Глава 19. Джиа

Я думала, что мое сердце разбилось в тот момент, когда я увидела результаты теста. Оказывается, нет. Оно покрылось трещинами, но продолжало биться. Но когда я посмотрела в глаза Раша, мое бедное сердце разлетелось на миллион кусков. Я не нашла слов, чтобы ему ответить. Просто стояла, и слезы струились по всему лицу. Боль в его глазах отдавалась болью в моей груди.

– Твою мать! – проскрежетал он. – Твою мать! – Он обеими руками вцепился себе в волосы.

– Черт. Черт. Чччеерррт!

Открыв дверь своей комнаты, в коридор вышла заспанная Райли – по ходу, мы разбудили ее.

– Что случилось? С вами все в порядке?

С одного взгляда она все поняла.

Пробормотала «извините» и скользнула обратно в спальню, тихонько закрыв за собой дверь.

Я посмотрела Рашу прямо в глаза.

– Скажи, Джиа.

Его голос был спокоен, но это было затишье перед бурей, когда понимаешь, что находишься в центре тайфуна и вот-вот огромный вихрь поглотит тебя, а ты можешь только смириться перед неизбежностью.

– Прости, – прошептала я. – Сама не знаю, как так получилось.

– Не знаешь, как, черт возьми, так получилось?

Пузырь лопнул: беззвучно лились слезы, плечи сотрясались от рыданий, ноги уже не держали, и я медленно сползла на пол.

– Черт! – Голос Раша был похож на звук, с которым бьется стекло.

– Черт!

– Черт. Черт. Чеерррт!

Как в затуманенном зеркале, я увидела, что Раш тронулся с места, и несколько ужасных секунд казалось, что он сейчас уйдет, просто переступит через меня и выйдет через парадную дверь. Но вдруг я оказалась в воздухе, прямо в руках Раша. Он поднял меня и понес в спальню. Пинком закрыв за собой дверь, он подошел к постели и осторожно посадил на нее.

– Мы делали это с защитой. Клянусь. И это было только раз. За год я трахалась один раз с одним человеком. И вот это случилось.

Раш присел рядом и несколько раз покачал головой.

– Прости, что не сказала тебе. Обнаружила только вчера… и просто еще не могла произнести такую новость вслух.

Минута тянулась за минутой, а он все продолжал сидеть и качать головой.

– Скажи же что-нибудь. Ну пожалуйста… – прошептала я.

Он не находил сил посмотреть на меня.

– Ты сказала, что даже не знаешь номер его телефона.

Опустив глаза, я потрясла головой.

– Что это за кусок дерьма, который даже не дает женщине свои правильные контакты?

– Тот, который не хочет появляться в чужой жизни после одной ночи.

Раш сделал глубокий вдох и выдох. Потом наконец повернулся ко мне лицом.

– Господи. Ты думала о том, что будешь делать дальше?

– Не в состоянии была думать о чем-либо, Раш. По правде говоря, я была слишком озабочена тем, как отнесешься к этому ты. До меня еще не дошло до конца. Знаю одно: аборт делать не буду. Если бы моя мать…

Раш наклонился и взял меня за руку.

– Я знаю. Понял.

Мы снова погрузились в молчание. Наконец я произнесла:

– Не готова я стать матерью. Живу в маленькой комнатушке в Квинсе, у меня заказ только на одну книгу с крошечным авансом, который они, вероятно, потребуют по суду, когда не сдам рукопись вовремя. Не знаю о детях элементарных вещей, не имею представления о том, как быть матерью. У меня даже примера не было, когда я росла. Но что самое ужасное… – тут я повернула к нему лицо и посмотрела прямо в глаза, – …что будет теперь между мной и тобой?

– Джиа… – Раш уже в десятый раз провел рукой по волосам, – не знаю, что ответить тебе.

Я не имела права злиться на уклончивость его слов, потому что сама заварила всю эту кашу. И не была наивна настолько, чтобы предполагать, что ничего не изменится.

Но все-таки чувство, что он отстраняется, разбивало мне сердце.

