Глава 13

В аукционном доме всё шло своим чередом. Сначала покупателям продемонстрировали все лоты, вкратце знакомя с достоинствами каждого. А потом начались торги.

Фарид сидел за столиком с постоянным клиентом, желавшим пополнить свой многочисленный гарем пусть и таким, весьма незаконным путём. Но гость, как он сам признавался Фариду и не раз, испытывал больший азарт и большее удовольствие от покупки наложниц именно на таких мероприятиях. Где никто никого не знал и не видел. Где соблюдалась конфиденциальность. Где страх разоблачения будоражил кровь. В полутёмном зале ярко освещённым оставался только небольшой высокий круглый подиум, на котором демонстрировались лоты. Лица гостей за умело расставленными в тени столиками были скрыты. Всё шло по плану, и хозяин поместья был этим весьма доволен. Пока не почувствовал на своём плече руку. Этот жест могла себе позволить только Амина. И он означал, что случилось что-то из ряда вон выходящее.

Не отрывая взгляда от подиума, Фарид едва заметно подался назад, откидываясь на спинку стула. Охранница наклонилась к его уху:

– Господин Фарид, – её голос оставался спокойным, но это не обмануло старика. – Вы просили присмотреть за Гаязом. Его нигде нет.

– Он мог отлучиться в туалет.

– Я бы не стала беспокоить вас из-за такой мелочи, но…

– Но? – Фарид напрягся.

– Татьяна не отвечает. Я пыталась дозвониться до неё…

– Что-то случилось, мой друг? – гость обернулся к нему.

– Ничего такого, что я не мог бы уладить, – сладкая улыбка едва коснулась губ Фарида. – Наслаждайтесь шоу и удачных покупок. Я скоро вернусь.

Стараясь сохранять спокойствие, он встал и жестом приказал Амине следовать за ним:

– Ты направила кого-нибудь узнать, в чем дело?

– Да, господин Фарид, Рамина, она лучшая.

– Этого недостаточно, прихвати с собой ещё двоих мужчин из тех, что охраняют «товар». Нам надо поспешить.

– Вы думаете?..

– Я знаю своего племянника. Но, видимо, он плохо знает меня.

Фарид не помнил, как преодолел приличное расстояние от аукционного дома до своего дворца. Распахивая двери, нёсся наверх, отмечая, что в коридорах ему никто не встретился, и не мог поверить, что Гаяз перехитрил его. Оказавшись перед спальней Мари, двумя ладонями упёрся в резные высокие створки и удивился, когда дверь легко открылась. Но от той картины, что предстала его глазам, кровь Фарида застыла в жилах. Мари рыдала, распластанная под большим телом его племянника, но на ней всё ещё, слава Аллаху, оставалась одежда.

– Сука, если бы не твоё красивое лицо, я бы… – какое-то время Фарид и его свита находились в ступоре; стояли и, молча, смотрели, не зная, что им делать. – Я буду трахать тебя, день и ночь напролёт… несколько дней, пока ты мне не надоешь… а потом… знаешь, что будет с тобой потом? Я отдам тебя своим парням, пусть развлекутся. И они будут иметь тебя, как им захочется, сразу несколько, одновременно. А я буду стоять и наслаждаться этим зрелищем. И как знать, может, ещё приглашу и своего дядю, пора показать старику, кто тут главный.

Больше Фарид не стал слушать ни бредни Гаяза, ни мольбы Мари. И тем более смотреть на это. Он сам, пользуясь тем, что племянник не догадывался о зрителях за своей спиной, подошёл к нему и, захватив волосы на затылке мужчины, с силой рванул его на себя.

– Твою мать! Кто?.. – Гаяз шипел от боли, как раненный зверь, но ровно до того момента, пока не увидел перед собой Фарида и охрану. – Дядя?

Фарид всегда поддерживал свою физическую форму, поэтому отшвырнуть от себя пусть и крупного мужчину так, что тот приложился затылком к стене, для него не составило труда.

– Шакал! Какой же ты мерзкий шакал, Гаяз, – Фарид склонился над ним. – Думаешь, ты обошёл меня? – он кивнул двум мужчинам, – Возьмите его.

