7. Молодой мышке у нас почёт – старикам у нас острог
Лапки сами несли меня в острог на другой конец города. Никита, конечно, погорячился, упекая жалкую старуху так далеко, однако безопасность Евдокии для нас играла важное значение. На мышку никто из жителей не обращал внимания, а вот мои обострённые ушки улавливали голоса, доносившиеся со всех сторон – слухи о скором выздоровлении царицы мчались быстрее меня. И несмотря на то, что вести про войско Кощеево уже успели напугать до коликов, народ радовался и ликовал!
Сколько же любви и тепла было в этом веселье! Красно Маковку любили не только в царских палатах, но и по всему стольному граду! Моё сердечко наполнилось нежностью, когда я думала об этой мудрой и по-настоящему доброй женщине. Только такая и смогла бы вырастить настоящего русского богатыря с большим сердцем.
Эти мысли навели на меня тоску, поэтому я постаралась переключиться на что-то другое. Хотя голоса людей то и дело называли моё имя, отвлекая от размышлений. Мышку-Наружку Периметровну восхваляли! И с одной стороны мне было приятно слышать тёплые слова ещё и о себе, но с другой... Это же опять всё Святополк приукрасил! Никто не звал меня «Периметровной», кроме него... Ох, попадись он мне сейчас...
Я и сама не заметила, как оказалась возле частокола. Правы были стражники, велевшие бежать всё время «прямо да прямо, поколь не упрёсси». Ворота находились с правой стороны. Но мне пришлось искать норку, так как молодцы, охранявшие вход в острог, находились сверху и просто не видели и не слышали малютку в моём лице.
Когда и это препятствие осталось позади, меня всё-таки встретили, как подобает – с поклоном и уважением. Здесь тоже уже все успели узнать, чем я заслужила доверие царевича, поэтому на просьбу провести к Бабе Яге откликнулись быстро, отставив все разговоры.
Посадили её в темницу – неглубокую яму с одним маленьким окошком в деревянном люке. Люди обычно поднимали люк, спускали туда еду в ведре, привязанном к верёвке. А в этот раз вместе каши с краюхой хлеба «приехала» я. Стражники остались наверху, готовые при необходимости спрыгнуть вниз и защитить меня.
– Чего надо? – прорычала Баба Яга, едва только я выпрыгнула из ведра перед ней. Немытая, с нечёсаными волосами, в лохмотьях, осунувшаяся, худющая, от неё пахло мочой, затхлой землёй и безнадёжностью. Сейчас старуха была ещё более жалкая, чем тогда, когда её молодость схлынула. И мне внезапно до тошноты, до спазмов в желудке стало жалко Бабу Ягу! Не как злодейку, получившую по заслугам, а как живое существо. Не такой сломленной я её помнила по сказкам. Где же эта хитрая старуха, которая и добра молодца могла на лопату посадить, и самого Кощея за пояс заткнуть? Да и не так должен человек жить в старости...
От этих мыслей мороз пробежал по коже и пальцы на лапках начали деревенеть. Ведь я же – точно такая же старая женщина! Но моя семья никогда не стала бы отправлять меня в тюрьму или в больницу, даже если бы я совсем обезумела и стала мешать борщ со сгущёнкой, как это делала моя мать в старости. Может быть, Баба Яга ещё сладко живёт по сравнению с тем, что сделает царевич, когда узнает, сколько мне лет и в чьём теле я очутилась?..
– Расскажи мне всё, – тихо попросила я, хотя сначала намеревалась проявить строгость.
Старуха вздрогнула и посмотрела на меня с интересом. На мгновение мне показалось, что она вот-вот всё раскроет, но внезапно её лицо исказилось яростью. Баба Яга плюнула в мою сторону и отвернулась к стене.
– Ух, ведьма треклятая! – закричали стражники сверху. – Прояви уважение к Мышке-Наружке, окаянная!
Я вздохнула. Устраивать допрос по всем законам детективного жанра с лампой в лицо и угрозой пытками я не могла, да и не умела. А простой душевной беседы не получится с таким-то соглядатаями...
Оказавшись наверху, я попросила отвести меня к воеводе, отвечающим за острог. Он хоть и удивился моей просьбе перевезти Бабу Ягу в царские палаты, выделить ей отдельную закрытую комнату и выставить охрану, но спорить не стал, пообещав уладить все вопросы в лучшем виде.
Пока я бежала обратно, размышляла обо всём случившимся. Да, сейчас бывшая невеста потеряла свои силы, молодость и возможность навредить, и её жалкое существование даже жизнью не назовёшь. Но она ли должна отвечать за всё? Или Баба Яга – всего лишь марионетка Кощея? А, быть может, есть ещё кто-то желающий навредить не всему царству, а только царице или царевичу? Если так, то жизнь Евдокии находится под угрозой, а волшебное исцеление может обернуться катастрофой, если я не поспешу найти злодея!
На обратном пути меня всё же начали замечать. Быть может, это из острога весть понеслась быстрее мышиных лапок?.. Люди кланялись, благодарили, просили принять дары – картошку, хлеб, молоко, даже лапти! И в каждом их жесте было столько любви, что я не выдержала и сбежала в тёмные, пахнущие грибком и сыростью, закоулки, чтобы отдышаться и дать крошечному сердечку вернуться в нормальный ритм. Здесь меня не видели. И я снова была обычной мышкой, а не символом надежды, коим меня уже начали величать.
Нет, моя жизнь и до попадания в сказочный мир была полна счастья – моя семья, друзья, коллеги – каждый человечек наполнял меня радостью, даже какие-то неурядицы и ссоры не портили отношений. А здесь я просто не справлялась с количеством и качеством эмоций. Быть может, если бы не слабенькое мышиное тело, всё было бы иначе. Но... тогда бы царевич видел во мне не заколдованную девицу, а ненавистную пособницу заклятого врага...
Дорога до царских палат превратилась в небольшие перебежки из одного укромного уголка в другой. Что было удивительно, так это то, что никакую другую мышь люди не пытались одарить своей благодарностью. Впрочем, я их тоже не видела. Но не могло же так быть, что я – единственная мышь во всём стольном граде?.. Как вообще меня «в лицо» узнавали?
Тёплые руки Зоряны, радостные всхлипывания успевшего соскучиться Святополка, мирное лицо спящей царицы и даже мельтешение вездесущей Тамары успокоили меня похлеще валерьянки. Я быстро перекусила у моей доброй девицы на коленях, а потом отправилась искать того, кто даст мне или поможет составить список всех живущих в палатах. С ними я уже не собиралась церемониться, как с Бабой Ягой.