8. В чужом глазу соломинку увидела мышка, а в своём не заметила

Следующие несколько недель потонули в бесконечных разговорах: я пыталась выяснить, у кого есть доступ в царские палаты, составляла список, правила его, добавляла новые имена, вычеркивала старые. Как оказалось, переписью населения тут ни разу не занимались. Не было и распорядителя, который знал бы все должности наперечёт. Царевич собирал войско, а Евдокия чувствовала себя слишком слабой для такого утомительного разговора. Но мне почему-то казалось, что и они не знали...

В порыве момента, который внезапно растянулся, я решила взять на себя эту обязанность. Негоже допускать в палаты всех подряд! Вон, уже и чернявку проворонили и ещё кого-то, кого я никак не могла вычислить. Долгими вечерами я просматривала эти списки, пытаясь собрать воедино картину событий, но она расплывалась черными буквами на коричневом пергаменте... И ведь это ещё даже были не допросы!

От отчаяния хотелось выть Святополком. Количество людей близилось к пятистам. Часть из них постоянно проживала прямо в царских палатах или в соседних избах, часть жила в городе. А кто-то так и вовсе проездом появлялся, когда царица начала чахнуть. Не удивлюсь, если тут и Кощей умудрился засветиться под благовидным предлогом. Всё равно бы проглядели!

Меня радовало то, что Евдокия шла на поправку. Медленно, со срывами, но уверенно. Она уже могла по часу сидеть на подушках, подложенных под спину. Сама держала ложку и, главное, ела! Иногда даже порывалась встать, но тут Зоряна проявляла дочернюю чуткость и умоляла дать телу ещё немного окрепнуть.

Мы продолжали выносить царицу на улицу, чтобы она пообщалась с матушкой-Русью и набралась от неё сил. Правда такого эффекта, как в первый раз, не было. Но я старалась не делать из этого представления. Всё же, лучше регулярно и тихонько, чем зрелищно и с большим ударом эмоций.

Это так на меня повлияла обретённая популярность. Я задыхалась от внимания, обожания, желания угодить! Старалась отсвечивать как можно меньше, однако необходимость найти преступника, вынуждала постоянно бывать на людях. Из-за этого я сильно уставала, тупила, злилась... Прошло какое-то время, прежде чем я вообще сообразила, что даже спустя месяц ещё не приступила к допросам! С этим что-то надо было делать...

Баба Яга на контакт всё ещё не шла. Её заперли в комнате, где раньше она жила в облике Дашки, регулярно кормили и даже давали погулять иногда. Но когда я приходила, Яга упрямо поджимала губы и отворачивалась, злясь на меня из-за своего проигрыша.

Святополк ещё порывался найти «свою Дарьюшку», а когда я ему сказала, что не было никакой красавицы, всё это время Баба Яга пряталась за её обликом, он не поверил. Даже увидев старуху, продолжил грустить.

– Не знаю, зачем ты врёшь мне, Мышка-Наружка Периметровна... – с тоской выдал мне Святополк, когда я в очередной раз пыталась его образумить. Его слова стали последним камушком, сорвавшим лавину.

– Да кто ты такой, чтобы я тебе врала?! – запищала я, не своим голосом. – Выискался мне тут страдалец! Ну-ка пошёл с глаз долой!

Волк посмотрел на меня так горько, что у меня сжалось сердце. Но он не стал извиняться, а просто медленно поплёлся прочь, поджав хвост. Я махнула на это лапкой. Отойдёт – сам прибежит. А нет, так и невелика польза от этого бестолкового нытика.

Ещё через несколько дней я заметила, как раскрасневшийся Фёдор тащит охапку полевых цветов в то время, когда Зоряна берегла покой Евдокии! Бросившись наперерез, я грозно уточнила:

– Это что это ты собрался утварить, паразит ты такой?!

Рыжий юноша вздрогнул всем телом, жутко покраснел и неловко начал прятать букет за спиной, теряя по дороге цветы.

– А я чё? Я ничё... – пролепетал он. Я разозлилась:

– Отец твой тебе что велел? Слушаться меня! Я запрещаю тебе видеться с Зоряной! Запрещаю цветы ей дарить! И вообще – у неё жених уже есть!

Про жениха я, конечно, загнула. Но эта девочка слишком идеально подходила царевичу! Я не могу позволить какому-то олуху охмурить её.

На Фёдора смотреть было страшно. С лица схлынула вся кровь, губы задрожали, руки ослабли настолько, что уронили цветы на пол. Он резко развернулся и бросился бежать так, словно за ним гналась стая волков. Нет, всего лишь одна очень недовольная мышь!

– Зачем ты так сказала?.. – раздался тихий возглас у меня за спиной. Обернувшись, я увидела Зоряну. Слёзы ручьём бежали по милым щёчкам.

– Потому что я знаю, как для тебя будет лучше, – отрезала я суровым тоном. – Ты мне ещё потом спасибо скажешь.

– Вот спасибо! – бросила Зоряна и умчалась в другую сторону.

Мне стало горько. Вот так вот думаешь о других, заботишься, делаешь всё, чтобы они были счастливы, а вместо благодарности получаешь глупые истерики. Но они ещё дети! Что с них взять? Это я тут самая старая и опытная. Пусть набираются мудрости, пока я жива.

Где-то мелькнула мысль, что я будто слышала эти слова со стороны, но я её отодвинула на задний план. Мне нужно продолжать составлять списки всех живущих в палатах! Никто другой, кроме меня, не справится с этим важным делом.

– Распустились тут без меня, бездельники! – проворчала я и затрусила в свою комнату.

Вообще это была комната Никиты, но так как он отсутствовал, а мне нужно было тихое место, то я решила, что это знак. К тому же, сейчас управлением занималась я, как правая рука царевича и спасительница царицы. Где ещё мне жить?

В комнате меня ждал сюрприз! Никита написал письмо! Я так обрадовалась и разволновалась, что мышиное тельце снова подвело – мышечный спазм сдавил и я рухнула на пол, не в силах пошевелить ни лапкой, ни хвостиком.

Секунды текли медленно. Мне нужно было успокоиться, чтобы начать двигаться, поэтому я постаралась вспомнить что-нибудь хорошее. Ласковые прикосновения Никиты. Нежную улыбку Зоряны. Виляние хвостика Святополка. Твёрдую руку Фёдора. Что же я наделала?! Как я могла обидеть таких светлых существ! Это была не я...

И вдруг осознание стукнуло похлеще спазма. Это и правда была не я! Меня подпоили каким-то зельем! Тот преступник решил вывести из игры детектива, отправив его по ложному следу, да ещё и оставив в одиночестве. Верный план... Вот теперь я разозлилась по-настоящему!

– Мышка-Наружка! – внезапно в дверь заколотили изо всех сил. – Царице худо совсем стало! Помирает она!

А я даже пискнуть не могла! Страх протянул свои ледяные когти, оплетая сердце и сжимая горло. Ведь Зоряна была рядом с Евдокией! А что, если она так на меня обиделась, что решила бросить свой пост. Или... Я ведь столько раз ела с её руки... И царица тоже...