптекарь. Сеньор Чилиано. Не дожидаясь больше объяснений, я бросилась туда, где мужчина и несколько женщин крутились вокруг плачущей девушки. – Что здесь произошло? – спросила я, обращая на себя внимание. Сидевший на корточках мужчина лишь мельком взглянул на меня, не прекращая наматывать на руку Шарлотты бинт, который намокал от крови в пространстве между большим и указательным пальцами. – Что произошло, – повторил он пренебрежительно. – Её ранила вон та машина, – мужчина мотнул кудрями в сторону одного из столов. – Какой глупый риск. Ставить сложные аппараты туда, где за ними не будет должного присмотра. Удивительно, что они все не наделали себе дырок в руках. Это же надо было додуматься. Я ахнула от такой наглости. Ещё один будет меня жизни учить. Но выговаривать не стала. Повернув голову туда, куда он показал, я увидела собранную швейную машинку, а на соседнем столе чуть дальше – точно такую же. – Когда их принесли? – Два дня назад, сеньора, – ответила одна из девушек. – Лучано хотел дождаться вас, – продолжил Лукас, – но ему сказали, что вы нездоровы, и он решил, что будет лучше показать швеям принцип работы этой машины. Удивительно, что Шарлотта поранилась. Здесь ведь нет ничего сложного. – Это для вас ничего сложного, – простонала Шарлотта как ребёнок. – Я всё делала, как он говорил! И вон как вышло! Всё зло от машин! В них живёт дьявол! Они просто заменят людей и оставят нас без работы! – Я много раз говорила вам всем, что это не так! – не выдержала я её истерики. – Просто ты не соблюдала технику безопасности, раз довела до подобного. Это халатность, Шарлотта. И ты поплатилась за неё. Впредь будешь внимательнее. – То есть вы считаете, что я виновата во всём?! – Осторожнее нужно быть. Вот и весь секрет, – смягчилась, когда мне на плечо легла рука Лукаса. – Её лечение за мой счёт, сеньор Чилиано. Несколько пар глаз, в том числе и аптекарская, удивлённо уставились на меня. – Что? – я непонимающе нахмурилась. – Это же травма на производстве. Работодатель обязан платить. Таня, остановись. Давай ещё номер статьи трудового кодекса Российской федерации приведи для полноты картины. – По совести, так должно быть везде, – попыталась я оправдаться. – И надеюсь, что скоро это правило введут на всех предприятиях. Аптекарь снова вернул лицу надменное выражение. Лучше бы они Ольваре позвали, честное слово. Противный мужик. Тем не менее я поблагодарила его за визит, дала денег и отпустила с миром. Следом ушла и Шарлотта, от которой теперь было мало толку. Оставшись вчетвером с Лукасом и двумя швеями, я вдруг осознала простую истину: после всего увиденного и услышанного женщины добровольно не сядут за машинки. Это становилось ясно по испуганным взглядам, которые те бросали на громоздкие конструкции с иглами, колёсами и рычагами. – Так, – я устало потёрла переносицу, – скажите, кто-нибудь ещё пытался работать с машиной? – Сеньор Лучано показал нам, но, честно признаться, я совсем ничего не поняла, – сказала одна из девушек и выжидательно уставилась на другую в поисках поддержки. Их немое переглядывание сообщало, что они давно уже спелись саботировать прогресс, что ещё больше осложняло дело. – Эта машина опасная, сеньора, – жалостливо проговорила вторая. – Игла как из арбалета стреляет. Зазеваешься и пришьёшь себя к столу. Нет, мадам, что хотите с нами делайте, но мы не станем больше рисковать и ранить руки. Они нужны нам для работы. Мы с Лукасом синхронно вздохнули тяжёлым вздохом, полным нежелания мириться с человеческим невежеством и суеверными страхами. Я вновь попыталась образумить швей: – Девочки, суть этой машины в том, что она шьёт быстро. Вы ведь знаете, что моих работниц отстранили. Две-три швеи не выполнят все заказы в срок, и мы подведём людей. А главное, фабрику придётся закрыть. Девушки потупились, не говоря больше ни слова, и я поняла, что расшевелить их получится лишь через принуждение и запугивание. Но мне меньше всего хотелось обижать их. Эти женщины имели право бояться. А