Эпилог

Клара

Никогда не любила большие города: шум, неуютные дома и безразличные люди. Всё мчится с такой скоростью, что человек перестает быть живым и становится безликой единицей. Но иногда это даже к лучшему. Иногда мне хочется стать отчужденной, и перестать ощущать, как кровоточит сердце. Хочется стать безликой единицей.

Утро было пасмурным. Маленький тихий ресторан пустовал. Всего пара посетителей и ещё не проснувшийся официант. Я осторожно размешивала сахар, стараясь не ударять ложкой о края чашки. Я помнила, как Кристофа это раздражало. А ещё помнила, какой кофе он пьет, как, задумавшись, хмурит брови, и запах его терпкого одеколона. В голове появился почти живой образ. Захотелось прикоснуться, но образ исчез, напоминая, что он мне не принадлежит. Он счастлив с другой, а мои внутренности выворачивает на изнанку, когда я вижу его таким окрыленным. А ведь должна радоваться за него, но не могу. Боль выжигает мою душу.

Матовый бумажный пакет стоит на соседнем стуле. Я смотрела на прощальный подарок Кристофа и боялась в него заглянуть. Мне казалось, что, если я найду в нем хоть какую-то надежду, то сломя голову понесусь обратно. И мне будет всё равно, что он подумает. Во мне уже давно нет ни гордости, ни достоинства, когда дело касается него.

Но делать этого нельзя. Я оборвала связи и сожгла мосты. Охваченная ревностью и обидой, я оступилась и связалась с Эриком. Я теперь долго буду себя за это корить. И пусть Кристоф меня простил и вернул прежнее доверие, я не смогу находиться с ним рядом. Я ухожу, бросив работу, продав квартиру, я улечу в другую страну. Была бы возможность, я бы с этой планеты сбежала, лишь бы не думать, что мы дышим одним воздухом.

За спиной заиграл колокольчик – в ресторан вошел новый посетитель. Приятной внешности мужчина занял место за соседним столиком и попросил у официанта утреннюю «Ольбург Таймс». Последний тут же выполнил просьбу.

Взгляд зацепился за руку, которая держала газету – не женат. Наверное, это особенность всех женщин ближе к тридцати – сразу смотреть на наличие кольца.

Набрав в легкие воздуха, я открыла подарочный пакет. В нём оказалась небольшая коробка и письмо. Руки тут же потянулись открыть послание. Какое же разочарование было увидеть там почерк Ив:

«Здравствуй, Клара.

Не беспокойся, что тебе пишу именно я. Кристоф знает о моем намерении и поддержал мою идею.

Я несказанно благодарна, что во время произошедшего в Ясном Утесе, ты нам очень помогла. Спасибо тебе большое. И я не могла обойти стороной тот факт, что ты уезжаешь. Мне понятна истинная причина этого поступка. И как бы я ни хотела тебя отблагодарить, к сожалению, твоей печали я помочь не смогу.

Зато у меня есть для тебя подарок. Вместе с письмом в пакете лежит домашнее печенье. Оно не простое – это старый фамильный рецепт. Тот, кто съест его, влюбляется в первого, кого увидит перед собой.

Удачи тебе в новой жизни!

Иветта и Кристоф Йенсен»

Растроганная заботой, я не сдержала одинокую слезу.

– Почему такая красивая девушка сидит одна такая печальная?

Незнакомец с газетой подсел за мой столик. Видимо, он наблюдал за мной, когда я читала.

– Просто немного грустно, – я вытерла глаза ладонью. – А вы женаты?

– Нет, – он смутился.

– А любимая девушка у вас есть?

На его лице засияла приятна улыбка.

– Нет, – уверенно ответил. – Меня Генрих зовут. А Вас?

– Я – Клара. Генрих, мне подарили домашнее печенье. Давайте попробуем его вместе?

– С удовольствием…

***

Несколько лет спустя…

Сладкий болгарский перец разнес свой аромат по всему дому. На манящий запах в кухню вошел Кристоф. Он тихонько подошел к Ив сзади и бесцеремонно схватил кусочек из салатницы.

– Эй! – возмутилась хозяйка. – Дождись обеда.

Мужчина ласково обхватил её за талию и прижался губами к шее.

– Не могу. При виде тебя у меня появляется зверский аппетит, не связанный с едой.

