20. Почему я не реагирую правильно?
— Привет, — улыбается Марика, демонстрируя ровные зубы. Белые-белые. В полутьме коридора они кажутся неестественно сверкающими… Бр-р-р…
И вообще, вся она, на свету выглядящая вполне естественно и ухоженно, сейчас видится… Странно.
Всего слишком. Слишком роскошные волосы, слишком белая кожа, слишком ровные брови, слишком идеальные губы… Кукла. Красивая, очень. Но…
Ежусь, словно холодом веет, киваю настороженно, не отвечая на улыбку.
Наша последняя встреча не то, чтоб задалась, а потому делать хорошее лицо не считаю нужным.
— Можно? — кивает она, как ни в чем не бывало, делает шаг навстречу.
— Нет, — пожимаю я плечами. Тупость какая. Она реально решила, что я ее пущу? С чего бы это? Так сильно похожа на закомплексованную провинциалку, не умеющую отказать гостям?
— Почему? — удивляется она, — я просто хочу поговорить…
— Тимура нет, если ты к нему, — равнодушно поясняю я, с потайным удовольствием наблюдая огонек раздражения, тщательно скрываемый за показушной улыбкой. Задолбали лицемеры. — А нам с тобой говорить не о чем.
— Как же не о чем? О Тимуре как раз и поговорим, — она уже не улыбается, давит интонацией.
Три раза ха-ха.
— О Тимуре разговаривай с Тимуром. Или еще с кем. Мне не интересно, — все таким же скучным тоном сообщаю я и пытаюсь закрыть дверь.
Но Марика проявляет неожиданную прыть и упирается ладонью в дверное полотно.
Останавливаюсь, с удивлением перевожу взгляд с ее руки на покрасневшее от ярости лицо.
— Это ты зря, — спокойно комментирую ситуацию, — я ведь и сломать могу.
— Слушай, ты…
Повторение — наше все… Не договорила в сортире, приперлась сюда. Как в психологии называется синдром незавершенного действия, который надо обязательно завершить? Черт… Забыла… А ведь еще поступила…
— Тон смени, — холодно прерываю продуманный спич, — я — не твои подружки.
— Это точно! — шипит она, — ты — днище подзаборное!
— Оскорбления караются по статье… Забыла, по какой, но точно караются. Ты не думаешь, что я могу все писать?
Марика раскрывает рот, видно, не предполагая такого разворота событий, затем выдыхает, убирает руку от двери:
— Слушай… давай просто поговорим? Ты явно не понимаешь, куда влезла…
— Не понимаю, — соглашаюсь я, — потому что никуда не влезала. И не собираюсь.
— Если не собираешься, какого хрена делаешь здесь? Ты в курсе, что это — квартира, в которую Тимур баб водит?
— Нет, при мне он никого сюда не водил.
— Это пока, девочка, пока…
— Ну, поживем, увидим… Если кого приведет, я тебе сообщу, хочешь?
— Ты — ебанутая?
— Оскорбления караются… Черт, надо все же обновить в памяти номер статьи…
— Ебанутая.
— До свидания.
— Ты понимаешь, что он в любом случае тебя кинет? А? Ты думаешь, ты первая такая? Да у него тут периодически кто-то живет! А потом пропадает! Он не любит однообразия. Сейчас — ты его интересуешь, как зверюшка экзотическая. Где он тебя подобрал? В какой деревне? Или прямо с Казанского привез?
Я молчу, слушаю, впитываю. Прямо интересно даже, словно со стороны свою реакцию жду.
Марика ждет — и я тоже.
Вот только ничего, кроме раздражения небольшого, нет.
Как-то неправильно я реагирую… Не так.
А Марика, воодушевленная тем, что я слушаю, не закрываю больше дверь, продолжает:
— Я с ним уже давно, у нас свадьба скоро. Он говорил тебе? Нет, конечно… Что он говорил? Что он свободен? Да у нас уже даже родители друг к другу в гости съездили, пообщались! И квартиру он строит в новом доме, там пентхаус будет наш. Я подбираю дизайнера… То, что с тобой сейчас — это временные сложности между нами… Пользоваться этим подло. Да и нет у вас никакого будущего. Ты думаешь, ты с ним встречаешься? Ты думаешь, он тебя замуж позовет?
Мне внезапно надоедает этот бред. Во-первых, ничего нового. Во-вторых, Марика до сих пор в подъезде, в квартиру-то я ее не собираюсь пускать, и, возможно, что соседи сейчас стримят у глазков. Ну а в-третьих… Неправильная у меня все же реакция.
— Ты ошибаешься, — прерываю я словесный понос, — я с ним не встречаюсь. Я с ним просто сплю.
После этого я захлопываю дверь перед носом Марики, не забыв полюбоваться на открытый в шоке рот.
Иду обратно на кухню, подхватываю кофе.
И смотрю на вечернюю Москву.
Значит, квартира для траха… Странно тогда, что меня сюда поселил… И, судя по поведению, не собирался трахать-то… В самом начале, по крайней мере…
Тут же в голову лезут воспоминания о нашем сексе и его признания, что хотел меня… Может, и собирался… Кто его знает, в голову-то к нему не залезешь.