– Дядя, я не сделал…

– Заткнись!

– Но позволь объяснить, позволь хотя бы привести себя в порядок.

Гаяз пытался натянуть на себя спущенные до колен штаны, но охранники, напоминавшие своим видом две каменные скалы, подхватили его под локти, не обращая никакого внимания на так и оставшуюся расстёгнутой ширинку.

Фарид сдернул с кровати покрывало и, осторожно опираясь одним коленом о край кровати, наклонился к Мари. Легкая туника и свободные брюки были порваны в нескольких местах. Она старалась прикрыть себя руками, защищаясь и спасаясь и от него самого и от всего мира. Но он сам бережно укутал её и, убрав волосы от лица, заглянул в большие напуганные глаза:

– Всё хорошо, моя маленькая девочка. Теперь всё хорошо. Этот шакал не успел?.. – девушка ничего не ответила, только вяло покачала головой. – Я позабочусь о тебе, подожди. Я больше не оставлю тебя…

– Татьяна?..

– С ней всё хорошо, – Фарид перевёл вопросительный взгляд на Амину и та, без слов понимая своего хозяина, скрылась за дверью. – И с тобой всё будет хорошо. Я только разберусь с этим недостойным.

Подтягивая колени к груди, Мари, словно в кокон, завернулась в покрывало. Села, облокотившись спиной об изголовье кровати, и безучастно наблюдала за тем, что происходило в комнате. Двое огромных, как ей казалось, мужчин, удерживали Гаяза. Тот брыкался и сыпал проклятиями и в их адрес, и в адрес дяди. Но поднятая ладонь Фарида заставила его замолчать.

– Ты знаешь, что я не терплю предательства.

– Я не предавал тебя, дядя. Это ты меня обманул. Ты пообещал мне любую…

– Но ты посягнул на то, что тебе не принадлежит. На что ты никогда не имел права.

– Она всего лишь девка. Товар. Возможно, и первосортный, но…

Фарид, не раздумывая, размахнулся. Перстень на его среднем пальце рассёк кожу на щеке Гаяза. Кровь, тонкой струйкой, текла по лицу, но старик только усмехнулся. Подойдя, ближе наклонился и так, что его слышали только племянник и охрана, произнёс:

– Помнишь, я говорил тебе, что сделаю с тем, кто пойдёт против меня?

Гаяз побледнел и затряс головой:

– Нет, дядя, нет. Я же твой племянник, ты не сможешь…

– Чем ты отличаешься от кого-то другого? Хочешь властвовать? Так бей своих, чтоб чужие боялись, – он поднял глаза на удерживавших племянника мужчин и коротко приказал, – Отдайте его Фейсалу. Скажите, что это мой подарок. И если он захочет устроить шоу, – Фарид усмехнулся, – я не буду против.

– Дядя, дядя, нет! Пожалуйста! Из-за какой-то девки?

Махнув рукой, Фарид развернулся. Ему было всё равно, что будет с Гаязом. Его больше беспокоило состояние Мари. Он был уверен, что племянник не успел изнасиловать её. Но вот порванная одежда… Сколько синяков и ссадин ублюдок оставил на её теле? И как скоро они заживут? И что ему ответить Осману, когда тот приедет за девушкой? А он приедет и очень скоро.

– Моя девочка, успокойся, больше он не причинит тебе зла. Никто не причинит, я не позволю.

Он хотел присесть рядом с ней и обнять, успокоить, утешить, но девушка отодвинулась от него, сильнее стиснув в кулачках покрывало.

– Вы говорите неправду.

Её голос был тише ветра, но Фарид смог уловить его.

– Зачем ты так? Я не… Тебе нужен врач?

– Мне не нужен врач. Мне никто не нужен, – серые глаза, смотревшие на него, казались невероятно огромными из-за скопившейся в них солёной влаги. – Вы такой же, как он…

– Нет, девочка, не говори так. Я…

– Чем вы отличаетесь от Гаяза? Вы лгали мне. Лжете и сейчас. Он прав, я товар. Разве не так? А вы… вы торгуете людьми, да? Как вы можете? Я верила вам… Не прикасайтесь ко мне.

