Глава 7

Возвращаемся с Самирой на диван, а через десяток минут к нам присоединяются Даунтон, няня и Шамиль.

Задаю волнующий меня вопрос:

– Почему этот барон решил, будто я соглашусь выйти замуж за первого встречного? Только из-за того, что, по его мнению, мы бедны? И зачем вообще ему нужна эта свадьба? Неужели причина лишь в том, что он младший сын?

Даунтон усмехается:

– Титул и имение, как правило, переходят старшему ребёнку. У младших титулы остаются, но если родители бедны, им придётся искать либо дело, которым они смогут зарабатывать, либо выгодный брак. Многие купцы согласны породниться с обедневшими родами, чтобы повысить собственный статус в глазах общества. Но, конечно, аристократы идут на такое только в случае крайней необходимости – дети в таких браках титул не наследуют.

– Но ведь до недавнего времени у нас не было денег. Или новость о том, что король выделил нам деньги, уже распространилась?

– Я попросил старост пока об этом никому не рассказывать, и они со мной согласились – сумма пусть и небольшая, однако всё равно может привлечь недобросовестных людей. Но думаю, король отправил деньги не только вам, так что через какое-то время новость станет всеобщим достоянием. И тогда наверняка появятся те, кто пожелает стать вашим мужем ещё и из-за этого. Человек ниже вас статусом, допустим, барон или виконт, может пожелать жениться на вас только из-за того, что вы графиня.

– Вот оно что! Но как же нам тогда быть?

– Барон Шуасский поспешил и прибыл без сопровождения, к тому же его род, насколько я знаю, небогат. Но вот если кто-то подготовится получше, скажем, приедет с несколькими воинами, дело может осложниться.

– Меня могут заставить выйти замуж?

– Боги не благословляют союз, если кто-то из вступающих в него против. Но если вас принудят к близости, не останется другого выхода, чтобы сохранить репутацию. А ещё могут похитить ваших брата и сестру, а после добиться согласия шантажом.

– И что же тогда делать? Может быть, закроем ворота и не будем никому открывать?

– Вокруг поместья есть охранный контур. Я имею к нему доступ, поэтому могу проводить гостей в дом, как в случае с бароном. Но отказ пропустить может показаться грубостью. Если у вас получится наладить мыловарение, то продавать мыло соседям видится мне хорошим вариантом. Но вы потеряете эту возможность, если испортите с ними отношения. Я уже не говорю о том, что лишитесь шанса завести хорошие связи, которые очень могут пригодиться, если надумаете расширить предприятие – нужно будет где-то покупать сырьё. В общем, я бы не рекомендовал вам ссориться с соседями.

– Госпожа, – вмешивается няня, – а почему вы не хотите замуж? Вам же может кто-то и приглянуться. Да и барон Шуасский молод и красив – может быть, зря вы ему отказали?

– Не зря, – качаю головой я. – Я не готова выйти замуж за того, кого даже толком узнать не успела. И уж тем более за того, кто не считается с моим мнением… А я могу отказывать женихам из-за траура?

Даунтон сочувственно качает головой:

– Поскольку вы теперь старшая в роду – нет.

– Вы упоминали защитный контур. Мы можем пропускать внутрь только гостя, без сопровождающих?

– Вполне. А ещё я бы рекомендовал вам, вашему брату и сестре не покидать поместье.

– А как же рыбная ловля? – огорчается Шамиль.

Вздыхаю:

– Это то, чем придётся пожертвовать. Неужели ты думаешь, что человек, который вынудит меня выйти за него замуж, будет о вас заботиться?

– Я понял, – кисло кивает брат.

– Вот и молодец… Но как же мне тогда отказывать кандидатам так, чтобы не портить с ними отношения? Надо что-нибудь придумать… Может быть, говорить им, что у моего отца настолько огромный долг, что деньги короля покрыли его только частично?

– Хорошая идея, – одобрительно кивает Даунтон. – Но это поможет лишь в случае, если жених окажется беден или скуп.

– Действительно, – огорчённо вздыхаю я. – Надо придумать что-то ещё. Не хочу, чтобы новый визитёр застал нас врасплох.

– Может быть, как-нибудь изуродуем твою внешность? Не по-настоящему, а для вида, – предлагает Шамиль.

– Соседи знают, как выглядит госпожа, ведь они посещали приёмы, пока была жива ваша матушка, – рушит наши надежды Даунтон.

