Глава 12. Раш

Я еле-еле заснул.

Я еле-еле проснулся.

Я был в полном дерьме.

Нечего и говорить: после слов, что прошлой ночью вырвались у Джии, мой член повел себя не лучшим образом.

Черт. Меня. Побери!

Прежде чем отправиться на завтрак с мамой, надо было взять себя в руки.

В конце концов, изрядно подрочив под холодным душем, я спустился вниз. Обычно ничем подобным я не занимаюсь. Предпочитаю находиться внутри настоящей женщины, но что поделаешь, не имея возможности воплотить свои мечты в реальность, лучшее, что я мог себе позволить – это мысли об анальном сексе с Джией во время мастурбации.

Когда я наконец возник на пороге кухни, мама уже ждала меня.

– Доброе утро, соня!

– Привет, ма, – сказал я, наливая приготовленный ею кофе.

– Я уж и не ждала, что ты когда-нибудь спустишься.

– Ага, дрых без задних ног. Давай поедим что-нибудь. Помираю от голода.

От голода по твоей заднице, Джиа.

– Я хотела подождать, пока ты спустишься, но позавтракать с тобой не смогу. Надо домой – совсем забыла, что сегодня доставят диван.

– Эх, жалко…

– Почему бы тебе не позвонить Джии? Попроси ее позавтракать с тобой. Мне нравится эта девочка.

– Ну, мам…

– А ну-ка присядь, Хитклифф.

Черт. Если мать усаживает тебя рядом и называет Хитклиффом – это всегда плохой знак. В последний раз такое произошло, когда мне было семнадцать и она сообщила, что наша собака умерла.

Однако я подтащил стул и уселся.

– Сын, ты знаешь, что я редко сую нос в твою личную жизнь.

Я взмолился, чтобы после вчерашнего дебоша с задницей все так и оставалось.

– Знаю…

– Ты никогда не рассказываешь о своих женщинах. По правде говоря, единственный раз я видела девушку, с которой ты… встречался… вылезающей посреди ночи из окна твоей спальни. Ты тогда был еще подростком.

Глаза у меня вылезли из орбит.

– Ты знала об этом?!

– Конечно. И о водичке, которую вы наливали в ликер, чтобы скрыть свое воровство, – засмеялась она, – а первое тату ты сделал в шестнадцать, но не показывал, пока не стукнуло восемнадцать. И о каждом случае, когда ты выкатывал мою машину с подъездной дорожки, чтобы «одолжить» ее на вечерок, если я запрещала являться домой поздно, тоже в курсе. Кстати, очень ценю, что ты каждый раз после этих «отлучек» наполнял бак.

– Почему же ты никогда даже не намекала насчет всего этого дерьма? – Я ошарашенно потряс головой.

– Ну это же часть взросления, дорогой. Я следила за тобой на расстоянии, чтобы убедиться, что ты не перегибаешь палку и не ввязываешься во что-нибудь слишком опасное. Но мне надо было позволить сыну жить и получать опыт самому, пока он находится под моей крышей. Если бы ты начал бузить после того, как съехал, некому было бы присмотреть за тобой. Это как дети, которые напиваются в первый раз, когда поступают в колледж. Они ведь попадают в гораздо худшие передряги, чем те ребята, которые получили свои первые уроки дома.

– Это… не знаю даже, что и сказать. Наверное, прости. За то, что притаскивал девчонок домой и вообще вел себя отвратительно.

– Не стоит, – мама улыбнулась, – я не затем рассказала все это, чтобы ты расстроился и начал извиняться. А чтобы показать, что, когда ты пытаешься скрыть что-то от меня, это далеко не всегда удается.

– Ты это к чему, мам?

Она наклонилась и похлопала меня по руке.

– У тебя чувство к Джии. А у нее к тебе. Сильное чувство.

Я запустил пальцы в волосы.

– Она не обычная потас… – я вовремя осекся, – она не из тех, с кем можно провести время и забыть об этом, не причинив ей боль, мам.

– Так зачем же тебе уходить и причинять ей боль?

Я хотел ответить, но сказать было нечего.

