17. Прогулка по Москве

— Куда мы приехали?

— Пошли, покажу, — Тимур крепко берет меня за руку и тащит за собой.

Да так, что я реально только ногами успеваю перебирать. И в легкой панике прикидываю, что делать. Может, начинать сопротивляться? Говорить «нет»? Орать? Он ведь так до койки и утащит! А там уже и орать бесполезно будет…

Мы идем по тротуару, но во дворы не сворачиваем, прямо, прямо, прямо… Затем в проулок, опять прямо… И выходим на Арбат.

— Была здесь? — спрашивает Тимур, тормозя возле сувенирной лавки, откуда на нас внимательно смотрят разнообразные матрешки.

— Не-е-ет…

Мне и в самом деле за все время проживания в Москве так и не удалось попасть именно сюда, на пешеходный Арбат. Как-то не складывалось, постоянно находились какие-то новые места для посещения, прогулок…

А Арбат, как сказала однажды Валерка, презрительно сморщив носик, для туристов.

И вот теперь, оказавшись здесь, я никак не могу понять, разораться в толчее народа.

Хорошо, что Тимур так и не отпускает моей руки.

Кивнув на робкое «нет», он молча тащит меня наперерез толпе, на противоположную сторону улицы.

Я лишь по сторонам верчу головой, рассматриваю сочный калейдоскоп, от которого немного кружится голова.

Сувенирные лавки, много, очень много, самые разные. И продают не только сувениры, еще украшения, какие-то глиняные штуки непонятного назначения, свистульки, что ли? Потом начинаются художники-портретисты, их тоже много.

И, будь я одна, надолго бы тут залипла, но Тимур идет вперед, периодически тормозя и показывая мне то голубой домик, где расположена квартира, в которой жил когда-то Пушкин, то памятник, то прикольный сувенирный развал. И, несмотря на то, что мы периодически тормозим то там, то сям, ощущается, что Тимур преследует какую-то цель, приведя меня сюда.

Потому что двигаемся мы довольно шустро.

Я специально не спрашиваю, куда направляемся, самой интересно, что же это такое будет…

Тимур продолжает удивлять.

Буквально недавно он полностью соответствовал образу нахального богатого прожигателя жизни, плейбоя, и был абсолютно предсказуем, а сейчас я теряюсь в догадках, что же будет дальше.

Это будоражит, заводит… И слишком похоже на что-то реальное, а не на игру, направленную на понятно, какой результат.

Я задумываюсь над этим вопросом, не забывая активно вертеться, разглядывая мешанину образов, красок, форм.

Вот, прямо на асфальте, мужчина делает шоу: расписывает какой-то металлический круг при помощи баллончиков с красками. Он так ловко и точно жонглирует ими, что поневоле торможу, разглядывая выходящее из-под струи краски чудо: яркий, невероятно сочный пейзаж с южным жарким морем и низким красным солнцем.

Тимур, которого я тоже заставляю остановиться, пять минут позволяет постоять посмотреть, а затем тащит дальше.

Я разглядываю людей, одетых в костюмы героев мультфильма «Мадагаскар». Боже… Где Арбат и где Мадагаскар?

Но они имеют успех, дети с удовольствием фотографируются…

— Вот, пришли, — неожиданно говорит Тимур, резко тормозя, так, что я, набравшая нешуточный разгон, ударяюсь о его крепкую грудь носом. И когда развернуться ко мне успел?

Тимур тут же пользуется моментом, сграбастывает меня в объятия и разворачивает спиной к себе, говорит на ушко:

— Я, честно говоря, боялся, что ее уже нет здесь… Надо было уточнять…

Я пытаюсь понять, о ком он, мы стоим в небольшой толпе, передо мной — широкая спина какого-то парня, и Тимур легонько отодвигает его в сторону:

— Пропусти, друг, — говорит он мирно, — девушка не слышала никогда…

Парень молча сторонится, не отрывая взгляда от…

Невысокой, красивой очень девушки, одетой совсем просто, я бы даже сказала бедно, со скрипкой в руках. Она подворачивает колки на грифе, озабоченно качает головой, прислушиваясь к звуку струн. Что-то ей не нравится.

— Кто это? — спрашиваю я шепотом Тимура, но он только мягко прижимается губами к моему уху:

— Слушай.

В этот момент девушка, наконец, достигает консенсуса со своим инструментом, кладет скрипку на плечо, ведет смычком по струнам…

И я слышу что-то настолько пронзительное, переходящее в ритм, необычный, но невероятно привлекательный.

