Глава 18. Раш

Джиа настояла, чтобы мы остались вечером дома. Сказала, что не очень хорошо себя чувствует и хочет провести вечер наедине.

Я и не собирался возражать. После того как целый день мотался по разным объектам и обследовал их вместе с подрядчиком, больше всего на свете я желал расслабиться со своей девушкой.

Стоп…

Моя девушка.

Черт, я действительно только что так подумал?

Да, именно так.

Джиа – моя девушка.

Что же со мной такого произошло, что мне стала нравиться мысль о том, чтобы перестать быть свободным? Связать себя какими-то узами. Я никогда не хотел привязываться к кому бы то ни было, пока не пришла Она и не показала, что все бывает в первый раз.

Ну и черт с ним.

Я просто не мог вспомнить, когда в последний раз у меня была девушка. Может, только в школе. И то наши отношения долго не просуществовали. Привык думать, что мне вся эта байда не нужна.

А сейчас понял, что просто рядом не было нужного человека.

Джиа попросила не заезжать за ней, мол, приедет сама. Меня это вполне устраивало: появилось время, чтобы сообразить ужин. Готовка не была моей сильной стороной, но я был мастером гриля. Мог, черт возьми, замариновать какие-то овощи и мясо, нанизать их на шампуры и шлепнуть на гриль. Сварганил плов в рисоварке и кинул в духовку чесночный хлеб. До этого я заехал в винный магазин и купил любимый мускат Джии. Определенно это повысит мой статус еще на одну ступень.

Услышав стук в дверь, я поставил пиво и открыл дверь.

Плечи Джии поднимались и опускались в ритм частому дыханию, моя девочка выглядела встревоженной. Раскрасневшееся лицо было под стать алому платью без бретелек.

– Привет! – Она вскинула руку.

Притянув ее в объятия, я поднял Джию в воздух, а она обхватила меня ногами. Мой поцелуй был настолько крепок, что стер с губ весь полупрозрачный блеск.

Поставив ее на пол, я не мог не заметить, как ослепительно выглядит ее грудь.

Огромные полушария, казалось, хотели вырваться из платья.

– Скучал по тебе, – произнес я.

Сладкая. Как взбитые сливки.

– И я скучала.

С трудом оторвавшись взглядом от ее груди, я заметил, что глазки у моей девочки на мокром месте.

– Ты плакала? – Я нахмурил брови.

– Не знаю, что со мной, – она шмыгнула носом, – вдруг нахлынуло. Прости. Со мной иногда случается. Изредка. Я в порядке.

Она вытерла глаза.

– Честно, в порядке. Правда.

Я не знал, что со всем этим делать. Но был уверен, что необходимо опять ощутить вкус ее губ. Погладив Джию по щеке, я прижал ее рот к своим губам.

– Что это так вкусно пахнет? – Она потянула носом.

– Приготовил кое-что на гриле на ужин. Думаю, пришла пора попробовать мое мясо. – Я подмигнул.

Когда она не засмеялась в ответ – по правде говоря, она вообще никак не отреагировала, – я понял, что она чем-то на самом деле глубоко озабочена. Было не похоже на Джию, чтобы она не включилась в разговор.

Положив руку ей на талию и притянув к себе, я спросил:

– Уверена, что в порядке?

– Конечно. – Она улыбнулась.

Расположившись наверху, на воздухе, мы поужинали стейком, приправленным грибами, перцем, луком и цукини. Джиа отказалась от вина, что было очень странно. Никак не мог расшевелить ее. Даже попытки заставить ее ругаться грязными словами в обмен на «Космо» не возымели успеха.

Мы любовались закатом. Я – цедя свое вино, а она – попивая воду. Зависать на палубе моего «корабля» становилось нашей традицией.

После ужина Джиа уселась мне между ног и смотрела на темнеющий океан.

Ее волосы развевались на ветру, когда она вдруг сказала:

– Я хочу знать о тебе все-все, Раш. Не хочу упустить ни одной мелочи.

