Глава 14

Мари пыталась устоять ровно и не упасть в обморок, пока две девушки суетились вокруг неё. Ноги подкашивались от страха и неизвестности, но она дала себе слово, что ни за что не покажет этого ни Анджум, ни Инайе, ни уж тем более Фарид-бею. День икс настал, а через час или чуть более того решится и её дальнейшая судьба. Покупатель прибыл. И вот «товар высшей категории» упаковывали в красивую обёртку.

– Иншааллах, Фарид-бей, – Анджум расправляла по полу подол белого платья из прозрачного гипюра, – госпожа Мари такая красивая. Зря она отказывается смотреть на себя в зеркало.

– Мне всё равно, как я выгляжу, – Мари усмехнулась, – да и что это изменит?

– Ну, возможно, это придаст тебе уверенности, – Инайя покачала головой, – платок испортит причёску. Фарид-бей, – она обернулась к мужчине, сидевшему в кресле, – может, будет достаточно одной накидки?

– Оставьте так, как есть. И приберитесь тут, – Фарид встал и направился к Мари, на ходу раздавая указания, – в зале должно быть чисто. Ни единого намёка на какую-либо подготовку. А накидку отдай мне.

Его шаги гулким эхом раздавались в пустом аукционном зале. Прихватив мягкий стул с высокой резной спинкой, он поднялся на круглый подиум, в центре которого стояла Мари. Оставляя предмет мебели рядом с девушкой, подошёл к ней и коснулся щеки, заставляя посмотреть на себя:

– Я обещаю, что сделаю всё, что только будет в моих силах, чтобы оставить тебя здесь.

– Не надо, Фарид-бей, – кусая щеку, Мари покачала головой, – давайте обойдёмся без обещаний и ложных надежд. Я хочу поскорее покончить с этим. Вы нашли покупателя и…

– Я не искал его, девочка. Всё наоборот, это он нашёл меня. Я не могу сейчас рассказать тебе всего, но обещаю, как только…

Но Мари перебила его, не позволив договорить. Положила ладонь на сухую мужскую руку и выдавила из себя слабую улыбку:

– Так это и есть тот самый аукционный зал? А где обычно сидят гости?

– Вокруг подиума стоят столики, но не сейчас. Сейчас не будет никаких гостей. Я почти уверен, что сумею договориться…

– Я надеюсь на это, – впервые за весь сегодняшний такой долгий день Мари позволила себе расслабиться. Не выдержала и обняла старика, – мне так страшно.

– Я буду рядом.

Она почувствовала, как теплые губы коснулись её лба. Вздохнула и отошла на шаг от Фарида. Ей хотелось остаться одной. И нет, не думать о том, что будет дальше. А лишь надеяться, что всё будет хорошо. Что или Фарид-бею удастся договориться с этим покупателем, (она, даже произнося это слово про себя, сумела им подавиться). Или что гость сам откажется от неё, посчитав недостаточно красивой. А если, если случится так, что…

– Я сбегу от него. Всё равно сбегу. Ну или покончу с собой.

Придерживая подол длинного платья, Мари, дрожа, словно осина на холодном ветру, подошла к стулу и опустилась на него. Прозрачный гипюр практически не скрывал её тела. Наряд был сшит так, что крупные бутоны роз располагались на груди и бедрах, прикрывая интимные места, а дальше стелились по краю шлейфа. Если бы она могла посмотреть на себя со стороны, то увидела бы испуганную, но такую трогательно красивую девушку, которая способна пленить сердце любого мужчины. Но сейчас Мари думала только о том, что осталась одна в этом большом неуютном зале. Таком тёмном и холодном, в котором подсвечивался только подиум. Её сердце дрогнуло, когда она услышала звук закрывшейся двери. Но распрямила плечи и, стиснув зубы, прошептала самой себе:

