Глава 12 Ставка на жизнь

Адриана – Адри, где ты откопала Томаса? Он – сказочный тупизень! – хохочет Николь, разуваясь в нашей квартире, но резко осекается, переходя на шепот: – Дома никого нет? – Нет, можешь продолжать, – машу ей рукой в знаке следовать за мной в спальню. На этот раз Макс с Лилиан отправились в туристический лагерь Национального парка. Понятия не имею, чем они там будут заниматься в дождливую погоду, но кто я такая, чтобы лезть в их супружеские дела. – Божечки, видела бы ты лицо Тома, когда я расхваливала красоту его пениса! Как у Никки получается так беззаботно рассуждать о мужских половых органах? В лицо ударяет горячая краска, стоит вспомнить свои мысли при виде этого самого органа у Киллана. И это при том, что по факту я его не видела, а только представила, просканировав через одеяло. – То есть можем потихоньку переходить к финальной части? – спрашиваю, завуалировав нашу аферу, лишь бы сменить тему разговора. – Однозначно. Он уже пустил на меня слюни. – Пока невозмутимая Николь раскладывает разные расчески на туалетном столике, я сажусь на пуф перед ним. Мы поедем на мотошоу вместе, но перед этим решили подготовиться как следует, чтобы соответствовать этому мероприятию. У нас цель одна: сделать ставку, поглазеть на выкрутасы всяких красавчиков, забрать выигрыш и смотаться оттуда до того, как нас засекут Доминик и Киллан. Последнего глаза б мои не видели. Из-за него я едва не лишилась рассудка в библиотеке, и такая неадекватная реакция меня впрямь насторожила. Куда исчезли мои профессиональные навыки самозащиты? Та размазня на полу была не я. Не я! Вдобавок ко всему с того дня кошмары, связанные с первыми родителями, стали почти еженочными гостями. Или, правильнее сказать, вторыми? Черт возьми, чувствую себя бездомной кошкой, кочующей от одних хозяев к другим. Лилиан рассказала о родной матери и истории моего рождения, как только я пошла с ними на контакт. То, что они поведали обо всем без утайки, говорит о многом. Прежде всего, о доверии и хорошем отношении ко мне. В ином случае я так и осталась бы девочкой без прошлого. Но в свете новых событий пришлось отказаться даже от привычного утреннего ритуала: разглядывания семейной фотографии, найденной в сети несколько лет назад под заголовком «Конгрессмен Питер Линден с супругой Клэр и дочерью Адрианой навестили маленьких пациентов в клинике имени Джорджа Вашингтона». Всякий раз я задавалась одними и теми же вопросами: «Почему не помню их лиц? Почему не чувствую любви к этим людям? Разве не должно было хоть что-то щелкнуть в памяти? Почему эта девочка между ними кажется такой незнакомой?» Судя по дате, мне было около одиннадцати, но отличие прошлой меня от настоящей кроется не только в повзрослевших чертах лица. На том фото я мило улыбаюсь и произвожу впечатление любящей дочери, вцепившейся в ладони и мамы, и папы. Что же произошло с нами потом? Что заставило меня пойти на отчаянный шаг? Как такое вообще могло прийти в голову ребенку? – Ты как? – с участием спрашивает Никки, заплетая мне две перевернутые косы. – Нормально, – отвечаю я со вздохом, прекрасно осознавая, что ситуация далека от нормы. Уже полгода я думаю о ней с содроганием. – Пока никаких вестей? – Еще рано. – Может, само рассосется? – Сомневаюсь. – Адри, я уже предлагала, но спрошу еще раз. Давай я позвоню папке? Он все разрулит. И секреты хранить умеет, поэтому… – Нет, – отрубаю я. – Никки, если обо всем узнает хотя бы одна живая душа… Ты понимаешь, как я живу с этим? – Это может быть липой, – вновь настырничает она, и мое настроение портится одним махом. – Я не верю, что ты виновата. – Я уже