Глава 11. Джиа

Яйца у него были.

Еще какие огромные. Если бы нужно было нанести быстрый удар ногой, наверняка я бы не промахнулась.

Посадив пожилую пару за столик, я наблюдала, как этот придурок флиртует с какой-то женщиной в баре. Он торчал здесь с того самого времени, как приперся сюда с отпечатком моей пятерни на физиономии. Очевидно, Раш ранил мое сердце сильнее, чем его самого моя оплеуха, потому что этот дебил уже вовсю смеялся и флиртовал, явно наслаждаясь собой, в то время как во мне продолжал кипеть гнев.

Женщина поднялась, и рука Раша тут же легла ей на спину. В прикосновении и в их общении в целом было что-то фамильярное. Пожалуй, это была одна из его летних шлюшек. Издали я смотрела, как он провожал ее к лестнице на крышу.

Она определенно была старше. Тридцать с хвостиком или даже за сорок. Не похожа на других женщин, которые ошивались в баре и чуть не мастурбировали на него. Эта не была одета как шлюха.

Закатанные по щиколотку джинсы и свободная, почти до колен футболка. На ногах не обычные шпильки, которые обожали эти сучки, а сандалии с маргаритками.

Ты что, издеваешься надо мной?

У него хватило наглости на улице разговаривать со мной подобным образом, а сейчас прямо у меня под носом спокойненько перейти к одной из своих майско-декабрьских потаскушек.

Ну нет.

Ни за что!

Лавируя между посетителями, я помчалась к лестнице. Взбежав на крышу, почувствовала, как мой пульс участился.

И как раз застала момент, когда Раш, поставив кресло для дамы, усаживался напротив нее. Было видно, что им очень хорошо вместе, а он – не побоюсь этого слова – улыбался как дурак.

Кровь у меня так и кипела, когда я напряженно смотрела, как Раш прошествовал к бару, заказал бокал вина и отнес его за столик.

Прерывисто дыша, я стояла у входа и наблюдала за ними издалека, пока терпение не лопнуло.

– Ты сейчас издеваешься надо мной? – как буря прорвавшись к их столику, выдохнула я.

Вскочив от неожиданности, Раш протянул руки, явно пытаясь погасить вспышку моего гнева.

– Джиа… это…

– Нет, – я отказалась отступать, – прости, но я не собираюсь заткнуться.

– Джиа! – рявкнул он громче.

В баре было полно народа, и никто, казалось, не замечал нашей перепалки, кроме спутницы Раша. Ее глаза были прикованы ко мне.

– Какую игру ты ведешь? – не обращая внимания на протест, сказала я прямо в глаза боссу. – Минуту назад на улице ты спрашиваешь, не трахал ли кто меня в задницу, а в следующую ты уже выпиваешь и ужинаешь с какой-то женщиной?

Спутница Раша невольно поежилась.

– Стоп. Остановись. – Раш стиснул зубы.

– Нетушки. Я…

Тут он оторвал меня от земли. Прежде чем опомнилась, этот мужлан уже выносил меня из бара.

Я дрыгала ногами и кричала:

– Что ты делаешь?

Не отвечая, Раш донес меня до лестничного пролета и поставил на пол, крепко прижав к стене.

Впившись в меня глазами, он не говорил ни слова, пока мимо сновали посетители, которые хотели пройти на крышу.

– Кто эта женщина? – тяжело дыша, спросила я вне себя от ревности.

Прежде чем ответить, он несколько секунд смотрел на меня и наконец выдохнул:

– Это не женщина в том смысле, в каком ты подумала. Это моя мать.

Неожиданно кровь потоком заструилась по моим венам.

Нет.

Этого не может быть.

– Твоя… – я откашлялась. – Ты врешь. Это… она… я всего лишь… ох… нет.

Я обеими руками схватилась за голову.

– Я только что сказала это перед твоей матерью?!

– Да, черт подери, именно это ты и сделала.

Я впала в дикую панику.

– О боже, Раш. Прости! Я не знала.

Босс, похоже, готов был взорваться.