– У нас для этого целая куча времени, верно?

Она на мгновение обернулась и произнесла:

– Никто не знает, сколько на самом деле времени нам отпущено.

Я сжал ее в объятиях.

– Ладно, Мисс Сама Мрачность. Что ты хочешь знать обо мне? Открою как на духу. Все что пожелаешь. Стреляй.

– Какой у тебя любимый цвет?

– Черный.

– Неудивительно. Он тебе идет, – Джиа хмыкнула, – мм… каким ты будешь через десять лет?

– Ничего себе прыжок…

– Знаю. Просто спрашиваю первое, что в голову придет.

Подумав над ее вопросом, я ответил:

– Честно говоря, не знаю, Джиа. Я в курсе, что большинство людей скажут… что видят себя женатыми, с детьми, собакой, и все такое. Но я не большинство. Никогда не хотел подобной жизни… В последнее время я начал осознавать, что мои представления и о том, что хочу, и мои истинные желания могут отличаться. Не имею ни малейшего представления о том, что будет через десять лет или даже завтра.

Я говорил, уткнувшись ей в затылок.

– Надеюсь, ты будешь решать это вместе со мной.

Джиа повернулась и ответила легким поцелуем.

А затем выпалила как из пушки.

– Сколько женщин у тебя было?

Я должен был предвидеть этот вопрос.

– Зачем ты вообще хочешь это знать?

– Болезненное любопытство, полагаю.

– Честно говоря, не знаю, – вздохнул я, – никогда не считал, – но мне хотелось дать ей какой-нибудь ответ, поэтому я прикинул. – Пятьдесят, быть может.

– Вау. О’кей.

– Вау? – передразнил я ее. – Выкладывай, о чем думаешь.

– Даже не предполагала, чего ожидать. Думала, что, может быть, и побольше.

Не зная толком, нужен ли мне ответ, я спросил как бы между прочим:

– А у тебя сколько мужиков было?

– Пять, – ответила она без запинки.

Мне вдруг захотелось убить пятерых совершенно неизвестных мне мужчин.

– Не так уж и плохо, – заметил я.

– Что есть, то есть, верно?

– Ага, – согласился я, все еще немного ревнуя, хотя это было чертовски глупо.

Прежде чем задать следующий вопрос, Джиа немного помолчала.

– Ты когда-нибудь был влюблен?

Сегодня на ночь глядя она определенно решила добить меня серьезными вопросами.

За всю жизнь у меня только раз были отношения, отдаленно похожие на влюбленность. Поскольку мы вроде решились открыться друг другу, я приступил к рассказу:

– Самые близкие отношения у меня были с девушкой по имени Бет. В детстве она была моей лучшей подругой. Ее отец был для меня как родной. Его звали Пэт. Он был суперский, и я приходил к нему за советом по поводу всяких мужских дел… ну ты знаешь, бритья и прочего дерьма. К тому же они жили в нескольких домах от нас.

– Как она выглядела?

– У нее были каштановые волосы, но не такие темные, как у тебя. Хорошенькая. Иногда носила очки, как и ты. Мы были очень близки, но я не смотрел на нее как на женщину, пока нам не стукнуло семнадцать.

– Аа… потом что случилось? – Джиа сглотнула.

– Сам не знаю, когда произошел поворотный момент. Думаю, во всем виноваты подростковые гормоны. Я и предположить не мог, что с нами может такое случиться. Никогда не хотел трахнуть ее. И вот однажды вечером все закончилось сексом. И это поставило под угрозу нашу дружбу.

– Вот оно что. – Джиа вздохнула.

– Разумеется, я не был готов к серьезным отношениям. А Бет ждала большего, чем я мог дать ей, потому что был слишком молод. Но я старался заботиться о ней и сожалел, когда причинял ей боль. Мы были совсем детьми, а она практически членом семьи. После того, что случилось, ничто не могло остаться прежним.

– Что с ней сегодня?

