Глава 24

Я намерено тянул с ответом, испытывая терпение девушки на прочность. Вальяжно расселся в кресле, усмехнулся, не сводя глаз со своей собеседницы. Злится, нервничает и готова накинуться на меня прямо сейчас.

Стоит лишь дать зелёный свет.

Какой же надо быть тупой и беспробудной дурой, чтобы не понимать очевидных вещей. Голый секс. Пару раз в неделю. Да я даже ночевать ни разу не остался у нее. И больше ничего. Неужели Оксана считает это «отношениями»? Самому тошно, как вспомню …

То ли дело моя Конфетка — ее образ вытесняет из головы все негативные моменты моей прошлой холостяцкой жизни. Нежная, милая, добрая…

— Я же по телефону сказал «нет», — произнес чуть ли не по слогам, взмахом руки отправив восвояси подбежавшего официанта. Даже кофе пить перехотелось, глядя на эту крашеную выдру. — К чему твоя настойчивость, Оксана?

Она скривилась, так как терпеть не может свое имя. А я, наоборот, специально на нем заакцентировал, чтобы окончательно вывести девушку из себя.

— У тебя кто-то есть? — прищурилась блондинка, впиваясь в меня взглядом. Не такая уж и дура, как я думал изначально.

Но все равно тошно. Нафига с ней спал?

— Это имеет какое-то значение? — приподнял одну бровь, на что Оксана фыркнула.

— Значит, появилась, — со злостью выдала, вызывая у меня смешок. — И кто она? Я ее знаю?

— Послушай меня, дорогая, — я подался всем корпусом вперед, чуть ли не укладываясь грудью на стол. — Не имеет значения, есть ли у меня кто-то или нет. Главное, что тебя больше не будет в моей жизни.

— Я ей устрою, — девушка шипела как змея, а я начинал закипать.

Все-таки дура. Причем сто процентов беспробудная. Сейчас начнутся показательные выступления, мы это уже не раз проходили. Выпила она прилично, судя по всему. В пепельнице несколько окурков — Оксане плевать и на законы, и на мнение окружающих.

Папа все разрулит — с этой истеричкой никто не желает связываться. Твою мать, где ж мои глаза были?

— Разговор окончен! — я отрезал, не желая и дальше слушать эти бредни. Даже успел встать и сделать один шаг, как блондинка поздоровалась с места, перегородив мне дорогу.

— Артур, я же тебя люблю! — завопила, вешаясь мне на шею, но я не позволял, удерживая ее руки на расстоянии.

— Цирк не устраивай! — произнес негромко ей на ухо, так как люди уже начали на наш дуэт внимание обращать.

Вот нахрена оно мне, скажите, надо? Я-то до победного надеялся, что папаша ее припрется на встречу. Начнет мне рассказывать, какая дочь у него замечательная. Тошно, конечно же, но терпимо.

В любом случае с мужиком проще договориться, чем с законченной эгоисткой. К тому же истеричкой, от чего тошно вдвойне.

— Поехали к тебе, — Оксана продолжала концерт по заявкам, вызывая у меня уже не просто зубной скрежет.

Желание ее нахрен послать. Причём громко и публично. Да, я далеко не джентльмен, хотя и пытался держать себя в руках.

Насколько мог.

Но любому терпению приходит конец. И я не выдержал.

— Отвали! — отшвырнул настойчивую блондинку. — Истеричка! — добавил и направился к выходу, слыша за спиной громкое:

— Мой папа от тебя мокрого места не оставит!

— Очень страшно! — пробухтел себе под нос, открывая входную дверь.

Терпеть не могу курящих баб. А истеричек просто ненавижу. Надеюсь, Оксану я больше не увижу.

А ее папу отдам на растерзание Феликсу. Уж он-то с любым папой справится.

Пока ехал домой, успокоился окончательно, так как образ Конфетки сидел настойчиво в башке. Утренний секс, плавно переходящий в дневной, так вымотал девочку, что даже завтрака (или обеда), приготовленного мной специально для нее, не дождалась.

Уснула. Громко засопела, уткнувшись своим очаровательным носиком в подушку. А меня начала грызть совесть. Девочка сутки на ногах, а тут я со своими приставаниями. Балбес, одним словом — надо как-то реабилитироваться в глазах Марины.

Но прежде всего перед своей совестью, которая выедает меня изнутри до сих пор. А вот и цветочный магазинчик — мелочь, но мне так захотелось сделать Конфетке приятное. И недорогой букет — это в последний раз. Нет, не цветы, а именно вещи недорогие. Моя девочка заслуживает самого лучшего, тем более, я могу себе это позволить.