Сложный мужик, правильно я не хотела с ним связываться…
Не хотела и связалась…
Как это в психологии называется, когда не хотят, но делают? Опять не помню… А на тот ли факультет я вообще поступила? Правильно ли?
Но какая же она скучная, боже мой!
Это пиздец, ни одного предложения без штамповки! Никакой изюминки, никакого воображения! Слова какие-то пустые… Словно из сериалов, что мать смотрит на втором канале… Интересно, а в постели как она себя ведет? Тоже, с порнухи эмоции списывает?
Бр-р-р…
Наверно, я даже понимаю Тимура… Такая вся правильная, идеальная, до тошноты… Сахарная, красивая, говорит то, что хотят услышать… На первом свидании секса — ни-ни… Только на третьем, после подарков… Как мужики вообще на такое ведутся? Это же… Скукота!
В окне, помимо огней Москвы, отражается моя физиономия. Нос, усыпанный конопушками, спирали неугомонных волос, слишком большой рот, глаза раскосые… Я — ее полная противоположность. Ничего идеального…
Может, она права? Потому и заинтересовала?
Как она сказала? Зверюшка необычная?
Наверно…
Прислушиваюсь к себе, ища негатив по отношению к Тимуру.
И не находя.
Потому что мне плевать, по каким причинам он обратил на меня внимание.
Потому что тело до сих пор ломит от удовольствия. И совсем не хочется это все прекращать… Неважно, сколько продлится. Пусть длится.
Нет, все же неправильная реакция…
Может, потому и заинтересовала Тимура?
— Мышь, ты есть хочешь? — Тимур с порога хватает меня на руки и тащит в комнату. Я только пискнуть удивленно успеваю… Реально, словно мышь. — Нет? Ну и отлично.
Последнее слово он уже выдыхает на кровати, мне в шею, прямо перед тем, как основательно присосаться губами к коже.
Я ахаю, сжимаю его руками за шею и ногами по талии. И закрываю глаза, полностью принимая ситуацию.
Я ведь хотела по-другому…
Честно. Я сначала планировала ему про Марику рассказать… Ну так, чтоб знал просто. А потом — накормить… Я же готовила… Что-то. Не помню уже, что.
Но он своим напором и голодом мгновенно смел все мои планы к чертям, и теперь заставляет следовать своим.
А запланирован у него, похоже, секс. Верней, не похоже, а определенно…
И зачем мне возражать?
Или портить настроение упоминанием имени его бывшей?
Да плевать на нее, в самом деле…
— Мышка… Горячая такая… — шепчет он, жадно нацеловывая мою шею, судорожно сдирая немудрящую домашнюю футболку, наверняка, пропахшую готовкой… И волосы пропахли… И вообще, я неправильно встречаю с работы такого шикарного мужика… Не гламурно. Вот только совсем не похоже, что ему это хоть как-то мешает.
Тимур отрывается от шеи, жадно лижет напоследок ямочку между ключиц и становится на колени прямо над моим распластанным по кровати телом, срывает с себя пиджак, галстук, рубашку…
И порочно, со снисходительной и довольной усмешкой встречает мой жадный взгляд, скользящий по всем шикарным выпуклостям, которые вряд ли даже в журнале для богатых, пресыщенных женщин увидишь…
Тимур знает, что хорош, знает, что девушки от него млеют и с ума сходят… И я не исключение, получается… Не могу остановиться, смотрю и смотрю. Живот, плоский, твердый такой и наощупь тоже, и дорожка волос, порочно уходящая за ремень брюк. Слежу взглядом. Сглатываю, облизываю губы…
И удивляюсь, когда он неожиданно рычит:
— Мышка, блять… Хочу тебя в рот.
И рвет пряжку ремня на брюках.
Вскидываю взгляд на его лицо и теряюсь от того, столько там голода. Только-только передо мной был самодовольный павлин, желающий поиграть и красующийся, а сейчас — это хищник голодный.
И взгляд у него бешеный.
Это я сделала, да? Это я своим поведением так его поменяла? Заставила потерять самообладание, терпение?
Да?
На пробу еще раз облизываю губы. Медленно теперь, специально неторопливо.
Тут же жесткие пальцы прихватывают за подбородок, заставляя приподняться и посмотреть в голодные глаза.
— Дашь?
Он спрашивает… Удивительно, после всего, что делал со мной, всего, что я позволяла ему вытворять в кровати, спрашивает, прежде, чем заставить…
Выворачиваюсь из твердой ладони, скольжу назад, чтоб встать на колени перед Тимуром. Сама, без принуждения.
Тянусь к губам.
Хочется поцелуя. Сильно.
Тимур тут же наклоняется, перехватывая меня под мышки, и жарко целует в раскрытые губы. Настойчивый язык скользит, сплетается с моим, напирает… Дурманит, с ума сводит…
Голова кружится, так хорошо мне, так сладко… Мне с ним сладко. Невозможно прекратить это. И не нужно.