– Милый мой мальчик, иногда мысль о том, что все будет плохо, отнимает у нас прекрасные дары, которые посылает жизнь.

Моя мать не из тех людей, которые раздают советы направо и налево. Лучшему, что есть во мне, я научился, наблюдая за ее поступками, за тем, как она себя ведет. Так что несколько минут я обдумывал мамины слова. Я хотел быть с Джией, но не так, как это обычно бывало с другими женщинами: ужин и пара часов в постели. Я хотел находиться рядом, разговаривать с ней. Хотел отвести Джию к матери, увидеть, как загорятся ее глаза, когда она впервые увидит картины. И конечно, я был на грани помешательства от желания быть внутри нее – и не просто кончить. Я отчаянно желал заполнить собой все отверстия этой проклятой женщины. Всего несколько дней назад я хотел трахнуть ее в припухлый ротик. А как раз вчера был день задницы. Так почему же я не давал нам шанс быть вместе?

На это был только один ответ. И он мне очень не понравился.

Черт возьми, я боюсь!

Придя к этому неутешительному выводу, я взглянул на маму, которая спокойненько сидела и попивала свой чай, ожидая, пока я очнусь. Изучающе посмотрев на меня, она заговорила снова:

– Если боишься влюбиться в кого-то, то это значит, что ты готов, милый мой.

А я-то все эти годы был уверен, что так ловко скрываю от матери все свои делишки. Я снова встряхнул головой.

– Ты всегда была таким философом, а я и не замечал.

– Знаешь, самые заядлые философы тоже влюбляются, – засмеялась мама.

Эти слова больно задели меня. Конечно, я знал, что отец повел себя с ней как последняя скотина, но никогда по-настоящему не задавался вопросом, почему, пока я не вырос, у мамы не было бойфренда. Что за черт… это был странный разговор.

– Почему ты никогда не ходила на свидания, когда я был маленький?

– Я по-настоящему любила твоего отца, – вздохнула она, – тогда он не был таким, как сейчас. По крайней мере, не показывал худшие стороны своего характера. Или я не хотела их видеть. Когда узнала, что он женат, была просто ошеломлена. Тогда он и показал свое истинное лицо… Выздоравливала я долго, к тому же была слишком занята воспитанием своего прекрасного сына… работой… живописью. Вернее, делами я оправдывала свое нежелание впускать кого-то в свою жизнь. Возможно, ты не захочешь услышать это, но… я не вела такую уж целомудренную жизнь, хотя ты никогда не видел мужчин, с которыми я встречалась.

– Ты права. Определенно не хочу ничего такого слышать.

– Мой взгляд на отношения был ненамного лучше твоего, – мама улыбнулась, – поэтому мне так ясно, что с тобой происходит. Это так похоже на жизнь, которую я вела долгие годы.

– И вот ты даешь мне советы. Хотя сама их не придерживаешься.

Тут мама встала и, прежде чем сесть обратно, поставила кружку в раковину.

– По правде говоря, я последовала своему совету. Встретила кое-кого.

Мои брови подпрыгнули сами собой. Все это было как-то странно.

– О, неужели?

– Его зовут Джефф. Он куратор арт-галереи. Мы уже почти год как вместе.

– Целый год? Почему ты ни разу даже не упомянула о нем? И не познакомила нас?

– Сама не знаю. Вначале я думала, что все будет как обычно. Не ожидала, что во мне появится и расцветет такое красивое чувство.

Ничего себе!

– А сегодня ты просто решила открыться, так ведь?

Мамуля засмеялась и встала. Впервые за долгое время я присмотрелся к ней внимательней. Она выглядела по-настоящему счастливой.

– Надо идти, а то прозеваю диван. И тогда сдерут деньги еще за одну доставку. Почему бы вам с Джией не заглянуть ко мне на ланч на следующей неделе? Я бы показала ей свои работы, потом мы могли бы пойти в галерею Джеффа, посмотреть, что там есть, и вместе пообедать. Думаю, вам пришла пора встретиться.

Мама подошла, и я крепко обнял ее. В груди защемило от мысли о том, что у Джии нет матери, которую она может обнять. Даже захотелось поделиться своей.