говорила тебе о том, что вспомнила. Давай не будем начинать? Любое дело, даже закрытое, могут поднять, если найдутся новые доказательства. – Черт, Адриана! Ты была ребенком! – Николь поворачивает мое лицо к себе, обхватив ладонями. У нее такие красивые бездонные глаза. Добрые, чуткие, искрящиеся надежностью. Эта особенность по наследству передалась всем детям Брайана и Кассандры. – При чем тут возраст? Что, если… – начинаю я. – Что, если ничего не изменилось, Никки? Ты не боишься меня? – Глупенькая. – Подбадривающе улыбнувшись, она чмокает меня в нос. – Чего стоит бояться, так это пипетки Томаса. Хорошо, что у вас не по-настоящему, а то ты осталась бы пожизненной девственницей. Двумя пальцами Николь демонстрирует размер, примерно равный длине ее мизинца, и мне становится настолько смешно, что сначала смеюсь по привычке носом, издавая идиотские фыркающие звуки, а потом случается то, над чем я теряю контроль. Голова сама по себе запрокидывается от безудержного хохота, и из меня начинают литься звуки, которые я никогда прежде не слышала. Слезы катятся градом по щекам, и я не в силах остановить счастливую истерику. Вот так надо было делать? Накопить побольше стресса, чтобы в конечном итоге я от него лопнула? Все-таки у всего есть предел, и у меня он, наконец, настал. – Боже, Адри, ты действительно смеешься? – Надо мной склоняется обеспокоенная Николь с глазами, полными слез. Наверное, нечто похожее по накалу испытывает мать, впервые увидевшая смех и улыбку своего малыша. Затихаю, только чтобы проверить, правда это, или нам обеим привиделось. На всякий случай ощупываю ладонями щеки и всматриваюсь в зеркало напротив, убеждаясь в том, что это не сон. Осторожно пробую улыбнуться, и у меня получается. Получается, черт возьми! Не представляю реакцию Лили. Устрою им с Максом сюрприз в воскресенье утром. Мы обе всхлипываем, держась за руки. Мои ладони взмокли от волнения и от пережитых эмоций, в голове мощный смерч из противоречивых мыслей, но о главном все же вспоминаю: – Николь, обещай, что унесешь с собой в могилу причину, по которой я рассмеялась впервые за столько лет. Моя самая близкая подруга сияет, поигрывая бровями: – Эта тайна умрет вместе со мной. И стариной Томасом. *** До «Мото-раш» мы добираемся на такси примерно за час до начала шоу. Мы должны успеть сделать ставку, не заплутав в этом сосредоточении хаоса и шума. Я здесь второй раз. Первый состоялся где-то месяц назад после разговоров в универе, услышанных краем уха. Рейчел слабо старалась говорить шепотом, так что, если до родителей когда-нибудь дойдет слух о занятиях сына, я не при делах. В нашем окружении и без меня найдется трепло, а то и не одно. В любом случае интерес к секрету Киллана разросся до такой степени, что от слежки за ним меня могла удержать разве что инвалидность. Никогда не забуду то ощущение пустоты в грудной клетке из-за замершего сердца. Оно на полном серьезе остановилось на те мгновения, что Кроу провел в воздухе, выполняя немыслимые трюки. В тот момент, когда он полностью оторвался от мотоцикла, а после сальто снова ухватился за ручки, я чуть не лишилась дара речи. Это было самое незабываемое и ужасающе-потрясающее зрелище в моей жизни. – Ну ничего себе! – восторгается Никки, окидывая наметанным взглядом экипированных парней, крутящихся возле байков. – Почему ты не говорила, что здесь столько тестостерона на квадратный фут? В этом с ней не поспоришь. Есть обычные люди, а есть они: преодолевающие силу гравитации. Техника мотофристайла требует выносливости и превосходной физической формы. И имеются в виду не качки с лопающимися от натяжения бицепсами. Они