– Я не сломаюсь, нет. Запомни, Мари, ты госпожа, почти что королева…

Фарид прислонился лбом к дверному полотну и выдохнул. Оставлять Мари одну там, в большом пустом зале было невыносимо мучительно. Если бы Осман прилетел за девушкой один, он бы смог договориться, смог убедить его. Но визит эмира стал для хозяина поместья полной неожиданностью. Ему казалось, что мужчина окутан аурой властности. Джан в корне отличался ото всех. Его привычки можно было назвать слегка чудаковатыми и не совсем понятными. Он был более европеизированным, чем другие жители восточных стран. Редко, точнее, только в случаях крайней необходимости, появлялся в кандуре и гутре, отдавая в обычной жизни предпочтение брюкам, джинсам, рубашкам и майкам. Он обходился без охраны, сам сидел за рулём своего большого внедорожника. Не выглядел высокомерным, чванливым, как это часто бывало с людьми, наделёнными властью. Но его внешность, – широкие плечи атлета и высокий рост; манера поведения, – тихий спокойный голос; не то, чтобы подавляли собеседника. Скорее заставляли испытывать к эмиру уважение и почтение. И да, пресекали желание спорить и перечить с ним на корню. Но, невзирая на всё вышеперечисленное, вы вряд ли бы нашли человека, более преданного своей стране и культуре.

И Фарид понимал, что даже в силу своего возраста он должен набраться смелости, чтобы задать эмиру один единственный вопрос. Он, тот, кто годился Джану в отцы, робел и пасовал перед молодым мужчиной.

– Я должен попытаться, должен, – Фарид распрямил плечи, разворачиваясь и отходя от двери. – Иначе, не знаю, как я буду жить дальше без этой девочки.

Он тяжело выдохнул и направился встречать гостей. Появился у входной двери ровно в тот момент, когда к ней, по усыпанной мелким гравием аллее подъезжал черный представительский автомобиль. Фарид сам позаботился об этом.

– Господин Джан, господин Осман, – он учтиво склонил голову, – я рад видеть вас в своём доме. Возможно, вы желаете выпить что-нибудь прохладное? Или же мы сразу перейдём к делу?

– Перейдём к делу, – Осман приветливо улыбнулся, наблюдая за своим другом. – Мой господин?

Джан широким жестом снял солнцезащитные очки, повесив их на массивную металлическую цепь, свободно охватывавшую его шею. Он осматривался вокруг, казалось, не обращая никакого внимания ни на хозяина поместья, ни на своего лучшего друга.

– Да? У вас очень красивый сад, Фарид-бей. Столько зелени посреди пустыни.

– Я рад, что вам нравится, – Фарид отступил на шаг, – возможно чуть позже, когда все дела будут улажены, вы составите мне компанию за обедом?

– Возможно, – Джан, выпячивая нижнюю губу, пожал плечами. – Не будем загадывать, честно говоря, я планировал вернуться домой сегодня.

– Конечно.

Не было никакого смысла уверять эмира, что тот находился в полной безопасности под крышей этого дома. Что об этой встрече никто, кроме них не будет знать. Что детали сделки не будут раскрыты никогда и никому. Обе стороны доверяли друг другу в этом вопросе. Иначе не рискнули бы встретиться.

– Господин Джан, перед тем как я провожу вас, – Фарид встал перед эмиром, с надеждой заглядывая в его глаза, – хочу кое-что спросить. Или уточнить.

– Я слушаю вас, Фарид-бей.

– Девушка. Вы уже знаете, что будете делать с ней дальше? Вам известна её судьба?

Наклоняя голову к плечу и проводя ногтем большого пальца правой руки по левой щеке, Джан обдумывал свой ответ.

– Не знаю точно. Не могу раскрыть вам всех планов, но… Какое-то время она должна жить среди людей нашей веры, пытаясь понять и принять наш образ жизни. Проникнуться культурой и обычаями. Что из этого выйдет, не знаю.

– Если так, – у Фарида появилась призрачная надежда, – не всё ли равно в какой стране, восточной стране, девушка будет жить?

– Вы хотите мне что-то предложить?

– Да. Я хочу выкупить у вас Мари, – и на удивленно приподнятую бровь эмира, Фарид добавил, – я готов заплатить двойную или тройную цену против той, что вы…

– Эта девчонка так хороша? – Джан заинтересованно смотрел на собеседника. – Думаете много выручить за неё?

– Я не… – Фарид, на всякий случай, осмотрелся, – хочу оставить девушку себе. Она – редкий цветок, требующий не только благодатной почвы, но и хорошего ухода.