Останавливаюсь, только когда он прекращает терзать губы, целую шею сильную, вкусно пахнущую парфюмом и мускусом, ее хочется покусать. Атавистическое желание пометить своего самца.
Кусаю. Он держит аккуратно, но, на удивление, не давит, хотя ощущается, как дрожит, как сдерживается.
Такой большой, такой сильный зверь… И такой послушный… Словно норовистый жеребец…
Ниже — по груди, которую с удовольствием облизываю. Не знаю, доставляет ли ему это кайф, но мне — определенно.
И ниже — к тем самым кубикам пресса. И ох… Это просто блаженство. Под моими пальцами, под моими губами… Не сдерживаюсь, тут тоже кусаю, еще и ногтями царапаю от избытка эмоций.
— Мышь… Ты меня убиваешь… — низкий хрип, словно из груди идет. И мне сладко от того, как царапает все внутри, как все на него реагирует…
Мягко веду молнию брюк вниз, оттягиваю резинку белья.
Он большой, боже, какой большой… Пожалуй, это впервые, когда я с ним так… Лицом к лицу. И могу рассмотреть, не торопясь особо, мучая паузой дрожащего зверя. Интересно, насколько хватит его выдержки? Хочется узнать ее границы.
Провожу пальцами вверх и вниз. Горячий. Твердый очень. Красивый…
Хочется потрогать губами.
Трогаю. Прямо наверху, просто целую, как до этого грудь, кубики живота, ямку пупка.
И он крупно вздрагивает под моими губами. А сверху раздается вполне членораздельный мат. И мольба:
— Мышь… Бля-а-а-а…
Ему нравится. Нравится то, что я делаю.
Уверена, у Тимура не было недостатка в раскованных любовницах. Уверена, что та же Марика очень даже опытна во всяких там техниках. Я не умею. Я вообще это в первый раз делаю.
И все равно ему нравится. Моему мужчине нравится то, что я с ним делаю. Это ли не лучший мотиватор для экспериментов?
Воодушевленная, подаюсь вперед и накрываю головку губами, смыкаю их и одновременно поднимаю взгляд на его лицо, просто чтоб понять, все верно делаю? Все правильно?
Встречаюсь с совершенно диким взглядом Тимура, он скалится и кладет тяжелую руку мне на затылок:
— Охеренно смотришься с моим членом во рту, Мышь. Возьми глубже.
Так, похоже, моя инициатива и исследовательская деятельность завершились. Ну и ладно. Я уже вступаю на зыбкую почву, и тут не обойтись без качественного наставничества.
И, уверена, Тимур в этом профи.
Потому просто повинуюсь его движениям. Пытаюсь расслабить горло и прикрываю веки, кайфуя от вкуса и самого своего подчиненного состояния. От того, как жестко лежит его ладонь на затылке, от того, как он мягко подается вперед, ритмично заполняя меня, стараясь скользнуть еще глубже.
Это не особенно приятно, давлюсь, слезы текут из глаз, но ему, похоже, это тоже нравится. И звуки, которые наполняют комнату, пошлые очень, тоже нравятся. По крайней мере, Тимур начинает двигаться грубее, пальцы на моем затылке прихватывают волосы, собирая их в горсть и жестко контролируя. И это мне тоже кажется невероятно возбуждающим. Настолько, что, опираясь одной рукой о его бедро, вторую увожу за резинку домашних шортиков, чтоб потрогать себя внизу.
— Мышка, бля… — рычит Тимур, — стащи их вниз. Покажи мне все!
Повинуюсь, расставляю колени пошире и уже активнее, без стеснения, трогаю себя, каким-то образом попадая в ритм с движениями члена во рту.
Это все горячо, очень-очень грубо и жарко. И так мне нравится, так нравится!
Голова кружится, слезы текут, Тимур себя уже вообще не сдерживает, шипит что-то сквозь зубы, но я больше не слышу ничего, в ушах нарастает гул и единственное, что сейчас важно — это быстрее получить разрядку. Еще пара движений — и меня трясет от удовольствия, а Тимур тут же замирает, пережидая мой кайф, не отрывая от меня взгляда, бешеного, темного.
Дожидается, когда посмотрю на него, перехватывает посильнее сзади за затылок и приказывает:
— Глаза не закрывать. На меня смотри.
И, похоже, его от моего расфокусированного плывущего взгляда торкает, словно от афродизиака, потому что кончает буквально в пару движений. И держит меня, заставляя проглотить все. И смотрит. Смотрит. Смотрит… Так, что я чуть было опять не кончаю. По крайней мере, по телу дрожь удовольствия проходит. Мягко так. Сладко-сладко…
Потом, когда Тимур отпускает, наконец, падаю опять на кровать, стараясь восстановить дыхание и привести эмоции в порядок. И рядом, точно так же тяжело дыша, падает Тимур.
Лениво подтягивает меня к себе под бок, гладит.
И нет, нам вообще не то разговоров.
Потому что у меня, например, единственный вопрос: «Что это такое, нафиг, было?»
И, что-то мне подсказывает, что ответа на него я не получу.