В телефоне Раша брякнуло сообщение.

– Вот дерьмо. Это поставщик ликеров доставил заказ в «Высотку». Мне надо принять его.

– Иди, – я выдавила улыбку, – в баре без ликера не обойтись, а мое интересное положение никуда не денется.

Он встал.

– Ну да. Хорошо. До… до встречи.

Раш сделал несколько шагов по направлению к двери, потом вернулся ко мне, все еще сидящей на кровати.

– Постарайся отдохнуть.

Он поцеловал меня в макушку. Каким-то чудом я сдержала слезы до того момента, пока он не вышел и не раздался шум удаляющейся машины. И тут я дала волю рыданиям. Я плакала, плакала, плакала… и наконец заснула, утопив в слезах подушку.

* * *

– Что с тобой, Джиа? – Дуб поднял подбородок, когда я раньше времени пришла на смену. За весь день я не получила от Раша никаких известий и надеялась, что в ресторане мы сможем вернуться к нашему разговору. Первоначальный шок наверняка прошел, и мне было интересно, в каком он сейчас состоянии. «Мустанга» на стоянке не было, но когда Райли высадила меня, я увидела там свою машину. Вероятно, он каким-то чудом завел ее.

Отправившись прямиком в офис, я постучала. Подождав некоторое время, набрав полную грудь воздуха, толкнула дверь. Пустота. С учащенным пульсом я бродила по ресторану в поисках босса. Каждый раз думала, что он может быть за любой дверью: на кухне, в кладовке, в подсобке; каждый раз, когда я заглядывала в какое-нибудь помещение, у меня перехватывало дыхание.

Каждый раз, не обнаружив его за дверью, я испытывала разочарование и облегчение одновременно.

Когда поднималась по лестнице, зазвонил телефон, который забыла забрать из офиса, где он обычно всю ночь стоял на зарядке. Но звук шел из обеденной зоны. Кто-то оставил его на стойке вместе с ключами от моей машины. Ответив на звонок, я сделала бронь на семь часов. На месте хостес стоял барный стул, которого обычно там не было. Не из нашего бара, с кожаным сиденьем и высокой удобной спинкой. После звонка я посидела на нем несколько минут, собираясь с духом, прежде чем направиться к лестнице. Единственным местом, где мог оказаться Раш, был бар на крыше.

Но когда я поднялась, обнаружила там Дуба в единственном числе. Он стоял за баром и менял пивной бочонок. Я подошла к нему.

– Дуб? Не знаешь, где Раш?

– Не видел, с тех пор как он притаранил твое кресло и машину.

Мое кресло?

– Его здесь нет?

– Нет.

Он наконец приладил бочонок на место и вытер руки о полотенце.

– Думал, ты в курсе. Оставил ключи от машины и кресло. Сказал, что ночью его не будет.

Желудок болезненно сжался.

– О, хорошо. Спасибо.

Я поплелась вниз, чтобы выудить телефон из сумочки. Не проверяла его с того момента, как покинула дом. Может, Раш написал, что не собирается сегодня быть в ресторане.

Разумеется, по пустоте, поселившейся глубоко в душе, я догадывалась, что никакого сообщения нет. Но все равно проверила.

Всепоглощающая грусть затопила меня, когда я убедилась, что никакого сообщения нет и в помине. Пыталась убедить себя, что это ничего не значит. Что Рашу требуется время, чтобы все осознать. А кому бы не потребовалось? До меня вот до сих пор по-настоящему не дошло.

К моменту, когда Дуб спустился, я пыталась заставить себя заняться делом. Работа, по крайней мере, отвлечет от ненужных мыслей. Я выполняла обычные обязанности, на всякий случай поставив телефон на вибрацию и положив его в карман в надежде, что придет сообщение. Пока занималась приготовлениями к вечернему открытию ресторана, все время проверяла экран, хотя телефон и так молчал.

Когда я засовывала листки со специальными блюдами в пластиковые конверты меню, рядом со стойкой хостес остановился Дуб.

– Пять минут до открытия, Джи.