Отвращение в её взгляде, словно лезвие острого кинжала, полоснуло душу Фарида. Никогда ещё в своей жизни он не был так противен сам себе. Никогда слова других так сильно не задевали его. Правдивые слова.

– Мари, ты всё не так поняла. Я…

– Что? Что вы мне скажете? Что это неправда, да? Молчите? – Фарид опустил глаза. Как так случилось, что его смогла пристыдить какая-то девчонка? – Молчите, потому что… Так сделайте это! Давайте, продайте меня. Не тяните. Где этот покупатель, который?..

Она больше не выдержала. Сжавшись в комочек, уткнулась носом в подушку и рыдала в голос. И на все попытки Фарида достучаться до неё, успокоить, только передёргивала плечами, всё дальше и дальше отстраняясь от него.

Постепенно успокаиваясь, она тихо плакала. И если раньше не понимала, за что, почему, по какой причине попала во всю эту передрягу, то сейчас не жалела себя. Она товар, так вот и стоит принять это. И поскорее. Какая разница кому её продадут? Но сколько ещё людей должны пострадать из-за неё? Нет, тех бандитов с судна она не жалела, ни капли. Ну, может только одного, который был к ней добрее. Гаяза? Тоже нет. Но вот Татьяна… Она не знала, что с ней произошло, жива ли она вообще? Но думать о том, что по её вине кого-то лишили жизни, было невыносимо. А причиной всему, оказывается, была не она сама, а… Фарид. Да, именно он. Потому что он, непонятно, как и когда, увидел в ней «товар», который можно получить задаром и выручить за него хорошую цену.

Она замкнулась в себе. Теперь общество Фарида её тяготило. Она старалась избегать его пронзительного, но заботливого взгляда. За ужином не говорила с ним. Молчала и во время традиционных шахматных партий. Двигала фигуры по доске, стараясь ни о чём не думать.

Что с ней будет дальше? Ей было всё равно.

***

Джан вытянул руку и поймал прядку густых, тёмных, как восточная ночь, волос Лейлы. Наложница сидела рядом с ним на кровати, поджав под себя ноги, и улыбалась. Сегодня он позволил ей взять инициативу в свои руки, и она была великолепна и изобретательна. А отдаться во власть её рук, губ, гибкого тела было истинным удовольствием. Вот только мысли Джана были далеко. Он думал о девушке, что «гостила» в доме Фарида. Дочери Фишера. Что с ней будет дальше, как только он увидит её, а потом и привезёт сюда? А впрочем, какая разница? Не всё ли равно?

Она будет его пленницей, некоторое время. Хотя, возможно, её и стоит выдать замуж, не важно, за кого. Да, так, скорее всего, будет правильно. Так она, как там когда-то сказал Фишер? Не просто полюбит его страну, но и проникнется её духом и культурой? А с другой стороны, замужество не такой уж и удачный вариант. Лучше подыскать для неё семью, в которой ценят древние устои, традиции и обычаи. Где миром правит мужчина, глава древнего рода, а женщина, не важно, жена, дочь, сестра или посторонняя, подчиняются его воле.

– Вот и посмотрим, станет ли она одной из нас…

– Ты что-то сказал?

– Что? – Джан перевёл взгляд на красивое лицо Лейлы. – Нет, ничего. Ничего такого, что касалось бы тебя, душа моя.

– Мне кажется, тебя что-то беспокоит, – девушка опустила голову на его плечо, ложась рядом и устраиваясь удобнее. – Ты же знаешь, я всегда с радостью выслушаю тебя, мой господин.

– Я знаю. Но в этом деле ты мне не поможешь.

– А в чём я могу помочь своему господину? – Лейла развернулась. Приподнялась на локте и положила руку на широкую мужскую грудь. – Всё, что только пожелает мой господин, – короткие ноготки царапали кожу, пробуждая нервные окончания, – всё, что только захочет мой господин, – юля попкой, она спускалась, не отрывая взгляд от глаз Джана. – Мой господин знает, что Лейла готова ради него на всё.