– Сомневаюсь, – Джан усмехнулся и перевёл взгляд на Османа, – что по мне, от больной алычи рождаются гнилые плоды. Поверьте, я лично в этом убедился.

– Тогда тем более оставьте её мне.

Осман внимательно наблюдал за другом. Во время недолгого полёта они говорили о девушке и о том, что делать с ней дальше. Он знал характер Джана как никто другой. Его вспыльчивость приводила к решениям не всегда обдуманным. Нет, дочь врага не стала бы для него обузой, но проблем бы прибавила. Как долго они смогли бы тайно держать её во дворце? Так, чтобы о ней не узнал никто посторонний, тем более сам Фишер?

– Не принимай поспешных решений, брат, – Осман подошел к эмиру ближе, – не хочешь сначала взглянуть на неё?

– Можно.

Осман видел, как погасла надежда в глазах Фарида. Старик опустил плечи и сумел подавить выдох сожаления. Раскрыл перед гостями двери, впуская их в дом. Но потом пошёл впереди, показывая нужное направление.

– Джан, – Осман поравнялся с другом и старался говорить как можно тише, надеясь, что этот разговор не коснётся чужих ушей. – Я знаю, что ты зол на Фишера. И что эта девушка его дочь. Но постарайся держать себя в руках. Она не знает о том, кто её биологический отец. Возможно, воспитание, которое ей дали родители в корне отличается от того, какое Фишер дал своим дочерям. Если ты не желаешь ей зла… не делай опрометчивых поступков.

– Осман, я хочу решить сам.

Они дошли по широкому коридору до большой двойной двери, возле которой Фарид остановился. Было видно, как дрожала его рука, когда он положил её на бронзовую ручку.

– Это здесь. Вы сразу увидите девушку. Но, помните, господин Джан, она напугана и…

– И я разберусь сам.

Джан сделал шаг вперёд и замер на пороге распахнутой для него двери. Ему в глаза сразу бросился подсвеченный подиум. В глубине большого зала, среди кромешной темноты этот островок света с девушкой, вздрогнувшей и поспешно отвернувшейся от него, казался чем-то нереальным. Сказочным и вымышленным. Хрупкая фигурка в белом платье с волосами, рассыпавшимися по спине и плечам. Маленький мышонок, угодивший в хитроумно расставленную западню.

Но вот странно, сердце в груди Джана стало биться с удвоенной силой. Он даже мог поклясться, что в какой-то момент увидел, как по полу прокатился совсем крохотный клубок шерстяных ниток красного цвета. Оплёл ножку девушки и, образовывая петлю, размотался, показывая кончик нитки. Джан тряхнул головой, прогоняя наваждение, и медленно пошел к подиуму.

Мари закрыла глаза и вцепилась в спинку стула. Она сидела боком, на самом краешке, боясь отключиться, потерять сознание и упасть прямо к ногам незнакомца. Сквозь шум в голове и бешеный стук сердца она слышала гулкое эхо от неспешных размеренных шагов. Один, два, три… В потоке света, что лился сверху и снизу и был направлен прямо на неё, она чувствовала себя такой беззащитной.

«Я не сдамся, ни за что не сдамся. Не покажу, насколько я боюсь его. Никогда». Она невольно распрямила плечи, но голову не подняла. Сидела, кусая губу и глубоко и часто дыша. Шаги приближались, сейчас она слышала их за своей спиной. Поняла, что незнакомец остановился, а потом почувствовала, как он коснулся её волос и, взяв один локон, пропустил его сквозь пальцы. Ей так хотелось обернуться и посмотреть на него, хотя бы из любопытства, но она не решалась. Только сильнее вцепилась в спинку стула.

Почему девушка, что сидела перед ним, так волновала его сердце и душу, Джан понять не мог. Она дрожала, и не от холода. Подол платья, свободно лежавший на полу, подрагивал. Но по мере того, как он подходил ближе, плечи девушки распрямлялись, и это вызвало в нем не только гордость за дочь своего врага, но и… улыбку. А он так искренне улыбался первый раз за много лет. Храбрая малышка, просто так, без боя, она не уступит. Он оценивал её, пусть и со спины. Узкие плечи скрывались под густым водопадом светлых волос. Волос, напоминавших песок в пустыне в ночь, когда на небе царит полная луна. Джан снова тряхнул головой: возможно, это всего лишь игра света и тени, в почти кромешной темноте огромного холодного зала. Неярких маленьких ламп, расположенных вдоль всего края круглого подиума. Он протянул руку и коснулся волнистого потока лунного света, желая удержать его в своих пальцах. Такая мягкая, шелковистая прядка, с едва уловимым запахом жасмина.