– Возвращайся к работе, – скомандовал он, – и не смей приближаться к крыше.

– Раш… – взмолилась я.

Кипя от гнева, он пошел прочь, оставив меня одну на площадке. Потом обернулся и, обнаружив, что я все еще торчу не месте, рявкнул громче:

– Пошевеливайся!

Не знаю, сколько времени я провела в неподвижности, уставившись невидящим взором в пространство, пока Дуб не прервал мое оцепенение:

– Ты в порядке, Джиа? Какая-то бледненькая…

До закрытия оставалось уже недолго. С тех пор как я, совершенно этого не желая, выставила себя на посмешище перед его матерью, Раш не спускался из бара на крыше. Хотя мне сразу хотелось броситься домой сломя голову, каким-то чудом удалось продержаться до конца смены.

Я повернулась к Дубу и сказала, едва сдерживая слезы:

– Я облажалась, Дуб… по-настоящему облажалась.

Дуб подвинул стул ко мне поближе и произнес:

– Не хочешь рассказать, что случилось?

– Если честно, нет.

– Дай угадаю. Это связано с боссом?

– Как ты догадался? – Я закатила глаза.

– Дикое предположение, – вздохнул он, – не знаю точно, что произошло, но подозреваю, дело в Раше, который надулся на что-то.

– Ну да, хорошо, он надулся.

Дуба, казалось, вся эта ситуация только забавляла.

– Моя дочь Джеззи… она в пятом классе, понимаешь? На днях меня вызвали в школу, потому что один парень доставал ее… дразнил, дергал за волосы… и все такое прочее.

– И что?

– Мама пацана тоже явилась. И знаешь, что сказала? Что дома у парня Джеззи не сходит с языка. Похоже, он без ума от нее, но показывает свою симпатию таким вот забавным способом.

– И к чему это ты клонишь, Дуб?

– Думаю, сама сложишь два и два. – Он поднял бровь.

– Знаешь, сегодня чувства Раша или их отсутствие ни при чем, – зардевшись, сказала я, – сегодня на сто процентов виновата я сама.

Выдохнув, я решила рассказать, что произошло.

– Решила, что мать Раша – это его прежняя пассия, ринулась наверх и при ней наболтала то, чего не следовало. Сказанного уже не воротишь, и я абсолютно уверена, что сейчас босс готов убить меня.

– Вот это да. О’кей. Что ж… во-первых, подозреваю, что босс хочет много чего сделать, когда дело касается тебя, Джиа, но это далеко не убийство. – Он засмеялся. – Все же, что такого ужасного ты наговорила? Что ты сказала?

Я потрясла головой.

– Даже не могу повторить. По иронии судьбы, я перефразировала то, что он сказал мне лично. Чувствую, меня сейчас стошнит.

– Так, не пори горячку, давай на секунду вернемся назад. Хорошая новость состоит в том, что Мелоди очень земная. Пожалуй, она просто посмеется над этим. И она вовсе не ханжа. Уверен, что Раш уже все объяснил ей.

– Что именно он объяснил? Что на него работает идиотка, которая выкрикивает вещи откровенно сексуального характера посреди переполненного бара… перед его матерью?

– Откровенно сексуального характера? Ничего себе. Хреново оказаться на твоем месте.

– Ага. Точно. Хреново.

– Да шучу я. – Дуб засмеялся.

– Если серьезно, – вздохнув, сказала я, – даже не знаю, что бы я сказала, если бы она сейчас стояла передо мной.

Дуб глазами показал на кого-то за моей спиной.

– Что ж… у тебя появился шанс узнать.

Что?

Медленно обернувшись, я увидела мать Раша.

Сердце у меня упало в пятки.

– О-о… здравствуйте, миссис… мисс Рашмор.

– Зови меня Мелоди, Джиа.

Она знает мое имя. Хотя с другой стороны, Раш же выкрикнул его, когда безуспешно пытался спасти от того, чтобы я выставила себя идиоткой.