Тёплые губы оставляли влажный след на мышцах подтянутого мужского пресса. Зубы едва ощутимо прикусили кожу около пупка, заставляя Джана через ноздри, шумно, втянуть воздух, до отказа наполняя им лёгкие. Проворные пальчики приподняли корни коротких волос на его лобке, вынуждая сначала напрячься всем телом и захватить в кулак водопад волнистых тёмных густых волос наложницы, и снова расслабиться, обмякнуть, когда его член оказался в плену влажного ротика. Черноглазая плутовка прекрасно знала, как это действует на мужчину. Её язычок порхал по нему, словно крылья бабочки, кружившей вокруг цветка, играл с уздечкой, и Джан на миг ослаблял хватку на затылке девушке, но лишь для того, чтобы снова поймать ускользающие пряди. Он невольно подавался всем телом к ней навстречу, надавливая на макушку. Безмолвно просил взять глубже. И Лейла уступала. Цокала язычком и мурчала словно кошка, посылая вибрации, что перекатывались по каждому позвонку, подталкивая эмира к той грани, достигнув которую оставалось только прыгнуть вниз, широко раскрывая руки и громко крича.

Несколько минут, пока он приходил в себя, в комнате царила тишина. Лейла вырисовывала кончиком указательного пальца узоры на груди эмира, выжидая нужный момент. Сегодня она всё делала для него, для своего мужчины. Сама. Она несколько дней обдумывала эту тактику, просчитывала каждый ход, каждое своё действие. И всё ради разговора, который, как она надеялась, подарит ей счастливое будущее.

– Джан?

– У?

Полусонный голос эмира в победной улыбке приподнял уголки пухлых женских губ.

– Давай поговорим.

– Хорошо, дорогая, говори, я тебя слушаю.

Уставший и немного осоловевший, эмир постарался сосредоточиться на этом разговоре, хотя его веки слипались. Но если Лейла хотела поговорить, не важно, о чём, то хотя бы в награду за этот вечер он должен был ответить ей. Она не так часто просила его о чём-то, а стало быть, этот разговор был для неё важен. Вдобавок ко всему Джан чувствовал себя виноватым перед девушкой. Он приходил к ней почти каждый вечер, но не потому, что любил. А чтобы получить долгожданное забвение, хотя бы на несколько часов. На несколько часов выкинуть из головы образ светловолосой девчонки, что так плотно поселился в его душе. Только получалось это с трудом. Телом он был здесь с Лейлой, а вот душой – с другой.

Лейла медлила. Она давно готовилась к этому разговору. Помнила своё маленькое путешествие в столицу, когда верховный эмир собрал всех правителей подвластных ему государств на очередной совет эмиратов. Она и не надеялась, что Джан представит её высшему свету. Нет. Куда там? Таким как она вход во дворцы заказан. Но в женский день сумела попасть в самый известный спа-центр в столице, где отдыхали жены других эмиров. И вот там она узнала, хотя это не было уж такой большой новостью, что её Джан несмотря на то, что являлся любимчиком верховного правителя, мог угодить в немилость. И всё только потому, что ему пора жениться. Она помнила эти громкие перешептывания девушек и женщин. Косые и насмешливые взгляды в её сторону. Дамы знали, кто она. Приняли её в свой круг, но всё равно относились с некой долей пренебрежения.

– Он вызвал Джана на откровенный разговор…

Конечно, если бы они знали, что их подслушивают… Но Салима побежала в сад за накидкой Лалы, и притаилась там, боясь разоблачения. Так вот, если Джан сам не выберет себе жену, а речь шла о какой-то девушке, иностранке, кажется, то аммун сам сосватает его. И сам проведёт обряд никяха.

– О, – одна из кумушек улыбнулась, – давно пора, – она наклонилась к Лейле. – Сколько Джану лет? Уже за тридцать? Он же единственный наследник. Пошли Аллах ему долгих лет, но…

И что тогда будет с ней? Она так и останется наложницей. Уступит своё единоличное право на любимого мужчину какой-то девчонке. И та родит ему наследника. И будет пользоваться привилегированным положением и почётом шейхи, которые по праву должны принадлежать ей одной.