– После того как мы закончили школу, ее отцу предложили работу в Аризоне. Родители и брат переехали туда, а Бет последовала за ними, хотя уже была достаточно взрослой, чтобы остаться. Думаю, если бы я попросил, она бы осталась. Но я был не готов к серьезным отношениям, как уже сказал. И вот она переехала.

– С тех пор ты когда-нибудь общался с ней?

– Мы поддерживаем связь. Сейчас Бет замужем, у нее есть ребенок. Все получилось очень предсказуемо.

– Держу пари, она все еще мечтает о тебе, – улыбнулась Джиа.

– Неужели? Что же заставляет тебя так думать? – притянув ее к себе, спросил я.

– Потому что не могу себе такое представить: сначала заниматься с тобой сексом, а потом стать просто друзьями.

– Об этом можешь не беспокоиться. Я никогда не буду тебе просто другом. Слишком уж нечистые у меня намерения по отношению к тебе. И не думаю, что они когда-нибудь изменятся, – захохотал я.

Джиа зарылась пальцами в мои волосы и задала вопрос, который немного сбил меня с толку:

– Ты веришь в Бога?

Мое отношение к этому было сложным. Как мог, я постарался объяснить Джии свое видение духовных вещей.

– Да. Верю. По крайней мере, в то, что есть высшие силы, которые присматривают за нами. Но мне ясно одно: ни один из нас не должен претендовать на то, что он знает волю Господа. Любой, кто начнет утверждать, что ему известны все законы мироздания, отъявленный лжец. Или такие люди верят в то, во что хотят верить. Мы должны жить с тем знанием, которое нам дано, и иметь при этом чуточку слепой веры. Каждый божий день мы получаем знаки, которые показывают, на верном ли мы пути. На каждом шагу мы встречаемся с людьми и возможностями. Тебе знакомо чувство, что все идет в жизни правильно? Как будто звезды и планеты вдруг встали в нужном порядке. Уверенность, что мироздание наконец послало тебе именно то, что необходимо, даже если раньше ты не осознавал, что нуждаешься именно в этом.

– Да, знакомо.

– Вот что такое для меня Бог.

Она помолчала, воспринимая мой ответ. Почему-то, с тех пор как мы открылись друг другу, я испытывал непреодолимое желание делиться с ней теми вещами, которые не доверял никому, кроме своей матери.

Легонько подтолкнув ее вверх, я спросил:

– Хочешь, покажу тебе кое-что?

– Конечно.

Взявшись за руки, мы пошли в свободную комнатку в задней части дома. Там я хранил свои картины вместе с инструментами для нанесения тату, с которыми никогда не расставался. До сих пор баловался дизайном наколок и благодаря сплетням делал их разным приятелям.

Джиа обошла комнату, разглядывая висящие на стене картины.

– Мои работы.

– Твои?..

Я кивнул.

Не то чтобы я стыдился своего творчества, но определенно мои картины были не из тех, что выставляют напоказ посреди гостиной. Еще в подростковом возрасте у меня появилась страсть рисовать красивых женщин… и не просто красивых, а чувственных, сексуальных женщин с… крыльями. Не знаю, кем они были: ангелами из моих фантазий или феями. Но у них у всех были длинные волосы, роскошные тела, проникновенный взгляд и крылья. Одни были обнаженными, другие одетыми. Среднестатистическая женщина наверняка сочла бы их жутковатыми, но я подозревал, что Джиа так не подумает. Она непредвзята и, может, найдет в моих картинах какие-то художественные достоинства.

– Даже не знаю, зачем показываю все это, – сказал я, – но, кажется, тебе были интересны картины моей матери. Разумеется, это совсем другое, нежели… закаты.

– Да… совсем другие. Они совершенно потрясающие, дух захватывает!

Она остановилась перед одной из наиболее мрачных картин, на которой была изображена девушка-демон с черными крыльями и рогами.

– Что тебя подвигло рисовать их?