Нет, всё было бы слишком легко. Слишком сказочно и неправдоподобно. И глупо было надеяться, что девушка, сидевшая к нему спиной, была той, что являлась к нему во сне каждую ночь. Той, которую он так сильно желал. Наверное, именно эта иллюзия являлась причиной такого бешеного сердцебиения, никак иначе. Хватит предаваться мечтам, он должен помнить, почему он здесь. Кем бы ни была эта девушка, прежде всего она дочь его врага.

Джан выпустил локон из пальцев и сделал еще несколько шагов, обходя стул.

Мари замерла. Приоткрыла глаза и увидела, нет, не пол, а пару до блеска начищенных мужских туфель. Кожаных и невероятно дорогих, тут и гадать не приходилось. Без единой морщинки. Стало быть, этот незнакомец поднялся к ней на подиум. И что дальше? Что он сделает дальше? Сердце в груди стучало так сильно, что она с трудом услышала тихий, но такой сильный и властный голос:

– Встань.

Мари так некстати вспомнила слова Фарид-бея. «Знай, что главный принцип, это – хайа, природная скромность. Мужчинам нравится кроткость, смирение и покорность. После бурного дня, наполненного делами и заботами, напоминающими песчаную бурю, ему хочется отдохнуть в тени живительного оазиса и вкусить свежесть чистой прохладной воды». Скромность, кроткость, покорность… Если этому незнакомцу нужна такая женщина, то от строптивой, вздорной и неуступчивой он откажется?

– Нет.

Она замотала головой, страх боролся с любопытством. Очень уж хотелось поднять глаза и рассмотреть обладателя идеальных ботинок. Модных ботинок. И не менее модных брюк, что обтягивали мужские ноги. Может, он европеец? И тогда договориться с ним будет гораздо легче.

Она услышала, как мужчина хмыкнул. Ботинки сделали шаг назад, развернулись, и снова принялись мерить шагами маленькое возвышение.

– Встань.

Голос снова доносился у неё из-за спины. Встать? И позволить ему рассмотреть себя в этом до ужаса прозрачном платье? Ах, ну да, Мари едва сдержала усмешку: она товар. А он покупатель, который должен оценить качество приобретаемой вещи. Но, этот голос. Почему-то он вызывал в теле непонятную дрожь. И ещё смятение, предчувствие чего-то неотвратимого, что непременно случится, хотела она этого или нет.

– Я должен на тебя посмотреть. Встань.

Только сейчас она поняла, что мужчина говорил с ней на арабском. А стало быть, надежда на спасение рушилась на глазах. Мари выпрямила спину и только собралась возразить, снова, как уловила нотки нетерпения и раздражительности в вибрирующем голосе.

– Встань.

И, о, чёрт! Она встала. Но обхватила себя руками, не столько из-за холода, что пронизывал её тело, а скорее из желания прикрыться перед незнакомцем.

Джан рассматривал искусно сшитое платье, которое позволяло оценить точеную фигурку: хрупкие плечи, изящные руки, тонкую талию и широкие полные бедра. И великолепную задницу. И длинные стройные ножки, что были видны сквозь прозрачную ткань. Он присмотрелся чуть внимательнее и понял, что на девушке не было белья. Ну, уж трусиков, это точно. Странно и непонятно было, зачем Фарид демонстрировал ему девчонку так открыто, если хотел оставить её себе? Уступая наитию, Джан протянул руку и, собирая длинные волосы, перекинул их через плечо девушки. Она вздрогнула, но распрямила спину, и непонятная гордость за маленькую пленницу наполнила душу теплом. Но он убрал волосы совсем по другой причине. Застёжка-молния обласкивала каждый позвонок на девичьем теле, до самого копчика. Потяни за язычок вниз, и девчонка предстанет перед ним в первозданной красоте.