Меня осеняет:

– Но ведь мы можем притвориться, что отец умер от чего-то заразного. Бледность можно сымитировать мукой, свеклой наставить красных точек. Уверена, опасность заразиться и умереть отвадит женихов.

На лице няни осуждение – похоже, она не готова отказаться от идеи выдать меня замуж. А вот остальные кажутся воодушевлёнными. Даунтон озвучивает своё мнение:

– Думаю, это может сработать.

– Вот и отлично! – киваю я. – Раз мы договорились, давайте вернёмся к нашим делам. Мне бы хотелось ещё много чего успеть сегодня.

К ужину заканчиваю уборку в собственной спальне и привожу в порядок комнату сестры. Брат тоже подметает у себя пол, но на этом его энтузиазм иссякает. Решаю, что за комнату Шамиля примусь уже после того, как поработаю с мылом.

Утром мы отделяем застывшую мыльную массу от жидкости и перекладываем её в чистую тару. Затем промываем и ещё раз делаем отсолку. Для этого снова добавляем щёлок, вливаем солевой раствор и повторяем вчерашнюю процедуру. А пока сырьё остывает, убираюсь в комнате Шамиля, стираю своё домашнее платье и одежду брата с сестрой.

К вечеру мыло остывает, так что сливаю щёлок, а оставшуюся массу заливаю водой и довожу до кипения, чтобы убрать излишки соли. Как только масса остывает, выливаю солёную воду, а мыло нагреваю и испаряю из него лишнюю жидкость. Сейчас бы хорошо всыпать или влить какие-то полезные добавки для цвета и придания мылу дополнительных свойств, но решаю, что с этим пока можно повременить.

Поскольку у нас нет силиконовых форм, мыло выкладываю в прямоугольную металлическую, предназначенную для выпечки. Теперь осталось дождаться, пока оно немного просохнет, а потом можно доставать из формы и нарезать.

Спать ложусь очень довольная собой – у меня получилось вспомнить рецепт и приготовить партию мыла.

Ночью внезапно просыпаюсь и не могу понять, что именно меня разбудило. С растерянностью всматриваюсь во тьму, а спустя пару мгновений раздаются тихие отчаянные вскрики:

– Нет! Нет!

Вскакиваю с кровати и осторожно выглядываю в коридор.

Дверь в комнату сестры приоткрыта, и когда раздаётся новый вскрик, становится ясно, что кричит именно она. Перехватываю подсвечник таким образом, чтобы им можно было кого-нибудь огреть, и отправляюсь на разведку. Вслушиваюсь, но никаких посторонних звуков не слышно. Это озадачивает.

Осторожно заглядываю в комнату сестры. Чужаков нет, а Самира с закрытыми глазами мечется, словно в бреду; по щекам текут слёзы. Похоже, ей снится кошмар.

Зову её:

– Самира! Проснись!

Никакого эффекта. Подхожу и легонько трясу её за плечи:

– Самира!

Она открывает глаза. Непонимающе смотрит на меня, словно не осознаёт, где находится. Сжимаю её ладонь и успокаивающе произношу:

– Это сон… Это всего лишь сон.

Сестра всхлипывает, порывисто садится и прижимается ко мне своим хрупким тельцем:

– Ты жива! Это был сон… Я так испугалась!

Успокаивающе глажу её по голове. Самира какое-то время всхлипывает, затем отстраняется:

– Спасибо, что разбудила меня. Это было так ужасно!

– Не за что, милая... Ты вся вспотела. Тебе нужно умыться и сменить ночнушку.

– Ты ведь не уйдёшь? – в её взгляде тревога.

– Нет. Я побуду с тобой, пока ты не уснёшь.

Сестра успокоенно вздыхает:

– Хорошо.

Она берёт чистую ночнушку и отправляется в ванную. Я же меняю влажную наволочку и переворачиваю подушку на сухую сторону. Затем жду, пока сестра ляжет, и присаживаюсь на краешек кровати. Самира сжимает мою руку и успокоенно прикрывает глаза.

Хмурюсь:

– И часто тебе снятся плохие сны?

– Почти каждую ночь, – едва слышно вздыхает она.

– Понятно, – с сочувствием в голосе произношу я.

Сижу с сестрой, пока она не засыпает, и сжимаю её ладошку. Убедившись, что на этот раз Самира спит спокойно, возвращаюсь к себе. Хочется как-то помочь ей, но совершенно не понимаю, что делать в такой ситуации. Похоже, Самира оказалась очень ранимой и всё ещё переживает утрату родителей. И судя по тому, что ей снилось, будто я умерла, она очень боится остаться в одиночестве. Надеюсь, со временем сестра поймёт, что я её не оставлю, и успокоится.