– Подгоню для тебя машину.

Поймав мамин взгляд в зеркале заднего вида, я помахал вслед отъезжающему авто.

Задумавшись, я стоял на подъездной дорожке возле дома.

И тут до меня дошло, что я только что назначил двойное свидание с собственной матерью и с женщиной, с которой даже не встречаюсь.

* * *

Я притворялся, что чиню автомобиль… впервые.

Пропустив мимо ушей предложение мамы пригласить Джию на завтрак, я тем не менее решил провести время, якобы ремонтируя ее машину, которая была уже в порядке, но об этом я ее хозяйке не сказал. То есть починил, а потом проиграл пари, чтобы иметь возможность делать ремонт, который уже не требовался. Все, что имело отношение к этой женщине, становилось немного чокнутым.

Тем не менее я валялся под «Ниссаном», слушал музыку и притворялся, что занимаюсь всякой ерундой. Постучав в дверь, взял ключи, которые типа были необходимы, чтобы починить тормоза и шины.

Сказал, что пришел отработать проигранное пари и должен начать прямо сейчас, чтобы потом отправиться на одну из своих строительных площадок. Правда была в том, что по субботам бригада не работала. Просто не хотел заставлять ее приглашать меня остаться или что-то в этом роде. Голова еще немного кружилась от разговора с матерью, и я не был в нужном расположении духа, чтобы проводить время с Джией.

Примерно через полчаса после начала псевдоремонта я почувствовал шлепок по бедру и вылез из-под капота.

Черт побери!

Я даже не попытался скрыть глупую ухмылку. Рядом с машиной стояла Джиа в желтом бикини, держа в руках два стакана с чем-то вроде холодного чая. Пышную и до чертиков манящую грудь еле скрывала крошечная полоска материи.

– Что за хрень на тебе надета, – прохрипел я наконец.

Она посмотрела вниз.

– Купальник. Погода отличная, так что я собираюсь часок-другой поваляться у бассейна, прежде чем начну писать.

– Это же просто лоскутки. Будто кто-то покромсал нормальный купальник.

Джиа склонила голову набок.

– Хочешь сказать, что тебе не нравится?

– Ты носишь это на людях?

– Обычно нет. Только дома, потому что его и правда не так много. Но он прекрасно подходит для загара.

– Хорошо.

Не спрашивая, я выхватил стакан из ее рук и залпом опрокинул. Сегодня было не так уж жарко, но внезапно я начал потеть.

– Благодарю за чай. Тебе лучше вернуться во двор, а то обвинят в непристойном виде.

Она прищурила глаза.

– Придурок.

– Ага. Знаю. Ясно дали понять. Ты… и моя мать.

Джиа надула губки.

– Хочешь, чтобы я всегда хреново чувствовала себя из-за этого?

– Очень может быть. – Я оскалился.

Тут Джиа показала мне язык.

Дьявол, до чего же мне хочется видеть, как этот язычок лижет головку моего члена.

Я сел на подъездную дорожку, приготовившись снова лечь под машину и закончить свой фейк-ремонт.

– Если понадоблюсь, буду у бассейна.

Я снова устроился под капотом.

– Ладно.

Ну конечно, это был еще не конец. Ведь это же Джиа.

– Раш!

Я выполз наружу.

– Что?

Лукавая усмешка пробежала по ее лицу.

– Просто не хочу, чтобы ты пропустил мой уход. Учитывая твою одержимость моей задницей в последнее время.

И прежде чем я успел что-то ответить, она повернулась, показав заднюю часть своего купальника. Вернее, ее отсутствие. На Джии были стринги, которые открывали два идеальных полушария, и они, покачиваясь, дразнили меня, пока их хозяйка шествовала к дому.

Господи Иисусе! До этого я никогда не задумывался о Боге, но сейчас, когда он испытывал мое терпение, понял, насколько он бессердечен.

* * *

Джиа загорала во дворе. Разумеется, она лежала на животе, так что я мог рассмотреть ее задницу во всей красе. Выглядела она изумительно: с того места, где я стоял, была похожа на выпуклое перевернутое сердечко.