Прикрывая глаза, Джан отошёл от неё на шаг, борясь с желанием сделать именно так. Ещё не время. Возможно его, этого времени и не будет вовсе. Что мешало ему оставить девчонку здесь, а Фишеру сказать, что ничего не вышло, что они упустили его дочь. Вот только сначала посмотреть на неё. И, Аллах, пусть она будет похожей на своего отца. И не только внешне, а с такой же прогнившей душонкой.

Он снова стоял перед ней, широко расставив ноги. Снова убрал лунное серебро её волос за спину и приказал:

– Опусти руки.

Почему он так пугал её? Почему хотелось не просто отступить, но и укрыться, неважно чем, только спрятаться от этих глаз, которых она ещё и не видела. Да, любопытство подстрекало, просило посмотреть на мужчину, оценить не столько внешность, сколько характер. Но Мари упрямо качала головой, переча не незнакомцу, а своему любопытству:

– Нет.

– Опусти. Руки, – этот голос лишал её воли, гипнотизировал и завораживал одновременно. – Иначе я сделаю это сам. Ну?

Мари попятилась назад, но столкнувшись со стулом, о котором успела забыть, едва не потеряла равновесие. Замахала руками, балансируя на одном месте и борясь со своей неуклюжестью. Но упасть ей не дали. Мужские ладони сильно сжали её плечи, удерживая на месте, и даже потянули вперёд. И вот тогда она, скорее по инерции, подняла голову и встретилась взглядом с глазами, которые так долго не давали ей покоя, являясь во снах. Чёрные, пронзительные, обрамлённые густыми ресницами, они смотрели в самую душу из-под насупленных широких бровей. Мари помнила эти глаза и никогда не смогла бы забыть.

– Ты?

– Ты?

Вопрос прозвучал одновременно. Но только если в голосе Джана слышалось неверие, то в высоких нотках девичьего вскрика - удивление и надежда. Серо-зелёные глаза не отпускали его взгляд. Да, именно эти глаза он видел во снах каждую ночь. Именно их представлял в минуты близости с Лейлой. И пусть девушка изменилась внешне, гадкий утёнок стал прекрасным лебедем, он узнал бы её из сотни и даже тысячи похожих именно благодаря этим глазам.

Первым желанием было обнять её, прижать к себе, настолько сильно, чтобы она проникла в него, и уже никогда не отпускать. Запустить пальцы в жидкое серебро её волос, притянуть к себе и упиваться вкусом полных, таких манящих губ. А потом… Джан забывал обо всём на свете. Не имело значения, ни где он, ни зачем приехал сюда. Он держал в руках ту, о которой и не смел мечтать, и чувствовал, как по венам с неимоверной скоростью бежала кровь. Почему-то ему представлялось, что она, подобно кроне дерева, брала своё начало от кончиков пальцев на ногах, поднималась вверх по всему телу, а дальше… Дальше, словно невидимая человеческому глазу красная нить судьбы окутывала их тела, заключая в кокон, способный не только огородить, но и уберечь ото всех невзгод мира.

Он уже было сделал шаг вперёд, но мысль, что перед ним дочь Фишера, выбила его из колеи. Отступив, Джан застонал, провел ладонью по лицу, как будто хотел стереть все воспоминания, и бросив небрежное:

– Оставайся здесь, – поспешно вышел из зала.

Злость кипела в нём, но не на девчонку. А на то, что он не владел ситуацией в полной мере.

– Осман! – его окрик заставил вздрогнуть не только друга, но и Фарид-бея. Джан едва удержался чтобы не схватить того, кого он считал своим братом, за грудки. – Это шутка? Ты подстроил это специально?

Веселье в светлых глазах Османа раздражало ещё больше.

– Вовсе нет, с чего ты взял?

– Эта девчонка, – указательный палец эмира был направлен на дверь, – ты уверен, что она дочь Фишера?

– Уверен. Фарид-бей, – Осман обернулся к хозяину поместья, – можно папку?

– Да, – как по волшебству в руках старика появилось досье в кожаном переплёте, которое он протянул эмиру, – здесь документы девушки. Отчёт моего детектива и тех парней, кто непосредственно принимал участие в… ну, вы понимаете в чём. Фотографии…

– Джан, – Осман подошёл ближе к другу, – ошибки быть не может. Фишер сам дал мне фото Марии.