Ив просияла, с трудом сдерживая строгость на лице. Маленький человек с двумя синими бантами на голове зашел на кухню. Платье в тон заколкам и шарик с изображением мультяшного поросенка призывали прижать ребенка к сердцу. Яркие голубые глаза внимательно осмотрели комнату в поисках жертвы.

– Папа, тиби боня, – девочка протянула руки к Кристофу.

– Видимо, фрекен нуждается в отце, – отметила Ив.

– Эта фрекен не дает мне прохода. Вот бы ещё понять, что она хочет.

– Я отчетливо слышала «Папа», что была далее для меня тоже загадка. Так что бери малышку и ищите ту самую «Тиби боню». А аппетит утолишь обедом.

– Это мы еще посмотрим.

Кристоф щёлкнул пальцами – и весь мир замер. Только Ив с хитрой улыбкой недолго следила за волшебством, потому что Кристоф страстно поцеловал её в губы, заставляя забыть на обо всем на свете. Миг близости продлился недолго. Ив прервала единение.

– Сначала «тиби боня», потом обед, затем всё остальное.

Она щелкнула пальцами, возвращая мир в нормальное течение времени.

– Когда магия была только у меня, мне нравилось больше, – бурчал недолго Кристоф, – я даже жалею, что Ясна одарила нас такой силой.

Он подхватил девочку, всё ещё стоявшую и протянутыми ручками, и, подбросив её в воздух, вышел с ней из кухни. Телевизор негромко бормотал, создавая фон. Его затмил топот, как показалась бы незнающему человеку, стаи диких скакунов. Словно стихийное бедствие, громко спрыгнув с трех последних ступенек, в комнату ворвались виновники постоянного беспорядка в доме. Ликующие возгласы и глухой стук тупых предметов заставил Ив оставить кухню и взглянуть, что происходит в гостиной.

Два мальчика лет пяти, размахивая деревянными мечами, словно рыцари, сражались посреди просторной комнаты.

– Молодые люди, вы что здесь устроили?

– Ну мам! – взмолились близнецы. – Можно мы ещё поиграем?

– С оружием только на улице и под присмотром взрослого. Сдали быстро клинки.

Опустив голову, мальчики сложили игрушки к ногам Ив.

– И чем нам теперь заняться?

– Поиграйте в спокойную игру. Скоро уже будет обед. И придёт тетя Мариса.

– Пойдем, посмотрим в нашей комнате мультики, – легонько толкнув брата, мальчики поднялись на второй этаж.

Вернуться к приготовлению Ив не дал звонок в дверь. Отворив, она увидела миловидную девушку с длинными белыми волосами.

– Твою ж моль, Ив. Чем это так вкусно пахнет? – вместо приветствия произнес бывший фамильяр.7d423c

– Жаркое в гранатовом соусе с орехами. Кристоф его очень любит.

Гостью прошла в кухню вперед хозяйки и открыла кастрюлю, из которой исходил божественный аромат.

– Какая прелесть! Когда я была питоном, оно меня так не привлекало. А сейчас я бы хвост дала на отсечение ради тарелки этого блаженства.

Она взяла ложку и зачерпнула жаркое, начала сдувать с него пар.

– Что, Мариса, до сих пор питаешь страсть к железным кастрюлям, – пошутил Кристоф.

Он вошел на кухню с сидящей на плечах дочкой.

– Тебе тоже привет, Кристоф. Вот смотрю на Анну и глаз не могу оторвать – вылитая копия маленькой Ив.

– Наша принцесса, – довольно произнес Кристоф.

Услышав своё имя, девочка залилась заразительным смехом и радостно захлопала отца по голове, отчего все взрослые рассмеялись.

– Вы слышите это? – насторожилась Мариса.

– О чем ты? – спросила Ив.

– Песенка…

«Блинки, Блинки.

Лучший в мире кенгуренок!

Блинки, Блинки

Радуется мама и ребенок!

Блинки, Блинки…»

– Кристоф! Ты почему не запретил этот чертов мультфильм? – перепугано воскликнула Ив.

– Быстрей, они на второй этаже. В своей комнате.

Взрослые на лету забежали в комнату мальчишек, где звук детского телешоу перебивала детская ссора. Отворив дверь, они улыбнулись.

Двое близнецов кричали друг на друга, выясняя отношения. Их головы украшали уши кенгуру, а из штанов торчали кенгуровые хвосты.

Ив укоризненно посмотрела на Кристофа. Он пожал плечами, разводя руки в сторону:

– Ну, забыл я подписать этот законопроект. Но завтра первым делом им займусь. Обещаю!