Глава 38

Марина

Артур здесь. Рядом. Не отходит, держа мою руку в своей. Знал бы он, как долго я этого момента ждала. Да, сопротивлялась своим чувствам. Не доверяла, боясь, что снова боль причинит.

Но в то же самое время ждала, что придет. И верила в его чувства. Те слова, которые он сказал во время нашего отдыха, были искренними. О том, что все в наших отношениях настоящее. Но и простить я не могла. Вот такая я непостоянная, но Лика сказала, что в моем положении это нормально.

— Перепады настроения, постоянные сомнения, даже местами вспыльчивость, — усмехнулась моя подруга и подмигнула. — Это все считается нормой при беременности.

И это мне, медику, рассказывает. Я-то на практике насмотрелась, что все может быть и по-другому, но не спорила. Пусть! Спишем на беременность.

— И что же мне делать? — я уже в сотый раз задавала этот вопрос себе, а теперь вот и Лике, на что серьезный хирург лишь усмехнулась.

— Ждать, — пожала плечами, как будто я сморозила самую большую в мире глупость. — Он приедет, поверь.

— Я не смогу ему сказать… — запнулась, мотая головой из стороны в сторону, на что Анжелика лишь фыркнула.

— Постоянные сомнения, — развела руками в разные стороны, при этом слишком уж ехидненько улыбаясь. — Ты подтверждаешь теорию, дорогая.

Сложно с этими врачами, все такие умные, но никто так и не может посоветовать, что делать дальше. Я понимаю прекрасно — ребенку нужен отец. Артур должен знать, желательно от меня.

Даже не желательно, а только от меня. И точка.

Но каждый вечер сомнения вновь и вновь накрывали меня с головой.

Ну как признаться-то, Господи?

— У нас будет ребенок? — Артур переспросил, так как у меня все же не хватило духу в лоб ответить.

Ограничилась угрозой, но мой любимый парень смышленый. Все понял правильно и помог мне, сам того не подозревая. Да уж, и как я раньше не замечала, что до тракториста ему далеко вниз. Где деревня, а где Артур?

Он не задавал банальных вопросов. Не упрекал ни в чем. И главное — не пытался снова ворошить прошлое, за что ему отдельная благодарность. Снова копаться в себе? Хватит, надоело уже заниматься самобичеванием. Проще отпустить и начать сначала. Особенно когда Артур произносит негромко:

— Не плачь, пожалуйста, — и сильнее сжимает мою ладонь, чтобы я почувствовала поддержку. — Не могу видеть твои слезы.

Сама не поняла, как разревелась. Хрен поймешь, то ли от счастья, то ли от горя. Так хочется поверить, только не могу — перед глазами то и дело стоит эта дурацкая фотография с полуобнаженной барышней.

Просит ему доверять? Дать второй шанс?

“И снова постоянные сомнения!” — звучит в голове голос Анжелики, а я вслух тихонечко фыркаю, не глядя на Артура:

— Тогда уходи, — открываю глаза, натыкаясь на смеющийся взгляд мужских глаз. — Раз не можешь видеть мои…

— Я люблю тебя, — он целует мою ладонь, а у меня увеличивается поток слез. — Ну, и чего ты ревешь? — смеется Артур, а в голове снова Анжелика Сергеевна вещает строгим голосом преподавательницы по психологии:

“Перепады настроения, дорогая!”

— От счастья, — я хлюпала носом, утыкаясь Артуру в грудь. — Или от радости.

— Лучше скажи, как чувствуешь себя, счастливая ты моя? — усмехается, но ответить я не успеваю, хотя даже рот уже открыла.

“Отлично!” — так и вертится на языке, но наш диалог прерывает зашедший в палату врач.

Бледнеет, глаза вот-вот выпадут из орбит, еще и, не дай Бог, заикаться начнет. И зачем такой грех на душу брать?

— Сергей Александрович… — я начинаю неуверенно, но громкий бас меня тут же перебивает:

— Что здесь происходит? — два шага вперед, и снова останавливается у подножья кровати. — Вы что творите, молодой человек? Ей нервничать категорически нельзя, а вы…

— Это я от радости, — вытираю слезы, перебивая строгого гинеколога, а то сейчас на бедную головушку моего вновь обретенного возлюбленного посыплются все кары небесные.

— Даже от радости, — отрезает, как будто мы два провинившихся школьника перед директором краснеем. — Нельзя!

— Больше не будем, — Артур снова целует мою ладонь, правда, так и не выпускает ее из своего цепкого захвата. — Обещаю!

И хочется верить. Снова. Хотя почему же хочется? Я ему уже верю. И никакие фотографии с обнаженными барышнями не преграда для меня.

Кстати, насчет фотографий — все-таки играет любопытство, но я пока молчу. Доктор задает стандартные вопросы, я отвечаю — ничего нового, хотя вру. Артур рядом, и это придает мне сил не сдаваться.

Угроза выкидыша минует обязательно, уж я постараюсь не подкачать. Сейчас, когда у меня снова появился смысл жизни, хочется двигаться только вперед.

С улыбкой на лице.

— Расскажешь, что за фотки тебе прислала… — черт, вспомнить бы имя, которое на экране читала, но, как назло, память будто отшибло напрочь.

— Марин, я сам разберусь, — Артур слегка кривится, видимо, эта тема и ему не интересна. — Обещаю!

Мы снова вдвоем в палате — строгий Сергей Александрович дал нам еще пять минут. В понимании врачей это минимум полчаса, но влюбленные-то вообще часов не наблюдают.

— Артур…

— Больше фоток не будет, — перебивает, не давая мне вставить ни слова. — Как и Оксаны в нашей жизни тоже.

— Наклонись ко мне, — прошу, так как капельница мешает встать. Я, конечно же, верю ему, да и сама же решила больше не придавать этому значение, но профилактические меры не повредят. — Еще раз увижу, — хватаю мужчину за галстук, притягивая к себе, когда он наклоняется ко мне, видимо, в надежде на поцелуй. — Останешься без какой-то части тела, — шиплю, как змея, прямо ему в губы. — Поверь, — расплываюсь в ехидной улыбке, — я столько лет проработала операционной сестрой, так что скальпелем пользоваться умею.

— Верю, — хрипит мой любимый, а я только сейчас понимаю, что переборщила.

Сильно уж натянула, того и гляди задушу. Отпускаю, поправляю галстук и… дарю поцелуй, на который так рассчитывал Артур.

Все, справедливость восторжествовала. Хотя нет, пока не до конца.

И когда мужчина первым отстраняется, смотрит мне в глаза, а пальцами заправляет за ушко выбившуюся прядь, негромко произношу:

— И я тебя люблю…