– Ах да, спасибо.

Когда он начал уходить, у меня промелькнула неожиданная мысль.

– Дуб?

– Мммм? – Он обернулся.

– Как думаешь, куда предназначено кресло, на котором я сижу? Ты сказал, что его Раш принес. Может, оно для кабинета?

– Ничего подобного. Он сказал что-то вроде того, что у хостес должно быть место, чтобы дать отдых ногам, – он подмигнул, – уверен, что его волнуют ножки только одной хостес.

Несмотря на досаду оттого, что Раш весь день не выходил на контакт, а вечером еще и сбежал из ресторана, чтобы только не встречаться со мной, я как за соломинку ухватилась за то, что он нашел время купить кресло, чтобы я могла отдохнуть, когда потребуется.

Не говоря уже о том, что он починил машину, чтобы мне не пришлось идти домой пешком. В голову пришла нелепая мысль, что Раш с его заботливостью был бы прекрасным отцом.

Следующие несколько часов ресторан был забит под завязку, так что времени упиваться своим горем у меня совсем не оставалось. Изо всех сил стараясь вымученно улыбаться и поддерживать легкую болтовню – ведь именно в этом заключались мои основные обязанности, постоянными проверками я практически разрядила батарейку телефона. Убедившись, что никакого сообщения не будет, поняла, что больше не смогу фальшиво улыбаться.

Дуб заметил это и остановился на ходу.

– Ты в порядке, Джи?

– Ага. Только устала немного.

Я не соврала, настолько была эмоционально и физически вымотана.

– Ну-ну. – Дуб многозначительно поднял бровь. – Хмм… босс тоже выглядел не лучшим образом, когда зашел.

– Он… сказал что-нибудь?

– Если ты еще не заметила, Раш больше мыслитель, чем болтун.

Эти слова вызвали первую искреннюю улыбку за вечер.

Дуб заглянул через мое плечо в зал.

– Похоже, остался только один столик. Они уже закончили?

– Да, просто потягивают кофе. Официантка уже выставила счет, но они не торопятся оплачивать, так что я могу предложить им провести кредитную карту.

Он махнул головой в сторону двери.

– Иди домой, я проверю кредитку. Отдохни. А потом позвони этому мужчине и скажи, что прощаешь его за все дерьмо, что он натворил.

Как бы я хотела, чтобы все было так просто.

– Ты уверен?

– Иди-иди. Босс мне не простит, если узнает, что я не отправил тебя домой, когда необходимо.

– Спасибо, Дуб.

Я вела машину как в тумане. Было глупостью с моей стороны садиться за руль в таком состоянии. В будущем нельзя допускать такого риска, если не чувствуешь себя в нормальной кондиции. Больше я не могу думать только о себе. Подъехав к дому, выключила зажигание и откинулась на водительское сиденье. В первый раз положила руку на живот. В осознании того, что внутри меня растет другой человек, было что-то сюрреалистическое.

– Эй, я… ну, наверное, я твоя мама, – я потерла нежное пространство пониже пупка, – полагаю, пришла пора познакомиться. Я только вчера узнала, что ты есть.

Боже, неужели это было всего день назад?!

– Я очень хочу, чтобы ты знал: хотя я и не планировала тебя, но я никогда не дам тебе почувствовать себя нежеланным. Мой папа всегда говорит: «Жизнь – это десять процентов того, что с тобой происходит, и девяносто – того, что ты из нее делаешь». И мы с тобой сделаем все, что в наших силах. Точно так же, как и мы с отцом.

Закончив свой странный спич, я сняла телефон с подзарядки, положила ключи в сумочку и вышла из машины.

Направляясь к входной двери, я не могла опять не проверить сообщения. В конце концов, пятнадцать минут езды от работы до дома – это ведь чертовски много. Так долго я сегодня еще не терпела. Но… там ничего не было. Опять.

Понурившись, утопая в жалости к себе, я почти дошла до двери, когда возглас «Джиа» до полусмерти напугал меня.

Подпрыгнув от неожиданности, я схватилась за сердце. В темноте перед входной дверью стоял Раш.