Боже, она была настоящей красавицей. Каштановые, до плеч, волосы, более светлые на концах. Голубые глаза сияют. Чем-то она походила на юную Голди Хоун. Невысокая, с меня ростом. Сложно было представить, что столь миниатюрная женщина родила такого великана, как Раш.

Я неловко улыбнулась.

Дуб выглядел слегка смущенным.

– Приятно вас видеть, мисс Мелоди. Потрясающе выглядите, как и всегда.

– Привет, Дуб. – Она махнула рукой.

Он встал с явным намерением уйти. Мне стало нехорошо: я лишалась единственного посредника между нами.

Ну пожалуйста, не уходи!

Но Дуб ускользнул, оставив меня один на один с матерью Раша.

Она первой нарушила молчание:

– Сын запретил мне знакомиться, но, к несчастью для него, он не мой босс.

От ее улыбки стало значительно легче.

– Я очень рада, что вы пришли сюда. Я бы не отважилась, потому что чувствую себя ужасно и по-настоящему огорчена тем, что наговорила ему наверху в вашем присутствии. Это было грубо и унизительно, совсем не похоже на меня. Мне не пришло в голову, что вы – мать Раша. Честно говоря… вы выглядите такой юной, подумала, что вы встречаетесь, вот и заревновала.

– Что ж, лесть всегда приятна, – она усмехнулась, – понимаю, что ты расстроена. Но ведь ничего страшного не произошло. Все говорят и делают что-то под влиянием момента.

Мы улыбнулись друг другу.

– В любом случае не могу выразить, как сожалею о своих словах. Простите за ту сцену в баре.

– Принимаю извинения. Но ведь все в порядке.

Я огляделась вокруг.

– А где же Раш?

– Ушел по делам… что-то вроде доставки алкоголя, которая должна состояться до завтрашнего дня, но никогда не приходит вовремя. Воспользовавшись моментом, я нашла тебя. Надеюсь, ты не возражаешь.

– Конечно, нет.

– Не отрываю тебя от работы? – спросила Мелоди.

– Нет, моя смена подошла к концу. Пора закрываться.

– Сын мне все объяснил. И что ты не знаешь, кто я такая, и что сам спровоцировал твой взрыв. Думаю, мне надо извиниться за его поведение.

Меня поразило, что Раш взял на себя вину и что он так искренен со своей матерью. Но все же ту безобразную сцену устроила я, именно я позволила себе так выражаться. Ни за что не позволю, чтобы он взвалил все на себя.

– Беру на себя полную ответственность за свои слова. Обычно я так не выражаюсь, особенно на публике, особенно во время работы. Но иногда атмосфера между нами накаляется. Ваш сын… как бы это сказать… немного сводит меня с ума.

– Не завидую тебе, – Мелоди понимающе улыбнулась, – им нелегко управлять, моим Хитклиффом.

Тут она быстро прищурила глаза и от смеха закрыла рот рукой.

– Я хотела сказать – Рашем. Извини. Старая привычка. Убьет, если узнает, что у меня вырвалось это имя.

– Все в порядке… я знаю, что его зовут Хитклифф.

– Он сказал тебе? – сильно удивилась Мелоди.

– Вытянула из него это, ага.

– Молодец.

– Итак… мне не повезло, правда?

– Что ты имеешь в виду? – Она склонила голову набок.

– В смысле романтики. Ваш сын совсем безнадежен?

– Я бы так не сказала. Скорее он не из легких. Его не так просто понять. Раш не всегда раскрывается сразу. Но у него огромное сердце. Правда, до людей это не сразу доходит. У него много чего внутри, и нужно постараться, чтобы слой за слоем снять его защиту.

– Я уже поняла.

– Раш получил много жестоких уроков. Его ранили люди, которые должны были любить. И хотя он ведет себя так, будто ему на это наплевать, такое отношение повлияло на его образ жизни, породило постоянную настороженность.

– Как я понимаю, это касается его отца?

– Он без ума от тебя, – сказала Мелоди, внимательно изучая мое лицо.

Мое сердце сошло с ума.

– Он сам сказал это?

