Глава 35

Марина

Как хреново-то! Просто сил нет шевелить ни ногами, ни руками. Всего-то в супермаркет практически за углом сходила, а еле доползла до своей квартиры. Ноги ватные, голова кружится, низ живота не сильно, но тянет — Господи, дай теперь мне сил до кровати доползти.

— Бабуля, я дома! — крикнула, зайдя в квартиру.

Странно, что она не сразу вышла. Даже удивительно, что на мою бодрую старушку совсем не похоже. Обычно я даже не успеваю дверь захлопнуть, как бабушка уже в коридоре. А сейчас стояла подозрительная тишина. Может, ушла куда? Хотя вроде и не собиралась никуда, вдруг передумала?. Но тогда бы точно позвонила — всегда так делает.

Поэтому и странно. Ладно, разберемся.

Сбросив обувь, зацепилась ногой за мужские туфли, и тут же горло как будто спазмом перехватило. Сдавило так, что резко в легких кислород закончился. А в груди бешено начало отбивать чечетку сердце.

Не может быть! И у него хватило наглости припереться ко мне домой?

«А вдруг это Валера?» — мелькнуло в голове, и я попыталась успокоиться, но все равно замерла, навострив уши.

Еще и на туфли снова взгляд опустила — дорогие, даже очень. Вряд ли Валера, а значит у этого негодяя хватило наглости припереться ко мне домой.

Из кухни — ни звука. А я еще шла, так погрузившись в свои мысли, что не обратила внимания на машины во дворе.

— Мариночка, — все-таки бабушка вышла мне на встречу, улыбаясь на все свои тридцать два зуба.

А я так и стояла возле входной двери, прижавшись спиной к стене. Ноги еще сильнее подрагивали, и казалось, что я сейчас сползу на пол. Или грохнусь без сознания — еще и тошнота дала о себе знать.

— Привет, — ответила своей старушке, глубоко вдыхая и медленно выдыхая, чтобы хоть немного успокоиться.

Мне сейчас нервничать категорически противопоказано, но довольный взгляд бабули никак не настраивал на позитивный лад. Мысленно застонала, прикрывая глаза — по моему взгляду старушка определила все мысли, что бродили в моей многострадальной в голове.

— Пойдем, Мариночка, чайку попьем.

Лучше бы она меня снова в магазин отправила, а сама в это время выпроводила Артура за дверь. Успел, гад такой, бабулю охмурить.

Вот чего ему, спрашивается, на месте не сидится? Зачем лезет и лезет со своими извинениями?

“Долго будешь стоять истуканом?” — я себя все-таки одернула, хоть и чувствовала загнанной в ловушку.

Как будто жирный кот загнал меня как мышь… вы мышеловку! Бац, и захлопнулась! Не выбраться, можно даже не пытаться.

Единственный путь отхода — дверь сбоку, но не могу же я вечно бегать. Пора поговорить, раз он так сильно жаждет встречи со мной. Тем более сейчас, когда не только наша судьба решается.

— Пойдем, — ответила я бабуле, открывая глаза, и, вздохнув, поплелась за ней на кухню.

Раз, два, три — надо войти. А вот на Артура можно не смотреть. Но не смогла. Хотя пока только наблюдала за его руками, которые разворачивали конфету. И сколько сразу ненужных ассоциаций! А воспоминаний! Просто душу рвут на части, а сердце пропускает несколько ударов.

Я бы могла подумать, что он издевается надо мной, но, переведя взгляд на его лицо, поняла: просто нервничает. Вот и теребит в руках первое попавшееся под руку.

Надо же, какой впечатлительный!

— Привет, — попыталась сказать непринужденно, но получилось сипло.

Теперь не держали не только ноги, ни и руки стали непослушными.

— Ой, вы знаете, — вклинилась в разговор бабуля, — мне же надо таблетки выпить.

Испарилась, только пятки засверкали. Я даже не сразу поняла, что она имела в виду. Какие, нахрен, такие таблетки? Зачем она сбежала? Проводила ее взглядом, понимая теперь, что это только повод. И уже хотела вслед крикнуть, что сама принесу, но старушки и след простыл.

Точно, сговорились за моей спиной!

— Марина, — Артур сам, кажется, не был готов, что я так спокойно отреагирую, — я не…

— Послушай, понимаю, что ты хотел сказать: не хотел, чтобы так вышло, не подумал, заигрался и так далее, — усмехнулась, подойдя к окну и уставившись на двор.

Сжала руками подоконник (хоть как-то же надо унять нервную дрожь), сцепила зубы и почувствовала, как снова горечь затапливает грудную клетку. Опять кислорода мало. Дышать практически нечем.

— Все, что я говорил, правда, — не сдавался Артур. — О моих чувствах к тебе. Помнишь? Что бы ни случилось…

— Все было настоящим, — вспомнила я, пытаясь унять непрошеные слезы. — И я ведь верила, пока правду не узнала. Вот скажи, — я резко повернулась к Артуру лицом. — Как можно снова поверить человеку, который со мной так поступил?

Я не повышала голос — говорила спокойно и уверенно. Но как же хотела прижаться к Артуру, почувствовать его руки на своей спине, тепло тела.

“Ну же, скажи, Марина”, - настойчиво шептало сознание, но я никак не могла решиться.

Просто стояла и ждала. Сама не знаю, чего именно. Ну скажу, и что тогда? Сбудется мечта идиотки — богатый парень, наверняка шикарный дом, можно бросить работу и воспитывать нашего ребенка.

Круто, конечно, только как-то все… не по-настоящему. Фальшиво. Я боялась, что именно после моей новости все и изменится. Нужно это Артуру или нет? Чувства чувствами, а вот малыш — это совсем другое.

Но знать-то он должен. Иначе я тогда тоже стану предательницей. Что бы я ни сделала, какое бы решение ни приняла — должен. Ради всего хорошего и того самого настоящего, о чем он говорил.

Оттолкнувшись от подоконника, я подошла к столу и села напротив Артура.

— Марина, верь мне, — только и успел он сказать, прежде чем загорелся экран телефона, лежавшего между нами.

Машинально перевела на гаджет взгляд. И даже усмехнулась, хотя внутри все заледенело.

Верить? Вот сейчас верить?

Я подскочила с места так, будто вместо смартфона перед мной лежала ядовитая змея.

Какая мерзость!

Женское имя абонента, кто бы сомневался! У этой Оксаны грудь в черном и, скорее всего, очень дорогом бюстгальтере выглядит впечатляюще. Вот как Артур, оказывается, страдает? А может, он специально все это подстроил, чтобы добить меня окончательно?

Да плевать! Все просто безразлично! Артур пытается передо мной извиниться, а я снова готова ему поверить, и тут же прилетает на его телефон фотография от какой-то Оксаны — такое даже в кино не покажут. Очень откровенная фотография, надо заметить.

И как тут, черт возьми, рассказать правду? Когда она ему и даром не сдалась?

Меня накрывает истерика — я смеюсь, в то же время понимая, что силы уходят из тела. Опираюсь на стену, а кухня начинает плясать перед глазами. И руки…

Последними помню именно руки. Такие родные и сильные, по которым я скучала. И в тайне ото всех снова хотела ощутить.

На себе.

Сознание медленно меня покидает. В голове полнейший туман, среди которого только одна мысль настойчиво прорывается. Не дает окончательно свалиться в пропасть.

И которую не хватает сил произнести вслух:

«Ребенок…»