– О боже! Как долго ты здесь стоишь?

– Не так уж и долго, – ответил он, – ждал, когда ты подъедешь. Похоже, ты задержалась в машине, так что я решил подождать.

– Да… Я…

Я обернулась через плечо: неужели я настолько ушла в себя, что не заметила его машину, когда подъезжала? Но и сейчас я ее не обнаружила.

– Где же твоя машина?

– Пришел пешком.

– Но это же, по меньшей мере, несколько миль.

– Я выпил. К тому же мне нужно было время подумать. Так что прогулка пошла на пользу. – Раш пожал плечами.

Наши взгляды встретились.

– Ох.

– Ты в состоянии поговорить?

– Конечно.

Я шагнула было вперед, чтобы открыть входную дверь, но Раш остановил меня.

– Не возражаешь, если мы останемся во дворе? Может, сядем в шезлонги?

– Конечно. Тебе принести выпить?

– Нет, благодарю. Я в порядке, – сказал Раш.

Он уступил дорогу и жестом показал, чтобы я шла первой. Пока мы шли к воротам, ведущим на задний двор, я думала, почему он не захотел войти в дом.

Он не хочет оставаться со мной наедине в комнате? Он думает, что будет крик, и хочет, чтобы никто не узнал? Или я придумываю, а он просто хочет насладиться прекрасной погодой?

Во дворе Раш поставил шезлонги друг напротив друга и сел на краешек одного из них, глядя мне прямо в лицо. Я последовала его примеру. Пока мы шли, загорелось наружное освещение, и я впервые смогла рассмотреть его поближе.

Раш выглядел ужасно. Будто ушел в запой, после того как кто-то на его глазах переехал любимую собаку. Волосы определенно пострадали от продолжения утренних упражнений.

Он уперся локтями в колени и понурил голову.

– Как ты себя чувствуешь?

– Физически довольно хорошо. Устала… Но неплохо.

– Тебе нужно больше отдыхать. Поменьше стой на ногах, когда возможно.

– Ну, теперь на работе у меня для этого есть условия, – я улыбнулась, – спасибо тебе.

Он кивнул.

– Я много думал сегодня.

– Верю…

– Думал о тех вещах, которые тебя беспокоят. О том, что ты не готова. Что живешь в маленькой студии. Что у тебя нет постоянной работы и что ты не знаешь, как это – быть матерью.

Ничего себе! Он действительно меня слушал.

– Я не хотела загружать тебя своими проблемами. Все это вырвалось из-за страха.

– Так вот. Тебе сейчас нужно как можно меньше волноваться. Не беспокоиться о таких вещах. И я хочу помочь.

Во мне затеплилась надежда.

– Что ты имеешь в виду?

– Во-первых, твою квартиру в Квинсе. Я не признался тебе кое в чем по поводу летней аренды.

– В чем именно?

– Я ее владелец.

– Ты купил этот дом?

– Не сегодня. Я имею в виду, что я и есть владелец, которому ты платишь аренду. Мой дед оставил в наследство этот дом и еще два других. У него их была целая куча, но он разделил ее между моим братом, отцом и мной – как и весь остальной бизнес.

– Почему ты не рассказал мне?

– Черт возьми, не имею представления, – Раш кашлянул, – сначала подумал, что это забавно, какое странное совпадение, а потом забыл, что ты об этом не знаешь.

– Как все это странно. Тысячи домов повсюду, но я случайно арендую именно этот. И случайно получаю работу в твоем баре.

– Моя мама сказала бы, что кто-то сверху… – он указал большим пальцем в небо, – хотел, чтобы мы встретились.

– Признаться, я с ней согласна. – Я улыбнулась.

– В любом случае после Дня труда этот дом больше не сдается. В межсезонье время от времени его арендуют на выходные, но до лета он практически свободен. Если я посчитал правильно, срок у тебя подойдет в конце зимы. Оставайся здесь. Живи зимой бесплатно. Ты сможешь отказаться от своей студии в Квинсе и сэкономить таким образом деньги.

