Глава 13.

После встречи с Джошем меня трясло до самого обеда. Даже сокамерницы лишний раз меня не трогали, видя мое состояние.

- Слышь, ты бы ела, - сказала за обедом Марта, одна из них, когда я неподвижно сидела, уставившись на свою еду.

- Не хочу. Будешь? - Я подвинула свой поднос к ней.

- Я буду, - подала голос Инесс, та самая, которая часто меня доставала.

- Обойдешься, - беззлобно ответила ей Марта. - Видишь, наша белоручка совсем раскисла. Врачиха, ешь давай! А то начну кормить с ложки, и тебе не понравится.

Ее грубая забота почему-то меня тронула.

- Спасибо, - тихо сказала я, а потом взяла ложку в руку и зачерпнула немного жижи, которую здесь звали супом.

- Так-то лучше, малая, - ответила Марта, наблюдая за тем, как я отправляю еду в рот. - И не раскисай. Мужик у тебя — отвал башки, шикарный. И ведь тебе свиданий было не положено, а все же увиделись. Радоваться должна! А как вы сосались сегодня! Там все в зале возбудились!

Все за столом заржали.

- Марта, я не понимаю, ты издеваешься или хочешь поддержать? - Спросила я, впрочем, без обиды.

- Поддержать, конечно! Стала бы я тут распинаться, если б мне было пофигу.

Я кивнула, отправив еще одну ложку в рот. Мысли о Джоше не покидали меня ни на секунду, выть в голос хотелось страшно. Но даже этого я не могла себе позволить.

В документах о разводе было указано, что по заявлению я могла вернуть себе девичью фамилию. Спенсер. Но я решила, что не буду писать никаких заявлений. Я все еще считала Джоша своим мужем, а себя — его женой. И у меня холодело все внутри при мысле о его будущей, официальной супруге.

Его слова о том, что это будет фиктивный брак, спасали меня от полного отчаяния. И в то же время я понимала, что она будет рядом с ним каждый день целых двадцать лет, и несмотря на его искренние заверения, его отношение и ко мне, и к ней могло измениться. Ведь человек непостоянен.

Когда внезапно погибли мои родители, я думала, что не вынесу той потери. Но со временем боль ушла, осталась лишь тихая грусть и светлая память.

Это могло случиться и с Джошем, но не со мной: чтобы оставить позади что-то значимое, нужно иметь что-то новое, что наполнит твою жизнь. А у меня не было ничего. Настолько ничего, что даже малейшее неравнодушие от сокамерницы растрогало меня. Хотя это ли не цинизм? Ведь она проявила заботу обо мне так, как умела. А искренняя доброта не должна измеряться филигранностью слов.

Я решила все же доесть суп до конца. Я не хотела сдаваться. И ради этого буду искать свет там, где его, казалось бы, нет.

Несмотря на принятое за обедом решение не унывать, остаток выходного дня прошел в тягостных мыслях и тоске по Джошу, благо что без происшествий. А утром меня ждал неприятный сюрприз.

- 7982, ты сегодня идешь со всеми в швейную мастерскую, - сказала мне надсмотрщица за завтраком.

В чем была причина? Это из-за пропажи Гарднера? Или мне позволяли работать в клинике только ради того, чтобы Джош убедился в выполнении сделки между ним и комитетом генетической селекции? А теперь, когда мы с ним не увидимся два десятилетия, они решили, что хватит с меня послаблений режима.

Оба варианта мне не нравились. И, как ни странно, я предпочитала первый.

- Если тебя будут допрашивать по поводу Гарднера, скажешь, что он привез тебя на работу в нейтральный сектор, а забирать тебя приехал уже другой работник колонии. Причин ты не знаешь. Больше ничего не говори. Повторяй это столько раз, сколько спросят, - сказал мне Рид перед тем, как посадить меня в машину к кладовщику колонии. - Скажешь, что ты сразу уснула, как только села в машину, и ни о чем с водителем не говорила. Запомнила?

Я все запомнила. Не знаю, как со всем этим собирались разбираться Рид с кладовщиком, но моя роль была простой. И я надеялась, что мне запретили работать в клинике лишь временно.

Так оно и оказалось. Следователь явился за час до обеда, и меня проводили в кабинет рядом с комнатой, где я ночевала с Гарднером.

На вопросы я отвечала ровно так, как меня научил Рид. И мне действительно пришлось повторять одно и то же по несколько раз. Однако, следователь вскоре отпустил меня, не имея к чему прицепиться.

На следующий день мне было велено отправляться на работу в клинику. Хотя бы в этом Система не обманула нас с Джошем.

Жизнь в колонии потекла своим чередом. Днем я работала в клинике, а по ночам думала о Джоше и плакала в подушку. Никто больше не вывозил меня в нейтральный сектор, а я время от времени вспоминала молодых парнишек из бойцовского клуба, которых мне довелось лечить, и переживала за них. Оставалось надеяться, что Рид смог найти мне замену, чтобы его бойцы получали хорошее лечение.

Пару дней спустя следователь еще раз вызывал меня к себе, но наш разговор ничем не отличался от того, что состоялся в нашу первую встречу. А через три недели после исчезновения Гарднера, на утреннем построении нам представили нового начальника колонии.

Мистер Рассел был обладателем блестящей лысины, низкого роста и лишнего веса. Говорил он немного гнусаво, и на вид ему можно было дать около пятидесяти лет.

На пятый день после своего назначения, когда я вечером вернулась после работы в клинике, он вызвал меня к себе в кабинет.