– Не прямо. Но он был очень озабочен, чтобы я не подумала о тебе плохо. Вообще не в обычаях Раша делиться информацией о женщинах, с которыми он общается. Свою личную жизнь он не открывает никому. Но о тебе он немного рассказал за ужином… что ты писатель.

– Рассказал?

– Да.

Это напомнило мне о…

– Кстати, – произнесла я, – хочу поблагодарить вас. Раш как-то рассказал мне, что, когда наступает творческий кризис, избавиться от него и страхов, с ним связанных, вам иногда помогает кино. Я попробовала, и, знаете, помогло: потом впервые за долгое время у меня был очень продуктивный день.

– Замечательно! Да, это один из моих проверенных способов. Рада, что тебе он тоже помог.

– Вы часто бываете в «Высотке»? Я вас раньше здесь не встречала… вроде бы.

– Приезжаю сюда раз в месяц или в два.

В отличие от своего сына Мелоди была тактичной, говорила мягко.

– Сегодня хотелось запечатлеть на холсте закат над океаном.

– Вы сегодня рисовали?

– Да. Раш заранее поставил мой мольберт на крышу.

– Как удобно. Можно посмотреть на вашу картину?

Мелоди заметно взволновалась.

– Конечно.

Когда мы поднялись на крышу, я нервно оглянулась в поисках Раша. Мелоди подвела меня к стоящему в углу холсту, который был прислонен к стене.

Она подняла картину и показала мне.

– Получилось не идеально, но в целом я довольна.

С помощью смешанных бликов оранжевого, пурпурного и желтого Мелоди удалось прекрасно передать ошеломляющие краски заката над океаном. Точно были изображены облака. Невозможно было понять, как сочетанием зеленого, голубого и белого художница сделала живым нарисованный на холсте океан. Казалось, волны движутся к берегу. Мое внимание привлекла одинокая раковина с искусными белыми и коричневыми линиями. Она просто лежала на тщательно выписанном бежевом песке. Хотя раковина была совсем маленькой, она была центром картины, все остальное казалось лишь фоном.

– Как это прекрасно. Здорово, что у вас есть возможность просто сесть и нарисовать что-то по своей прихоти. Как долго вы создавали эту картину?

Мелоди опустила картину на пол, прислонив ее к ножке стола.

– Часа полтора. Но не всегда так легко дается. Наверное, с писательством то же самое: иногда вы просто чувствуете это в себе, верно? Творчество начинает струиться по вашим венам, и нужно бросить все на свете и отдаться порыву. Вот почему мне необходимо было оказаться сегодня на берегу.

Когда художница заговорила об искусстве, ее глаза наполнились настоящей страстью.

Эта женщина восхитительна.

– Понимаю, о чем вы говорите, Мелоди, – произнесла я, – нечто похожее я чувствовала, когда идея книги пришла мне в голову. Первые три главы появились на одном дыхании. А после того как заключила договор с издательством, начала прессовать саму себя, и все прекратилось.

– Раш сказал, что ты пишешь в романтическом жанре?

Я опять поразилась тому, как много он рассказал обо мне своей матери.

– Да. Современном. Если я смогу продолжить, конечно.

– Ничто так неспособно помешать творчеству, как давление. Могу представить. В прошлом я написала несколько работ на заказ. Между тем, что делаешь по своей воле, и тем, что по обязанности, огромная разница.

– Совершенно верно.

– Ты найдешь свой путь, обретешь вдохновение, Джиа. Это обязательно случится.

Не хочу ее отпускать.

– Благодарю. Надеюсь, так и будет.

Мы стояли, глядя друг на друга. Можно было подумать, что я ей тоже нравлюсь. Не хотелось с ней расставаться. Мелоди Рашмор очаровала меня.

– Я бы хотела иногда полюбоваться вашими картинами, – вдруг сорвалось у меня с языка.

Надеюсь, я не была слишком наглой, предвосхитив ее ответ.

– Конечно. Добро пожаловать ко мне домой в любое время, когда захочешь. У меня есть студия со множеством картин.

– Правда? Я была бы очень рада.

