ГЛАВА 17.1

Лев После обеда я без особого желания всё же засел за работу, а Настя тихонько ушла на кухню. Долго что-то готовила, мыла посуду, а потом, вернувшись в гостиную, огляделась в нерешительности. – Отдохни, – предложил, кивнув на кресло и, глянув на часы, добавил: – Я пока занят, так что массаж чуть позже. – И для укола ещё рано, – кивнула она и, помявшись, села в кресло. – Осмотри дом, как раз скажешь своё мнение по поводу ремонта. Можешь комнату присмотреть на случай, если захочешь остаться, – намекнул осторожно. – Нет, я не останусь, – покраснев, она покачала головой и, встав, сдержанно протянула: – А вот осмотреться можно. – Сходи на террасу, – вспомнив, попросил я. – Раньше там была оранжерея, но пока ремонт ещё не делали. Не могу решить, как там всё устроить. Как раз посоветуешь. Настя молча ушла, а я, уставившись в экран ноутбука, завис. Её присутствие добавило моему дому какой-то новый смысл. За много лет я, пожалуй, впервые почувствовал уют и умиротворение. На кухне и раньше хозяйничала кухарка, а по дому блуждала уборщица, но, следить за их работой меня никогда не тянуло. Наоборот, воспринимал их чужими, инородными, и порой раздражающими элементами. За Настей же было приятно наблюдать, а понимание, что готовит она для меня, заставляло улыбнуться. С трудом заставил себя доделать накопившуюся работу и ответить на важные письма. Отложив в сторону ноутбук, с удивлением отметил, что Насти нет уже почти час. Дом не казался мне таким уж большим. Что могло привлечь её внимание и задержать так надолго, даже не представлял. Единственное, что предположил, что она забрела в одну из гостевых комнат и, вероятно, всё же решила отдохнуть. Подождав ещё несколько минут, услышал в дальней части дома какой-то шум. Всерьёз заволновавшись, с трудом поднялся с пригретого места и поковылял на странные звуки. На застеклённой террасе горел свет. Услышав всхлипы, я ожидаемо всполошился и ускорил шаг. Настю обнаружил сидящей на полу. Вытирая рукавом бегущие слёзы, она копалась в горшке с поникшим кустом, ветки которого напоминали сухие палки. – Настя, ты плачешь? – спросил растерянно и, подойдя ближе, уточнил: – Что случилось? Поранилась? Упала? – Как ты мог? – шмыгнув носом, проворчала она с укором и, махнув рукой в сторону угла, заставленного горшками с такими же полуживыми растениями, упрекнула: – Они же живые, а ты даже не поливал… Система полива отключена, батарея на минимуме. – Настя, – протянул виновато. – Я же не умею. Все эти растения остались от прежних хозяев и уже были в таком состоянии. Хотел выбросить, да всё некогда было. – Выбросить? – её глаза округлились в неподдельном ужасе. – Лев, ты что? Это же мандариновое деревце, а вон там лимоны, гранат, орхидеи и… – Давай помогу, – предложил торопливо и, подойдя ближе, попросил: – Ты только говори, что делать. – Тебе же нельзя пока тяжёлое поднимать, – немного успокоившись, проворчала она и, осмотревшись, кивнула на какой-то ящик, вмонтированный в стену. – Настрой систему полива и температуру отрегулируй. Следующие два часа мы провели, наводя на террасе условный порядок, обрезая, опрыскивая, поливая и пересаживая полудохлые растения. Благо, мешки с земляной смесью, удобрения и кучу всяких садовых штучек нашли тут же. Настя больше не плакала, но и со мной особо не разговаривала. Наблюдая, как она, закусив губу, сосредоточенно копается в земле, понял, что я совсем её не знаю. Да и узнать особо не пытался… Я ей шмотки и украшения навязывал, а она вон от чего кайф ловит. Поймал себя на мысли, что подари я ей эту оранжерею или маленького котёнка, восторгов было бы куда больше, чем от той же дорогущей шубы. Кретин, одним словом. Зато, помогая ей реанимировать маленький экзотический сад, начал продумывать план, как уговорить её переехать в мой дом. Несмотря на огромную пропасть между нами, включая разницу в возрасте, отношение к жизни и к людям, ещё больше укрепился в решении, что не хочу отпускать свою мышку. Завершив спасательную операцию, грязные, уставшие, но вполне довольные, мы вернулись в гостиную. Умылись прямо на кухне, и я ещё раз попытался уговорить её остаться. – Настя, чёрт с ним, с массажем, – проворчал, вытирая руки. – Ты устала, да и поздно уже. Сделай укол и иди отдыхать. Душ прими, поужинаем, а потом… – Нет, я поеду, – покачала она головой. – Вот тут пятнышко, – шагнул ближе и, коснувшись пальцем её щёки, прохрипел: – Дай вытру. Она молча кивнула, позволяя мне протереть покрасневшее личико влажным полотенцем. Тёр дольше чем надо, исподтишка разглядывая смущённую мышку, а отложив полотенце, грустно вздохнул. – Ты мне хоть инструкцию напиши, как за ними ухаживать, – попросил осторожно и, поймав её недоверчивый взгляд, развёл руками: – Я же не умею, а они ещё долго болеть будут. – Пока я сама буду ухаживать, – подумав, решила она. – А потом? – улыбнулся я. – А потом… – будто пытаясь подобрать слова, Настя замолчала и, смутившись, отмахнулась: – Потом и решим. – Хочешь, я подарю тебе этот сад, – проурчал я и, заметив на её личике смесь удивления и радости, подмигнул, расплывшись в улыбке. – Что, весь? – шокировано выдохнула моя мышка-малышка. – Конечно, весь, – пообещал, с трудом сдержавшись, чтобы немедленно не озвучить важное условие для получения этого подарка, но Настя меня опередила. – Мне же некуда, – вздохнула расстроено. – Может, потом… ну, позже. – Вот потом и решим, но знай – этот сад уже твой.