У девушки, судя по аппаратуре, стоящей неподалеку, есть кавер, и он сейчас поддерживает острое, нервное скрипичное соло. Я смотрю на ее лицо, нежное, тонкое, на ее сильные пальцы, так невероятно легко управляющиеся со смычком… И неожиданно закрываю глаза, погружаясь в мелодию.

Это странный транс, такой уютный и правильный, учитывая, что Тимур стоит позади, обхватив меня своими теплыми, надежными руками… И музыка бьет ритмом, ловлю себя на том, что притоптываю ногой в такт…

А затем все обрывается на острой, резкой ноте, оставляя ощущение сначала взлета, а потом стремительного падения…

Так, наверно, и должно быть?

Я открываю глаза, смотрю на девушку, смущенно принимающую аплодисменты и деньги, что сыплются в раскрытый кофр от скрипки.

— Знаешь, — тихо говорит Тимур, шевеля ласковым теплом волосы у виска, — я ей предлагал… Помочь. Есть много вариантов, в филармонию, например… Она не захотела.

— Кто это? — я не могу оторвать взгляда от нежного лица девушки… И остро колет ревность, странная, непрошенная, учитывая, что мужчина, стоящий за спиной, совсем не мой, и вообще… Но он так смотрит на эту девушку, как никогда не будет смотреть на меня. Никогда. И от этого больно почему-то.

— Это — моя сестра, — спокойно отвечает Тимур, — двоюродная.

Я с изумлением смотрю опять на нее, потом перевожу взгляд на Тимура… Ничего общего. Вообще.

Она — невысокая, хрупкая, нежная. А он — массивный, высокий… Хотя… Что-то есть в ее чертах… Восточными не назовешь, но…

— Это — долгая история, Мышка, — смеется он.

Его сестра замечает нас в толпе, машет, улыбается так, что, мне кажется, половина мужчин сейчас тут ослепнуть должны от сияния ее улыбки.

Тимур отвечает и подталкивает меня:

— Пошли, познакомлю.

Я хочу сказать, что совсем не готова знакомиться с его родней, но не успеваю.

Мы оказываемся рядом с девушкой. Она смотрит на меня, удивленно-радостно распахнув длинные ресницы:

— Тимур! Сумел вырваться?

Тимур наклоняется, обнимает ее:

— Ага, в кои-то веки…

— Ты бы хоть позвонил, я же не целый день здесь…

— А я наудачу.

— Загадал?

— Да.

— Интересно…

Она опять осматривает меня, уже более серьезно, а затем переводит взгляд на Тимура.

— И правильно.

Тут же отвлекается от него, улыбается мне и протягивает руку:

— Я — Аля, приятно познакомиться!

— Вика…

— Приходите вместе в воскресенье к нам, — тут же отвечает Аля, — Даник будет рад.

— Не, пока не получится, Альчик, у меня командировка нарисовывается.

— А Темирхан все еще в отпуске?

— Да, гоняет по просторам страны…

— Один совсем?

— Ну… Он думает, что да…

Они смеются над чем-то, понятным только им двоим, а я разглядываю Алю, все еще удивляясь их семейной несхожести. Хотя, двоюродная если…

— Ну все, мне надо дальше играть, — говорит Аля, поглядывая на все плотнее собирающуюся толпу.

— Ты поосторожней немного… А то мало ли, люди разные… — Тимур тоже оценивающе рассматривает людей, а Аля смеется:

— Да мне теперь ничего не страшно, с некоторых пор… И я с тобой еще про это поговорю…

— Вот черт… — Тимур опять осматривается, словно выискивая кого-то в толпе, не находит, кивает удрученно, — на чем прокололся, не скажешь же?

— Нет, конечно, — фыркает Аля, — и менять не вздумай, а то я устала уже привыкать.

— Ну а как, если ты наотрез отказывалась?

— Все, не буду отказываться!

Потом Аля прощается со мной, тепло улыбаясь, Тимур смотрит на часы, кивает чему-то, отводит меня в сторону:

— Побудь тут, Мышь, послушай еще Алю. Она лауреат чего-то там, призер и так далее… Короче, мне надо пять минут на звонок.

— Хорошо, — киваю я.

В самом деле, почему бы не послушать? Я не особенно понимаю в музыке, никогда не слушала классику, да и вообще равнодушна к этому виду искусства. Но игра Али завораживает. На нее хочется смотреть, а не только слушать.