Вау. Совершенно не то, что я ожидала услышать, и гораздо больше, чем я могла принять.

– Раш… это очень великодушно с твоей стороны, но…

– Дай мне закончить, – он поднял руку, останавливая меня, – это разрешит многие проблемы, не только те, которые касаются жилья. Ты ведь хочешь писать, а сюжет твоей книги разворачивается в Хэмптонсе. Сама сказала, что хочешь сделать из книги целую серию. Разве не легче будет написать ее здесь, на месте? И еще, после Дня труда я распускаю почти весь персонал. Ресторан закрывается в октябре, но бар работает всю зиму. Туда приходят местные, которые не пьют то дерьмо, на которое падки летние сопляки. Так что я могу научить тебя смешивать пару настоящих напитков, и ты сможешь подрабатывать барменом, иметь постоянную работу.

– Я просто не знаю, что сказать, Раш.

– Еще не закончил. – Он поднял опять руку.

Я улыбнулась, чувствуя, как растет надежда.

– Последнее, что тебя волновало, это подготовка к материнству. Сам я помочь в этом не смогу, но знаю человека, который для этого годится, – мама вырастила меня одна. Уверен, ей не влом будет приезжать сюда и учить тебя всяким мамским штучкам.

– Мамским штучкам…

– Все это поможет чувствовать себя уверенней.

Не далее как сегодня утром я сбросила на этого человека настоящую бомбу. А он, вместо того чтобы посыпать голову пеплом и скрыться за холмом, весь день решал мои проблемы. И с большинством из них он действительно разобрался. Это было невероятно щедро и великодушно. Но Раш упустил самое важное из того, о чем я говорила сегодня утром. А может, он не…

– Раш, это самое милое и грандиозное предложение, которое кто-либо пытался мне сделать. И я действительно ценю его больше, чем ты можешь себе представить. Но…

После всего, что уже дал мне Раш, я просто не знала, как сказать о том, что меня волновало больше всего.

– Что?

– Все, что я сказала, – правда. Не хочу, чтобы счел меня неблагодарной, потому что я действительно ценю все твои предложения и то, как много ты сделал сегодня. Но все, о чем я говорила тебе утром, было не для того, чтобы ты разрешал мои проблемы. Когда я делилась с тобой своими страхами, на самом деле…

Перед тем, как перейти к самому главному, я вдохнула как можно больше воздуха и посмотрела Рашу прямо в глаза.

– На самом деле больше всего меня волновало, что будет с нашими отношениями.

По расстроенному, подавленному взгляду Раша, в котором читалась вина, я догадалась обо всем раньше, чем он успел подобрать слова. С глубоким вздохом он наклонился и сжал мои колени.

– Прости, Джиа. Я действительно боюсь. Я просто… просто не готов к созданию семьи. Даже не думал о серьезных отношениях, пока не встретил тебя. Вот почему не торопил события. Ты потрясающая женщина, и я хочу помогать тебе в чем смогу. Но теперь всплыло настоящее дерьмо, и я испорчу жизнь не только тебе, если вдруг… я просто… не готов к этому.

Я почувствовала, будто мою грудь сдавили железным обручем. Едва могла дышать.

– Понимаю.

Чтобы привлечь внимание, он еще раз сжал мои колени. Раш выглядел таким же разбитым, какой я была внутри.

– Оставайся жить в этом доме. Поработай зимой в «Высотке». Позволь мне помочь тебе хоть в этом.

Вкус соли в горле сказал мне, что больше сдерживать слезы не получится. Рашу было не менее хреново. Он пытался поступать настолько правильно, насколько мог. Он не должен нести этот груз. Я встала.

– Есть о чем подумать. Но я по-настоящему ценю твое предложение.

– Джиа.

Он поднялся с места. Какая пытка – не иметь возможности коснуться его прямо сейчас.

– Мне надо идти. Зов природы.

Он удрученно кивнул.

Гордо подняв голову, я поспешила к двери, надеясь, что смогу выдать свое бегство за храбрость и немного облегчить Рашу задачу.