Мыло на первом этапе сохнет сутки. За это время успеваю убраться в тех комнатах дома, где мы бываем чаще всего: в гостиной с лестницей и столовой. А вот чистоту в остальных помещениях, охая, наводит няня. И я ей в этом не мешаю – она и без того слишком остро восприняла моё желание убираться самостоятельно.

Чтобы извлечь мыло из формы, сперва вместе с Даунтоном опускаем её в горячую воду, а уже только после этого переворачиваем. Резать мыло вызывается Жита – она настаивает на том, что сделает это ровнее нас с Даунтоном. Я до этого нарезкой мыла ни разу не занималась, поскольку всегда использовала силиконовые формочки, так что не возражаю.

У Житы действительно получаются ровные прямоугольники. Внутри мыло ещё не просохло как следует, так что выкладываю его на противень и оставляю на кухне.

Чтобы не терять времени, составляю список того, что потребуется для организации мыловарни. Явно нужно найти какое-то просторное помещение, провести туда воду, установить там стеллажи и несколько дровяных плит, как те, что на кухне. Ещё нужны будут кастрюли, ёмкости для хранения ингредиентов, ложки для размешивания, сито, нож для нарезки, формы (в идеале с каким-то рисунком). Ингредиенты, требующиеся для изготовления мыла, делю на несколько категорий: основные, вроде жира, соли и золы; те, что лучше бы приобрести (вроде простейших красителей и добавок); и в отдельном списке ингредиенты, которые мне кажутся дорогими (вроде эфирных масел).

Чтобы более-менее просушить мыло, у нас уходит ещё два дня. А затем я прошу Даунтона снова пригласить к нам старост.

Мужики задумчиво рассматривают мыло, и затем Варлам произносит:

– Опробовать, значицца, надо бы. Можно, мы возьмём несколько кусков с собой?

– Конечно! – киваю я. – Попробуйте, а завтра скажите о своём решении.

– Перед этим надо бы ещё смету составить: чего сколько надобно докупить, во сколько мыльце обойдётся. Чтобы, значицца, выгоду просчитать.

Улыбаюсь:

– А я уже всё подготовила.

Вручаю им листы и объясняю, что там к чему.

Варлам кивает:

– Хорошо, госпожа. Мы его опробуем, а потом скажем, что решили.

– Договорились.

После их ухода Даунтон хмурится:

– Госпожа, но ведь вы можете им просто приказать.

– Верно, – киваю я. – Но добровольно они будут помогать охотнее, так что оставим приказ на крайний случай.

Ночью просыпаюсь из-за того, что в комнате холодно. Камин перед сном протопили, и обычно этого хватало, но не сегодня. Приходится укутаться в одеяло поплотнее, чтобы снова уснуть.

Утром, открыв шторы, зачарованно застываю: выпал снег. Он припорошил ветки деревьев, тонким слоем укутал землю. Мороз разукрасил оконные стекла замысловатыми ледяными узорами – такие я видела только в деревне у бабушки в далёком детстве, а вот на стеклопакете они не появляются, и я уже успела позабыть, насколько это красиво. От окна дует, но желание полюбоваться красотой перевешивает.

Сегодня в дополнение к платью укутываюсь в тёплую пуховую шаль и озабоченно хмурюсь: зима только началась, а я уже замёрзла ночью. А как же, если ударят морозы? Или холоднее уже не будет?

Об этом я спрашиваю Даунтона, как только встречаю его в коридоре внизу. Он вздыхает:

– Госпожа, это только начало. Прошлые зимы были снежные и холодные, так что и эта, вероятнее всего, будет такой же.

– Но ведь в доме уже заметно прохладно даже сейчас. Получается, дальше будет только хуже?

– В прошлые годы мы постоянно топили камины. Раньше было много слуг, а потом наёмники помогали с дровами. Боюсь, ваши опасения не напрасны, поскольку в этом году у нас нет такого большого запаса дров. Всё, что мы можем, это одеться потеплее.

Хмурюсь и принимаю решение:

– Так дело не пойдёт! Нам с Самирой и Шамилем нужно переселиться на первый этаж в гостевые покои. А вход на второй – закрыть. Тогда достаточно будет топить только первый этаж и так много дров не потребуется.

– И вы готовы отказаться от своей комнаты?

– Да. И попробую убедить брата и сестру последовать моему примеру. А вы пока, пожалуйста, принесите туда дров и разожгите камины.