И потому я остаюсь. Смотрю на красивую девушку, так не похожую на сестру такого человека, как Тимур. И гадаю, что за Темирхан, о котором они говорили? Брат, наверно, Тимура. И он сейчас в отпуске. А Тимур его замещает…

Рабочий день уже завершен, но у руководителей обычно нет нормированности, особенно, если это собственники.

Удивительно, что Тимур вообще находит время, чтоб развлекаться и по кафешкам со мной гонять…

Пока я думаю об этом, а еще о новой, неожиданно открывшейся стороне Тимура, как человека, имеющего таких необычных родственников, а уличная музыкантша — это, определенно, необычно для человека его статуса, Аля начинает играть.

И я опять погружаюсь в волшебство.

Нет, определённо зря я упускала эту сторону жизни… Если вся классическая музыка такая, то это… Это…

— Ну что, Мышка, поехали? — Тимур возникает рядом совершенно неожиданно, я даже вздрагиваю.

— Да…

— Заслушалась? — киваю, — да, Аля — она такая… Не захотела в филармонию… И сольную карьеру не захотела. И вообще, помощи от нас с братом никакой не принимает…

— А насколько дальняя она родня?

— Ее мать — сестра моей мамы. Она в шестнадцать лет свалила из дома за великой любовью, и больше про нее ничего не знали. До недавнего времени. Чисто случайно нашлись, уже здесь, в Москве. Передача «Ищу тебя» прямо. Но как-нибудь потом… Устала?

— Да… — отвечаю и понимаю, что реально устала. Все же, на редкость длинный день получился у меня.

— Поехали, домой отвезу.

Идем к машине, тем же путем, что и до этого, и я опять гадаю, к кому домой собрался везти меня Тимур?

После сегодняшнего дня — вообще ни за какой ответ не поручусь…

В машине он молча включает радио, и мы едем по вечерней столице, довольно быстро, кстати, потому что Тимур как-то умудряется дворами объехать пробки.

— Много гонял здесь в свое время, — поясняет он в ответ на мой вопросительный взгляд, — все проходные дворы и переулки знаю.

Мы подъезжаем к дому, в котором я временно живу, Тимур помогает с пакетами, идет со мной до лифта, потом до квартиры… И все это в молчании.

Я тоже не хочу засорять эфир нервным щебетом, просто жду развития событий. И прислушиваюсь к себе… Думаю, как поступлю, если он… будет настаивать? Он же явно был настроен в кафе?

И потом…

Что поменялось?

Не верится, что настолько чувствует ситуацию, но все на это указывает… Его поведение нелогичное, неожиданное. Знакомство с сестрой, которая совсем не похожа на типичного представителя золотой элиты, как это, по идее, должно было быть, если в родне имеются миллиардеры…

И теперь вот… Домой провожает. И попыток не делает даже пристать…

Это… Черт, это тоже обидно почему-то…

— Мышь, — Тимур стоит на пороге, ставит пакеты на пол, не делая попытки пройти дальше, — я позвоню? Завтра, например…

— Да, но…

— Спокойной ночи, — он наклоняется, легко касается губ, это даже не поцелуй, так — намек лишь…

Я не успеваю шевельнуть губами в ответ, как он уже отстраняется. Глаза Тимура в полутьме коридора кажутся черными. И весь он — темная опасная громада, нависает надо мной… Но не двигается. Словно… Ждет моего первого шага?

Я осознаю это слишком поздно, когда Тимур уже разворачивается и выходит за дверь.

На автомате закрываю замок, приваливаюсь спиной к стенке.

Трогаю губы.

Это что такое? То есть, до этого — целовал так, что у меня все болело от страсти обжигающей, намекал, да что там намекал! Напрямую говорил! Как о чем-то решенном!

А сейчас…

Коснулся чуть-чуть… И ушел! Просто ушел! Ну ничего себе!!! Да что он себе?..

Облизываюсь, словно желая поймать и удержать вкус его губ на своих, а затем, полная внезапной обиды и злобы, распахиваю дверь.

Что хочу совершить: догнать, обругать, дать прощального пинка — не знаю, не могу сформулировать.

Да и не успеваю это сделать, потому что сразу за дверью попадаю в знакомые жесткие руки, а хриплый смешок над макушкой дарит дрожь и тепло:

— Бля, я думал, не дождусь…