– А теперь что здесь такое? – подошел сзади Раш.

От него пахло дымом. Мой пульс участился. Не могла предсказать реакцию на болтовню с его мамой, но решила вести себя хладнокровно.

– Возьмешь меня в студию твоей мамы? Хочу увидеть ее картины. Все до единой.

Его брови вопросительно поднялись.

– Это правда?

– А как же. – Я скрестила на груди руки.

– Если бы я знал, что вы тут споетесь, быстрей бы шевелился, – сказал он.

– У нас с Джией много общего. – Мама лукаво улыбнулась.

– Разумеется, обе – занозы в заднице, – сострил он.

По отсутствию реакции на слова сына я поняла, что Мелоди привыкла к его сарказму, и с облегчением подумала, что он не кажется больше таким взбешенным.

– Вы уезжаете сегодня? – поинтересовалась я у Мелоди.

– Нет. Останусь на пару дней.

– Каждый год, когда мама приезжает сюда на свой день рождения, мы ходим в одно местечко, где дают ее любимые блинчики к завтраку, – произнес Раш.

– Завтра у вас день рождения? – обернулась я к Мелоди.

– Нет, сегодня.

– О боже мой! С днем рождения!

– Благодарю. Раш попросил шеф-повара приготовить для меня специальное блюдо. Лосось «Оскар». Вкуснотища!

У меня потеплело на сердце от того, как нежно и внимательно он относится к своей маме. Мне очень нравилась эта сторона его натуры. Если бы в остальное время он не был бесчувственным придурком.

Порывшись в кармане, Раш протянул матери ключи.

– Вот. Возьми, откроешь сама.

– Вернешься ночью? – спросила Мелоди.

Похоже, она хорошо знала сына, чтобы понять, что он может не прийти ночевать. Предполагалось, что заночует в гнездышке какой-нибудь шлюшки.

– Да. Закончу здесь кое-какие дела. Встретимся дома. Оставь здесь принадлежности для рисования. Сложу их в машину и привезу потом.

– Благодарю. Звучит отлично. Сгораю от нетерпения принять горячую ванну.

Мелоди обернулась и раскрыла объятия.

– Джиа… очень рада с тобой познакомиться. Скажи, когда захочешь приехать. Заварю чай и освобожу вечер.

– Замечательно, Мелоди, – произнесла я, обнимая ее. – Спасибо. Планирую это сделать. Очень приятно было познакомиться.

Она стала было уходить, но вдруг остановилась.

– А ты не хотела бы оставить у себя картину, которую я сегодня нарисовала? У меня их столько… уже не могут вместиться в студию.

– Боже, я была бы счастлива. Вы уверены, что хотите подарить ее мне?

– Абсолютно. Рада, что она будет у тебя.

Мелоди подошла к картине и протянула ее мне.

– Огромное спасибо! Этот подарок исправил мой вечер. Повешу ее в своей комнате.

Я проследила, как она направилась к лестнице и исчезла из виду. Ресторан уже закрылся, и мы с Рашем остались на крыше одни.

Держа в руках картину, я рассматривала ее.

– У тебя потрясающая мама.

– Не буду спорить.

Положив картину на стол, я несколько секунд смотрела на Раша.

– Что случилось? – спросил он. – Почему ты так странно на меня смотришь?

– Ничего не случилось.

– Дай-ка угадаю… не можешь понять, как у парня с таким черствым сердцем и скверным характером может быть такая мягкая, нежная, ласковая мать?

– Я этого не сказала, – засмеявшись, произнесла я.

– Но подумала.

– Нет. Точно не подумала, потому что наверняка знаю, что ты тоже хороший человек. А теперь поняла, откуда у тебя вторая сторона натуры. Ты был добр со мной. Просто иногда ты стремишься все испортить.

Я помолчала.

– Хочу, чтобы ты знал: я извинилась перед твоей мамой за свое поведение в баре. А теперь извиняюсь перед тобой.

– Все в порядке. Разве что… ты травмировала мою мать осознанием того, что ее драгоценный сын любит вскрывать задницы. Теперь ее ждут ночные кошмары. – Босс подмигнул.