– Сам бы хотел знать, – ответил я, пожав плечами, – эти образы кажутся мне таинственными и прекрасными. Хотя уже несколько лет как я не нарисовал ни одной картины. Эти все уже довольно старые. Наверное, ты уже заметила, что ни одна из них не закончена. Похоже, будто я стремился достичь совершенства, а потом разочаровывался и бросал.

– Я почти ревную тебя к ним, – Джиа улыбнулась, – настолько они красивые. Звучит странно?

Отлично. Приму как комплимент.

– Ни одна с тобой не сравнится, – усмехнулся я, – все они лишь плод воображения. Их красота… сила, которой они якобы обладают… все это оживает, только когда я смотрю на тебя, когда нахожусь рядом с тобой.

Джиа, казалось, вот-вот опять расплачется. Что такого я сказал?

Она подошла к тому месту, где лежали принадлежности для тату.

– Боже, здесь ты делаешь тату?

– Когда зарабатывал этим себе на жизнь, снимал помещение в магазине. Но все оборудование забрал с собой. Теперь храню их здесь.

В углу комнаты стоял столик с различными инструментами, автоклав с высоким давлением, упаковки с иглами и несколько герметичных контейнеров, чтобы вещи оставались стерильными.

– Можно попросить тебя кое о чем? – произнесла Джиа.

– Валяй.

– Сможешь кое-что для меня сделать? – спросила она, обвив руками мою шею.

– Почему бы нет? – сказал я, наклонившись и пробуя ее губы на вкус. – Все что угодно, кроме зрелища, когда ты трахаешься с другим парнем. На это жесткое ограничение. Я ни с кем не делюсь.

– Ну тогда просьба покажется тебе сущим пустяком.

– Какая же?

– Нарисуешь сегодня что-нибудь на моем теле? Хочу, чтобы ты сам решил, где и что именно. Не постоянное тату или что-то в этом роде – просто твой рисунок на моем теле. Хочу, чтобы ты придумал что-нибудь только для меня.

Я вздохнул. Джиа прекрасно знала, что я откажусь сделать ей настоящее тату. Как-то она уже просила об этом, но я сказал «нет». Не то чтобы я не желал оставить на ее теле свою метку. Просто не хотел, чтобы она пожалела о том, что навсегда изменила свое совершенное тело, не будучи совершенно в этом уверенной. Так что эта просьба выглядела безобидной.

– На самом деле хочешь, чтобы я разрисовал тебя?

– Конечно, хочу. Ну… пожалуйста!

В голосе Джии звучала странная настойчивость. Но в то же время перспектива нанести на ее тело – пусть и временно – все, что захочу, взволновала меня.

– Ну ты и заноза в заднице, – поддразнил ее я.

Когда Джиа поняла, что я сдался, ее лицо просветлело.

– Спасибочки! – просияла она.

– Ложись на стол, но сначала сними платье. Вообще всю одежду.

Джиа разделась и направилась к столу, который я уже приготовил.

Она была абсолютно голой.

– Что ты хочешь сделать со мной?

– У меня тысяча ответов на этот вопрос.

Мой член тем временем напрягся до предела.

– Для начала ляг на живот, – скомандовал я.

Джиа сделала, как я сказал, и вот я увидел ее прекрасную задницу прямо на татуировочном столе. Нежно поцеловав ее спину, я медленно провел ртом по направлению к ее нижним щечкам.

Я точно знал, где хочу оставить свой знак, но от возбуждения не мог даже начать. Для начала необходимо заставить ее поизвиваться.

Поднеся палец ко рту, я облизал его, прежде чем проникнуть между ее ног. Джиа вздрогнула. Добавив указательный палец, я еще глубже вошел в нее. Я зафиксировал большой палец на ее заднице и начал ритмичное движение большим и указательным пальцами внутри ее дырочки, в то время как девочка извивалась под моей рукой. Мне до ужаса хотелось заменить пальцы членом, но прежде чем я успел даже подумать об этом, ее руки вцепились в стол, а задница задвигалась в такт движениям моих пальцев. А потом я почувствовал под рукой пульсацию ее наслаждения.