Набрав полную грудь воздуха и на миг прикрыв глаза, Лейла осмелилась:

– Мы столько лет вместе. И ты не взял себе ещё одну наложницу. Значит, тебе хорошо со мной, да?

– Конечно, хорошо, – спокойный голос, словно ручей, что пробивался сквозь толщу песка в оазисе, расслаблял и успокаивал; завлекал вглубь зеленого острова среди жаркой пустыни. Но даже сейчас сонный мозг Джана выдавал только правду. – Это удобно. У нас с тобой есть договор и…

– Договор, – Лейла подавила тяжёлый вздох. – Но может нам пора пересмотреть его? Или вовсе от него отказаться? Ты не думаешь, что это своего рода знак? Что раз ты… что мы так долго… и ты не ищешь больше никого, то?.. Нам пора перейти на другой уровень?

– Какой уровень? Лейла, о чём ты? Я даю тебе столько свободы, сколько ты пожелаешь. Но Аллах свидетель, я не понимаю, что ты хочешь? Если тебе надоели наши отношения, то стоит сказать мне об этом прямо. Я отпущу, как мы и договаривались…

– Нет, нет, любимый, – она коснулась губами его губ, целуя быстро и часто, – я не хочу никуда от тебя уходить. Никогда. Наоборот, я хотела сказать…

Но громкий сигнал телефона заставил Лейлу прерваться, а Джана приподняться на локте и тряхнуть головой, пытаясь отогнать сон.

– Я отвечу. Если звонят сейчас, в такое время, зная, что я у тебя, значит это срочно.

Он встал, а Лейла стукнула кулачком по подушке:

– Да пошлёт Аллах проклятья на голову того, кто позвонил так невовремя, – а услышав имя звонившего, она застонала. – Осман! Да что б тебя!

Она прислушивалась к обрывкам разговора, понимая, что сейчас потерпела неудачу.

– Да, да я помню… вылет рано утром… я уже иду. Спасибо, что позвонил и напомнил, брат.

Отбросив телефон в сторону, Джан скрылся в ванной комнате, и вышел из неё спустя пару минут. Придерживая полотенце на бедрах, потянулся за своей одеждой, но посмотрел на Лейлу:

– Мне пора.

– Ты снова улетаешь?

– Да, это очень важное и срочное дело. Возможно, именно ты и сможешь мне помочь с ним. Мне будет нужен или твой женский совет, или, – он только сейчас додумался до этого, – или твоя женская компания.

Да, поселить дочь Фишера в гареме под присмотром Лейлы вполне себе отличная идея. Во всех отношениях.

– Но мы так и не поговорили.

Лейла встала, накинула на плечи длинный шёлковый халат и направилась к Джану.

– Мы поговорим, я обещаю, как только вернусь.

– И ты выслушаешь меня? – Лейла всем телом прильнула к груди Джана. Привстала на носочки и коснулась губами его щеки.

– Выслушаю, – Джан кивнул. – И постараюсь исполнить любую твою просьбу. Особенно, после такого вечера, – он оставил на её губах вкус жаркого и страстного поцелуя. – Я в долгу перед тобой. И у меня для тебя есть подарок. Вот, – эмир кивнул девушке на длинный плоский футляр, что остался лежать в кресле – ты заслужила. А сейчас прости, мне пора.

Он ушёл. А Лейла думала, как и на ком можно выместить свои злость, обиду и разочарование. Жаль, что Гюлиз, её прислужница, уходила на ночь домой. Она бы заставила девушку перечистить до блеска всю свою обувь.

Подойдя к креслу, Лейла взяла футляр и даже открыла его.

-– Ещё один золотой браслет? – тонкие пальчики прошлись по широким звеньям и подвескам. – К чему мне все эти украшения, если их не увидит никто, кроме него? Но, так и быть, – она вытащила цепочку и положила её на раскрытую ладонь. – Ради своей цели, дорогой эмир, я встречу тебя только в этом браслете.

Мечтательно закусив губу, она представила, как чудесно будет смотреться анклет[1] на её лодыжке. И как она даже станцует для Джана, звеня маленькими подвесками. О, да, против её танца он не устоит…

[1] Анклет – ножной браслет