– Ты чокнутый.

Мы оба расхохотались. По крайней мере, он больше меня не ненавидел.

– Прости, тогда, на улице, я потерял контроль, – сказал он, когда смех затих.

– Вовсе нет. – Я покосилась на него.

– Ты права, пожалуй, я бы снова повторил то дерьмо.

– Представляю.

– Ты разозлила меня, разговаривая с этим придурком-барменом, вот я и потерял голову.

– Что же, если ты не хочешь быть со мной, значит, должен привыкать к подобным сценам.

– Это не значит, что такие сцены должны мне нравиться, особенно прямо под носом, на рабочем месте.

Не желая обсуждать это сейчас, я выдохнула.

– Мы можем забыть обо всем, что случилось сегодня вечером? За исключением знакомства с твоей потрясной матерью?

Тут Раш удивил меня ответом.

– Разумеется. Легко.

Раш пошел к бару.

– Хочешь стаканчик на ночь?

– Я за рулем. Взяла сегодня машину Райли. Так что выпить не получится.

Не обратив внимания на мои слова, Раш схватил стакан.

– Сделаю послабее и не дам выпить больше одного.

– В чем подвох? Как я должна выругаться, чтобы заслужить сегодняшнюю бесплатную выпивку?

– Ну… ты намекнула в присутствии моей мамы на анальный секс, детка. Так что я бы сказал, что вполне заслужила.

Не знаю, от смущения или от того, что босс назвал меня деткой, по спине пробежала дрожь.

– Мой бог, неужели это на самом деле случилось? – Я прикрыла рот рукой.

– Боюсь, что на самом деле.

Я молча наблюдала за тем, как он готовит какую-то фруктовую смесь, сует в стакан маленький зонтик и подвигает ко мне стакан.

Делая глоток, я подумала о том, как сразу прониклась симпатией к Мелоди.

– Жизнь – забавная штука.

– Забавная? – Он выгнул бровь.

– Ага. Подумала о том, что у нас с тобой зеркальные жизненные ситуации. У меня отличный отец, но нет матери. А у тебя потрясающая мама, но нет отца. То есть он есть… но ты понимаешь, что я имею в виду.

Наклонившись к стойке бара, Раш на мгновение закрыл глаза.

– Да, к сожалению, понимаю… что ты имеешь в виду.

– В любом случае нас это роднит. Общаясь с Мелоди, я немного позавидовала тебе, потому что всегда хотела, чтобы у меня была такая вот мама. Но потом напомнила себе, что тебе тоже кого-то не хватает.

Раш вытирал стойку бара, но потом остановился и посмотрел на меня.

– Даже не знаю, почему говорю тебе все это. Наверное, это всего лишь…

– Я о том же подумал, когда встретил твоего отца.

– Правда? – Меня удивило его признание.

– Правда. Помню, подумал, что хотел бы видеть такого крутого чувака своим отцом. Так что ты не сошла с ума. Зависть – дело естественное. Иногда не понимаешь, чего тебе не хватает, пока не столкнешься с этим лицом к лицу.

– Ага. Точно.

Раш сформулировал мои собственные мысли.

– У тебя тонкая душа, парень.

Мне хотелось проторчать с ним в баре всю ночь. Поймав себя на том, что опять падаю в бездну, хотя думала, что нахожусь на пути преодоления своих чувств, я сделала над собой усилие.

– Мне действительно надо идти.

Раш вышел из-за стойки бара и остановился прямо передо мной.

– Будь осторожна на дороге.

Раш находился в опасной близости, тонкий аромат одеколона, смешанный с запахом дыма от сигарет, сводил меня с ума, напоминал о ночи, которую он провел в моей постели. Я хотела идти, но не могла двинуться с места. Соски стали твердыми, как камень, и вдруг я почувствовала необходимость ответить на его вопрос.

– Никто никогда не входил в мои задние двери, но перед правильным человеком я их открою. Широко.

И, не дожидаясь его реакции, проскользнула мимо и направилась к двери.