С трудом заставив себя поднять глаза, чтобы посмотреть ей в лицо, я откашлялся и продолжил:

– Вот ключи. Роторы тоже никуда не годились. В будущем не езди с плохими тормозами. Это может превратить маленькую проблему в большую.

Джиа прикрыла глаза от солнца и повернула ко мне голову, все еще лежа на животе.

– Спасибо. Хочешь, накормлю тебя завтраком? Это самое малое, чем я могу тебя отблагодарить за часы, проведенные за ремонтом.

Ну если в меню входит твоя задница…

– Нет, надо идти.

Джиа переместилась со своего плоского живота на колени в позу йога, дав полюбоваться своей задницей, прежде чем повернуться ко мне.

– Уверен? – Она прикусила нижнюю губку. – Ты должен был нагулять аппетит.

Она что, издевается? Аппетит-то у меня есть.

– Прости, должен бежать.

Я твердил одно и то же, как заезженная пластинка, но все еще стоял на месте. Голова хотела побыстрей убраться отсюда, но предательские ноги не двигались с места. Особенно когда Джиа встала, повернулась, практически коснулась меня задницей и протянула лосьон от загара.

– Можешь нанести мне на спину солнцезащитный крем? Не хочу обгореть.

Нет!

– Конечно.

– Спасибо.

Взяв крем, я выдавил шарик белого цвета на ладонь. С трудом сглотнув, начал втирать его в спину Джии. Ее плечи были теплыми и мягкими, покрытыми тончайшим пушком. Они напоминали персик. Просто слюнки потекли от желания укусить их.

– Можешь чуть пониже?

Когда я переместил руки на середину ее спины, дыхание сперло, член разбух. Поистине, я вторгся на опасную территорию.

– Еще ниже, – приказала Джиа.

По ее хриплому голосу было понятно, что не я один тут в таком состоянии. Я начал втирать лосьон чуть выше уровня бикини.

Когда я закончил, эта девица повернула голову так, чтобы я видел ее профиль, и, закрыв глаза, прошептала:

– Ниже.

Черт подери!

Тут я не мог остановиться. Схватил солнцезащитный крем, выдавил его столько, что хватило бы на все тело, и начал втирать его в аппетитные ягодицы. На левой была удивительная родинка в форме сердца, очень симметричная. Кончиками пальцев я провел по ней. Когда я подхватил озерцо лосьона в верхней части ее попки и начал втирать его по линии бикини между «щечками», Джиа издала низкий стон.

Давай еще! Я готов слушать эти звуки снова и снова.

Все, о чем я мог думать в этот момент, было горячее желание нагнуть ее и отыметь сзади. Чтобы след от моих зубов остался на каждом дюйме ее бархатных плеч, в то время как я проникал бы внутрь так глубоко, чтобы никогда уже не выйти оттуда. Когда Джиа, сделав шаг назад, прижалась ко мне всем телом, мое сердце бешено заколотилось. Но… мне не хотелось, чтобы это произошло таким образом. Эта девушка была не из тех, кого трахают, нагнув на заднем дворе, давая полюбоваться на это зрелище всем соседям.

– Джиа… – Мой голос дрожал, пока я старался удержаться от того, что могло случиться уже секунды через две.

К счастью, женский голосок развеял туман похоти, который я не мог преодолеть. Только это была не Джиа. Повернув затуманенную голову, я понял, что это Райли, ее соседка по дому, тоже работавшая на меня.

Черт!

– Ой, извиняюсь. Не знала, что ты не одна! – воскликнула она.

Инстинктивно я отпрыгнул назад.

Райли исчезла в доме, и в те секунды, что потребовались Джии, чтобы обернуться, я пришел в себя.

– Прости, – сказала она, – ты готов нанести остаток?

– Должен идти.

Я сказал это уже в третий раз, но теперь намеревался исполнить свое намерение. Пытаясь выбраться, я практически споткнулся о банку с кремом.

– Раш, подожди! – воскликнула Джиа.

Но я не остановился, пока не оказался в своей машине. Я не знал, почему это вдруг я убегаю, как последний трус, но тем не менее чувствовал, что делаю этим одолжение для Джии.