хороший руководитель на моём месте не в страхе должен был держать подчинённых, а придумать, как их стимулировать. Мы же не в Древнем Египте пирамиду строим, честное слово. Хотя на миг я прониклась пониманием к фараонам. Вот только времени выдумывать методы стимулирования у меня не было. Хватило и того, что бесценные дни потрачены были на лежание в постели. – Я сам буду шить! – заявил Лукас, когда пришли Мартин с Беллой, и мы вчетвером закрылись в кабинете. Я прохаживалась из угла в угол, нервно оттягивая полупрозрачные рукава с тонкой вышивкой, которые грозились истрепаться. Остановившись напротив круглого окна, ответила, вглядываясь в панораму города: – Благодарю тебя, дорогой, но этого недостаточно. Даже если обе машины будут работать, мы не успеем до срока. Что у нас в плане? Белла зашелестела книгой учёта, которая всегда была при ней. – Форма для студентов, мадам, готова на треть, – начала она. – Ткань вчера завезли, остаётся только изготовить рубашки и брюки. Куртки уже на складе. Постельное бельё и халаты для больницы не готовы. Партия сумок для лавки господина Умбэрто не готова. Чулки и панталоны для магазина сеньоры Фредерики не готовы, как и накидки для осеннего бала учениц пансиона, – на последних словах девушка совсем сникла. – У Лукаса ещё пара заказов, от Корсы и сеньоры Ринаты. Но он сам ими занимается. – Я могу отменить их! – вызвался модельер. – Перенести. Это совершенно не срочно, Марлен. Сейчас нужно больше свободных рук для куда более важных дел. Поразмыслив ещё, я повернулась к мужчине, готовому жертвовать репутацией в свете ради блага общего дела. – Не нужно, Лукас, дорогой, – сказала, глядя на него с нежностью. – Ничего не нужно отменять. Лучше покажи, как работает эта машина. Через четверть часа я с интересом наблюдала за тем, как нить цепляется за проводящие детали механизма и, проходя сквозь ушко довольно крупной иглы, пронзает кусочек ткани, взятый для тренировки. На нём уже имелись неровные линии шитья, кое-где скомканные в небрежные узелки. И всё то время, пока я следила за движениями Лукаса и вникала в работу машинки, меня не отпускало странное чувство. Была во всём происходящем доля преемственности. Из времени во время, из мира в мир история за некоторым исключением повторялась. Потому что нигде прогресс не будет стоять на месте, пока существуют такие беспокойные головы, как у Пабло Пьезоро. Уверена, он и без меня придумал бы нечто подобное рано или поздно. Мастер всё сделал правильно. Он понял, чего я от него хочу. И когда модельер окончил демонстрацию, я не удержалась от того, чтобы погладить громоздкую и немного зловещую в своём грубом исполнении конструкцию. Но я уже любила её. А внешний вид для такой техники – дело времени. – Я верю, ты спасёшь нас, и слава о тебе разойдётся по свету, – сказала я, касаясь кончиками пальцев шершавой поверхности деревянного колеса. Не сразу поняла, что на меня теперь с особой тревогой косятся швеи, вернувшиеся за свои старые аппараты. – Смею предположить, вы научились смотреть в будущее, мадам? – усмехнулся Мартин. – И в мыслях не было, – ответила я. – Просто рассуждаю логически. Я взялась шить. Просто не могла остановиться, когда освоилась с этой праматерью устройства, которое в моё время имелось почти у каждой хозяйки. И всё же у неё был один недостаток. Машинка шумно работала. И через час сидения за ней я поняла, что у меня начинает болеть голова. – Две рубашки за час, – сказала я, поглядывая на притихших швей. – И все пальцы целы. Одно из двух: или я заключила сделку с дьяволом, чтобы он помогал мне не дырявить руки, или внимательно слежу за тем, что делаю. Чуть не рассмеялась, заметив суеверный испуг во взглядах девушек. Таня, вот вечно ты так. Когда устаёшь, мало думаешь, много болтаешь. Так они вообще уйдут и не вернутся. Сама будешь в три смены упахиваться. – Мне больше нравится второй вариант, – раздался позади меня мужской голос. Я обернулась. А когда увидела, кто пришёл, заулыбалась как девчонка.