– И ты знал? Ты с самого начала знал, что она, она и есть дочь этого?.. И ничего не сказал мне?

– Не будь несправедливым, я столько раз пытался заговорить с тобой об этом, но что слышал в ответ?

Джан нехотя кивнул, соглашаясь с другом:

– Что мне всё равно и как выглядит эта девушка, и что с ней… Если бы я знал, если бы не был таким упрямым… – он повернулся к Фариду, – я надеюсь, с ней, с Мари обращались?..

– Как с королевой, господин Джан. Я уже говорил вам, что привязался к ней. Что оберегал, как мог. Что не позволял даже себе…

– Джан, – Осман снова привлёк его внимание к себе, – если ты пролистаешь досье дальше, то увидишь отчёт врача. Думаю, тебе будет интересно.

– Я всё посмотрю потом.

Эмир отвернулся ото всех и прикрыл глаза. Если бы он знал, если бы только мог предположить, что Мари окажется дочерью его врага, то… А чтобы он сделал? Под закрытыми веками, сменяя друг друга всплыли два образа. Первый, когда девушка, робко и застенчиво улыбаясь, стояла за прилавком джелатерии и протягивала ему рожок с мороженым. И второй, пленительный, притягательный. И пусть Мари изменилась внешне, но её глаза, большие, добрые, наивно смотревшие на него, остались.

Как так случилось, что он, умело расставляя ловушки и с наслаждением наблюдая, как за его врагами захлопываются дверцы, сам смог угодить в одну из мышеловок? Ему было всё равно, чьей дочерью была Мари. Фишера или нет, какая разница? С одной стороны, это было к лучшему. Но отказаться от девушки он не мог.

– Мне нужен платок и халат. Или чадра, накидка, всё, что угодно.

– Да, конечно, – Фарид взял со стула заранее приготовленные вещи. Он надеялся, что сам уведет Мари из аукционного зала, но в свои покои. – Вот, держите. Но могу я поинтересоваться?..

– Я забираю девушку. Я благодарен вам, Фарид-бей. Если вы хотите получить дополнительное вознаграждение, то Осман всё уладит. Но в любом случае, я рассчитываю, что эта сделка останется между нами.

– Да, но…

Джану было наплевать на возражения Фарида. Ему не терпелось вернуться в зал и поскорее забрать Мари…

– Останься здесь, – Мари передразнила Джана и закатила глаза. – Как будто у меня есть выбор. Хотя, что он имел в виду? «Останься здесь», в смысле с Фаридом? Так меня это устраивает. Но… Но разве такое возможно в реальной жизни? Я так мечтала, чтобы меня спас именно он, и вот…

– Встань.

Сильный голос снова заставил её вздрогнуть. «Спаситель» решительно приближался к ней, но она даже не знала его имени. Высокий, немного пугающий. Одетый в белую рубашку, несколько верхних пуговиц которой были расстегнуты, и не сюртук, нет, скорее удлинённый жилет поверх неё. Классические брюки плотно обхватывали его мускулистые ноги. Он был атлетически сложенным, крепким и немного порочным. Но не это пугало Мари. Скорее его взгляд, такой тёмный, суровый, загадочный. Именно он вызывал непонятный трепет, что волной мелкой дрожи распространялся по всему телу.

Мари рассматривала мужчину, надеясь хоть как-то отвлечь себя и от этого пугающего взгляда, и от голоса. Ей было интересно, почему он предпочел убрать свои длинные волосы в аккуратный узел на затылке? Ведь в прошлую встречу, единственную их встречу, они свободно спускались на широкие плечи. Или, волосы так сильно отрасли? И почему он носит столько украшений? И несколько цепочек на шее, и широкий плетёный браслет на запястье, и кольца? Не с драгоценными камнями, как у Фарид-бея, а такие, наверняка имеющие особый смысл? А ещё эта борода. Пусть и небольшая, и аккуратная, но… Но как долго он не брился? И если поцеловать его в губы, то? То каково это, целоваться с усатым мужчиной?

– Мари?

– А?

Она тряхнула головой, прогоняя от себя все мысли, и встала.

– Не смотри на меня так.