– Слушаюсь, госпожа.

С братом и сестрой разговариваю как со взрослыми. Они меня выслушивают, и затем, к моему облегчению, соглашаются с приведёнными доводами.

– А можно я буду спать вместе с тобой? – робко спрашивает у меня Самира.

Спален внизу четыре, так что мы вполне могли бы поселиться по отдельности. Да и за время развода я распробовала жизнь в одиночестве и поняла, что это удобнее, чем делить своё пространство ещё с кем-то. Но помня, что сестре снятся кошмары, киваю:

– Хорошо. Можем пожить в одной комнате.

– Спасибо! – радостно благодарит Самира, и я понимаю, что поступила правильно.

Отправляю брата собирать вещи, а сама поднимаюсь наверх за метлой, тряпками и шваброй. Самира следует за мной хвостиком. Увидев, зачем я поднялась в комнату, она интересуется:

– Можно я тебе помогу?

– Конечно! – киваю я. – Только оденься потеплее – комнаты не отапливались, поэтому там будет холодновато.

– Хорошо.

Когда спускаемся по лестнице, встречаем няню. Увидев, что я снова решила заняться уборкой, она прижимает руки к груди и с обидой в голосе произносит:

– Госпожа, да я не настолько стара! Я и сама справлюсь!

Успокаивающе ей улыбаюсь:

– Не переживайте, чистота в гостиной и коридорах будет по-прежнему на вас. А мы с Самирой приведём в порядок гостевые спальни, потому что решили пока пожить в них.

– Ну как же это!.. Давайте я хоть вам помогу.

– Хорошо, – киваю я. – Мы с Самирой вытрем пыль, а вы можете пока помочь Шамилю собрать его вещи. И найдите, пожалуйста, чистое постельное бельё в его шкафу – нужно заправить кровать.

– Хорошо, госпожа.

Даунтон уже разжёг огонь в каминах, но комнаты пока прогреться не успели, так что мысленно хвалю себя за предусмотрительность с одеждой.

Все комнаты одинакового размера и с одинаковой светлой отделкой, так что особой разницы между ними нет. В каждой имеется отдельный санузел и спальня с большой кроватью, прикроватными тумбочками, вместительным шкафом и письменным столом.

Сперва мы вместе с Самирой вытираем пыль в гостевой спальне, которую я решила отдать брату. Затем я остаюсь подметать пол и заниматься ванной, а сестра отправляется приводить в порядок нашу с ней комнату.

Как раз когда я начинаю уборку в ванной, приходят няня с Шамилем.

– Госпожа, я тут сама закончу, – скорее просит, чем сообщает няня.

– Хорошо, – уступаю я. – Только сперва снимите покрывало с кровати – оно пыльное и нуждается в стирке. А ты, Шамиль, пока начни раскладывать вещи в шкаф.

Увидев, что он сразу же насупился, поясняю:

– Если ты сам всё разложишь, будешь знать, что где лежит, а значит, не придётся тратить время на поиски. То, что используешь чаще всего, можно положить так, чтобы было удобнее доставать, а то, что редко – на верхние или нижние полки.

– Ладно, я понял, – уже спокойнее кивает он.

Оставляю их с няней и отправляюсь в нашу с сестрой комнату. К моему приходу Самира успевает вытереть пыль не только в спальне, но и в ванной. Ждёт, пока я подмету пол, затем берётся за швабру. Выглядит такой решительной, что я улыбаюсь и отправляюсь в ванную.

Закончив с уборкой, поднимаемся за вещами. Появляется повод разобрать свой гардероб. Когда откладываю в сторону то, что совсем уж износилось или мало, то оказывается, что у меня осталось три домашних и два нарядных платья из более дорогой ткани (в одном я ездила в город, а во втором общалась с бароном), а ещё одно выглядит как бальное – со смелым декольте, многослойной пышной юбкой и корсетом. Помимо платьев у меня есть юбка, две блузы, пять смен белья и две ночные рубашки. Судя по количеству вещей, что стали мне малы, до недавнего времени мы явно жили богаче.

После ужина отправляемся с Самирой в нашу комнату. Заканчиваем раскладывать вещи, затем по очереди принимаем ванну и ложимся в кровать. Мы с сестрой худенькие, а кровать большая, так что места хватает. Но когда сестра пододвигается ближе и берёт меня за руку, ничего не говорю. Если ей это поможет избавиться от кошмаров – я готова потерпеть.