Каким прекрасным оказалось зрелище, когда Джиа лежала, уткнув голову в стол и тяжело дыша.

Когда она пришла в себя после оргазма, я потер мозолистой ладонью нежнейшую кожу на ее ягодицах.

– Ты готова?

Задыхаясь, она перевернулась на спину, так что ее прекрасные груди подпрыгнули.

– Надеюсь, ты не всех клиентов доводишь до оргазма, прежде чем нарисовать на них что-нибудь?

– Только тебя, детка.

Я наклонился, чтобы в последний раз взять в рот ее сосок. Член был тверд, как скала, но я обещал Джии рисунок.

– Снова ложись на живот.

Я совершенно точно знал, какой рисунок я хочу видеть на ней, и поэтому начал с нижней части спины, прямо над тем местом, где раздваивалась ее задница. Прошло довольно много времени, но я не чувствовал ни капли усталости. Я взял фиолетовые чернила, ровно такие же, как если бы я делал настоящее тату.

Прошло еще около десяти минут.

– Уже можно посмотреть?

– О боже, да.

Я помог Джии спрыгнуть со стола, и она понесла свое великолепное тело к зеркалу, которое располагалось на стене. Повернувшись, она стала рассматривать рисунок, который я только что нанес на нее.

Взгляд сосредоточился на паре маленьких крыльев в нижней части спины.

– Ты дал мне крылья, – ее рот расплылся в широкой улыбке, – теперь я одна из твоих девушек.

Я притянул ее к себе.

– Нет. Ты та самая девушка. Больше мне не нужно никого воображать.

Каким-то чудом мне удалось не потерять над собой контроль, когда она заснула в эту ночь в моей постели.

Мы повозились немного, но не трахались. Однако у меня не было ни тени сомнения, что больше я ждать не смогу. Если она останется здесь, в следующую ночь мы будем вместе. Тогда точно возьму ее, мне просто необходимо быть внутри нее.

На следующее утро, когда Джиа пыталась уехать, ее машина не завелась. Я не мог поверить: этот кусок дерьма сдох, не успел я починить его.

Так что я с удовольствием отвез ее на своем «Мустанге».

Когда мы приехали, мне приспичило отлить, поэтому я отправился в маленькую уборную рядом с ее спальней.

Направляя свой член в унитаз, я случайно посмотрел в мусорную корзину и заметил упаковку от теста на беременность.

Хммм…

В мусоре валялось и два стикера. Будучи любопытным сукиным сыном, я вытащил их и увидел на каждом две розовые линии.

Кто-то в этом доме был беременным.

Но кто?

Ванная выходила к трем спальням. У Джии и Райли были свои комнаты, еще одну занимали два каких-то чувака.

Должно быть, тест принадлежал Райли.

Ну конечно…

Должно быть так.

Нет, это не может быть Джиа. Я знал это. Потому что она ни с кем не трахалась.

Мое сердце бешено заколотилось.

Правда? Этого ведь не может быть.

Она ведь ни с кем не трахалась.

За исключением того парня из «Высотки».

Но она должна была предохраняться, верно?

С каждой секундой безумие все больше охватывало меня.

– Все в порядке? – услышал я голос Джии.

– Ага! – крикнул я через дверь.

Мысленно я стал перебирать события прошлой ночи. Почему ее поведение было таким странным?

Вопросы, ответить на которые не было времени.

Плач.

Грудь. Дьявол! Ее грудь набухла, с тех пор как я видел ее в последний раз.

Этого не может быть.

Нет.

Нет.

Нет.

Тест все еще был в моих дрожащих руках, когда я расслабил пальцы и позволил ему упасть обратно в мусорное ведро.

Когда я открыл дверь, Джиа стояла там и выглядела так, как будто увидела привидение и тряслась как в лихорадке.

Она поняла, что облажалась: оставила тест в мусорной корзине.

Волна адреналина ударила меня изнутри, и слова сами собой сорвались с губ:

– Ты беременна?