Проследив взглядом за вещами, что так небрежно были брошены на стул, она снова подняла глаза на мужчину.

– Как?

– Я хочу кое-что прояснить, – это было нужно и ему самому. Вот скажет и поставит точку. А потом будет решать, что делать со всем этим дальше. – Я не твой герой.

Взяв длинный халат из темно-синего бархата, Джан расправил его перед девушкой. Но невольно задержал взгляд на высокой полной груди, что едва скрывалась за кружевной тканью. Борясь с искушением протянуть руку и коснуться притягательного женского тела, он прокашлялся и тряхнул вещью. Мари повернулась, просунула руки в рукава, и не видела, как тяжело он сглотнул, когда обласкал взглядом округлую попку.

– Уф, Джан, уф…

– Я не совсем понимаю, – Мари снова повернулась к нему лицом. А он, борясь с дрожью в руках, сам застегивал несколько пуговиц на глухой, скрывающей тело девушки от посторонних глаз, одежде. – Ты не герой, но ты же нашёл меня.

– Я нашёл, но… Не для того… Я забираю тебя.

– Забираешь? Куда?

Мари стояла, опустив руки, и наблюдая, как он сам сначала убрал её волосы от лица, а потом набросил на голову платок, довольно умело пряча под него волосы.

– Ты поедешь со мной.

Сильная ладонь цепкой хваткой, словно оковы, обхватила её запястье. Мужчина развернулся к выходу и потянул Мари за собой. Но она, загипнотизированная длинными пальцами, стояла, не двигаясь с места.

– Идём.

Мечтам так и суждено остаться мечтами, несбывшимися сказками. А реальность, вот она. Даже её герой не собирался считаться с её желаниями. Отдавал приказы, которым она должна была беспрекословно подчиняться? Пьедестал рухнул, и герой скатился с него.

– Нет! Нет, я никуда, никуда с тобой не поеду! – Мари упиралась, пыталась отцепить его руку, даже понимая, что силы в этой борьбе не равны. – Пусти, пусти меня, ты, – она не заметила, как перешла на английский, – придурок! Безмозглый осёл! Тупица! Думаешь, что так легко…

Она врезалась в широкую сильную грудь, не понимая, когда успела выйти из зала в коридор. Мужские руки схватили её за плечи и сильно тряхнули:

– Ты забыла, что я прекрасно говорю по-английски? Первое, что я сделаю, как мы окажемся дома, вымою твой язык с мылом, поняла?

– Нет, не поняла! Думаешь, я буду молчать? Буду, буду слушать тебя? Ты, ты… Я всё равно сбегу!

– Это мы ещё посмотрим, – довольная улыбка утонула в густой бороде. Джан гордился этой девушкой, но и был невероятно зол на неё. – Ты или идёшь сама, или я закину тебя на плечо и понесу. Выбирай.

– Нет, – Мари беспокойно оглядывалась по сторонам, в поисках хоть какой-то помощи. От второго незнакомца её явно ждать не приходилось. – Фарид-бей, пожалуйста. Вы же обещали, – она упиралась, как только могла, – вы говорили, что я останусь с вами. Я не хочу никуда ехать.

Но старик опустил глаза, отступая на шаг назад:

– Мне жаль, девочка, очень жаль, но я ничем не могу…

– Ну, кто-нибудь! Ну, помогите мне! Почему я должна…

– Потому что я украл тебя. Украл, – в коридоре моментально воцарилась тишина.

– Джан? – Осман встревожено смотрел на друга.

– Я украл тебя, – эмир отчётливо произнёс каждое слово. – Не сам, нет. Нанял для этого Фарида. Но ты – моя.

Ладонь друга осторожно коснулась его локтя:

– Джан, ты же понимаешь, что…

– Да, – не ослабляя хватки, эмир посмотрел на Османа. – Я понимаю, брат, понимаю, о каких последствиях ты говоришь. Нам надо начать готовиться к никяху.

Мари переводила встревоженный взгляд с одного мужчины на другого. Она не могла понять, о чём говорили эти двое. Как и не понимала того, что сейчас захлопнулась дверца не только её ловушки. Джан сам угодил в собственную мышеловку.

Продолжение следует.

КОНЕЦ.