А на пороге кухни замер, наблюдая, как девушка стоит возле плиты, пританцовывая в такт музыке. Крутит аппетитной попой, подпевает и совсем не слышит, как я вошёл тихонечко. Засмотрелся. Еще немного, и точно без ужина останемся, отправившись прямиком в спальню — желание подойти сзади к Марине и прижать к себе росло в геометрической прогрессии.

Заиграла медленная мелодия, а Марина остановилась. Подпевала, но больше не двигалась. И я не выдержал:

— А дальше? — в горле пересохло, я сам не узнавал своего хриплого голоса.

— Ой! — Марина чуть ли не месте подпрыгнула, резко поворачиваясь в мою сторону. — Я не слышала, — расплылась в улыбке, а я наконец-то оторвался от дверного косяка.

— Хотел застать тебя врасплох, — вручил ей букет и прижал наконец-то к себе, дотрагиваясь губами до виска. — Я уже соскучился.

— Я тоже, — Марина обняла меня свободной рукой. — Но сначала ужин.

Мы и сами не заметили, как начали плавно двигаться в такт медленной мелодии. Вдвоем. На маленькой кухне. В съёмной квартире.

Вот оно, счастье…

— Давай на пару дней из города смоемся, — предложил я, легонько поцеловав свою Конфетку в шею.

Предложение было спонтанным, и, только произнеся эти слова вслух, я понял, что это самое верное решение. Мы вдвоем… Тишина… И к черту весь мир с населяющими его истеричными курицами. Может, Оксана за пару дней угомонится и найдет утешение в чьих-нибудь объятиях.

— Но, Артур, — тяжело выдохнула Маринка, — у меня же работа. Мне послезавтра на сутки.

По голосу я слышал, что Конфетка в принципе не против смыться со мной. Значит, надо только додавить. Провел языком за ее ухом, сжав симпатичную ягодицу всей пятерней, и услышал такое возбуждающее «ах».

Вот это настоящая реакция! Искренняя! Живая!

Я просто тащусь от нее!

— А ты давно была в отпуске? — голосом змея-искусителя начал я вроде как издалека, чтобы девушка пока ни о чем не догадалась.

— Давно, — отозвалась Конфетка. — Но у нас не хватает медсестер в больнице, так что вряд ли мне кто-то сейчас подпишет заявление, — уже хрипло закончила она, потому что я подключил тяжелую артиллерию.

Начал медленно покрывать поцелуями шею, спускаясь к ключице, а руками уже вовсю изучал тело, залезая под свою же футболку, в которую Конфетка облачилась.

— Ну может, хоть несколько отгулов? — я не унимался, понимая, что оборона трещит по швам. — Дом вдали от всех, только ты и я, — рассказывал о достоинствах места, куда собирался ее отвезти.

— К тебе в деревню? — все-таки не удержалась Марина от вопроса, а я чуть было не ляпнул: «В какую, нахрен, деревню?»

Еле сдержался — также можно и проколоться раньше времени. Вообще-то, я хотел отвезти ее в дом Руслана, который он называет «отдохнуть от всех». Как бы друга об этом еще не предупредил, но надеюсь, что он мне не откажет. А пару дерзких шуточек я как-нибудь переживу.

— Нет, — ответил и улыбнулся, уже устроив Конфетку на столе, — в другое место, — не стал вдаваться в подробности.

— Ой, — посмотрела она на плиту, — сейчас останемся без ужина.

Не думал, что от объяснений меня спасет сковородка. Пока Марина заканчивала с готовкой, я переоделся и, вернувшись в кухню, вопросительно уставился на свою красотку.

Она, закусив губу, раскладывала еду по тарелкам и явно о чем-то размышляла, а когда мы сели за стол, кивнула.

— Я попробую вырваться с работы, — подняла на меня взгляд и улыбнулась, тут же потянувшись за поцелуем.

Оторваться было сложно. Практически нереально. Кто бы знал, каких героических трудов мне это стоило.

Так и быть, десерт оставим на потом. Причем в полном объеме. Со всеми, так сказать, последующими и вытекающими…

Ели мы молча и быстро — оба хотели быстрее дорваться до сладкого. И когда тарелки опустели, я убрал их в мойку и сразу же снова усадил Марину на стол.

Она засмеялась и обвила меня ногами. Ох, лишь бы этот шаткий стол выдержал наше желание. Одежда полетела на пол, и я забыл обо всем — рядом с Конфеткой не могу думать ни о ком другом.

Только о ней.

Хотя и вдали от нее все мысли моя красотка заняла.

Лишь бы только все и дальше было так…