вряд ли смогут проделывать фантастические номера в воздухе: груда мышц будет им сильно мешать. А комплекция Киллана идеальна для такого спорта: у него стройное, пропорциональное тело с мужественным аккуратным рельефом, широкий разворот плеч и сильные руки. «Которые совсем недавно тебя грубо удерживали в библиотеке» – напоминаю себе, подпитывая отчего-то угасающую злость. Какого черта я не могу его ненавидеть так же, как он меня? – Наших не видно? – Я встаю на цыпочки, высматривая райдера4 с буквой «К» на белой куртке, чтобы обходить это место стороной. – Не вижу. Неудивительно. Темень этому не способствует. Несмотря на то, что площадка с рампой освещается яркими прожекторами, трасса отсюда просматривается очень плохо. Не знаю, какие правила действуют сегодня, но в прошлый раз участники сначала гоняли по дороге с трамплинами и насыпными препятствиями, а затем начинался второй этап: акробатический. Загвоздка в том, что каждый райдер стартует к рампе со своей позиции в зависимости от результата первого этапа. Чем больше разгон, тем выше и дальше он подпрыгнет, поэтому тот, кто финишировал первым во время гонки, будет иметь преимущество на прыжках. Соответственно, отставшим сократят расстояние до рампы. В таких условиях они рискуют вовсе не долететь до приемника, на который осуществляется приземление. Исход может быть непредсказуемым и печальным. Некоторые спортсмены снимаются с соревнований, и правильно делают. По мере приближения к ограждению, музыка и голоса становятся все громче. На фоне парней, одетых по погоде, полураздетые девушки бросаются в глаза. Замечаю среди них и Рейчел. Узнаю ее по красной куртке и пергидрольной Джессике Ричардсон. Девчонка, пристававшая к Доминику в «Чилли», видимо, успела набиться к ней в подружки. Опустив козырек бейсболки пониже, марширую в сторону подсвеченной букмекерской будки, увешанной рупорами, из которых громоподобный голос приглашает всех желающих сделать ставки. С нетерпением просовываю в окошко купюры, позаимствованные у Киллана после нашего спора в клубе. Тысяча баксов – как раз минимальный порог для удвоенной ставки, судя по баннеру на въезде. – Примите ставку на команду «Kill». Сальный мужик с сигаретой, заправленной за ухом, придвигается ближе, внаглую рассматривая мое лицо. – Ставка какая? – Есть варианты? – В непонимании я снова читаю афишу, но не нахожу никаких других правил. – Если райдер выберет тебя напарницей и выиграет, получишь пятьдесят процентов от его выигрыша. Нули мгновенно замаячили перед глазами, искушая меня. В разговоре Рейчел и Джоанны не упоминалось об оплачиваемом участии девушек, и я пришла к выводу, что это интересно только отъявленным экстремалкам, жаждущим потискаться со спортсменами. – А риски? – любопытствую я. – Риски только для гонщика, ты – приятный груз. Подмигивание и выжидательный прищур букмекера приводят в замешательство. Установка не попадаться Кроу на глаза слабеет с каждой секундой. В конце концов, что может случиться? Ну увидит он меня, и что дальше? Зато мои шансы на выигрыш сильно возрастут. Подумаешь, посижу сзади несколько минут. Все участники опытные, для шоу других не берут. Может, решиться? К тому же, если проиграет Киллан (что сомнительно), но выиграет мой гонщик, я точно не уйду с пустыми руками. – Тебе выдавать оранжевый браслет или как? Советую не медлить, осталось два места на эту роль. На всех желающих райдеров не хватит, – поторапливает мужчина. – Я смогу выбрать райдера сама? – Не знакома с другими участниками, чтобы претендовать на выбор, но вдруг? – Нет, малышка. Участники определяют напарниц сами в порядке очереди. Первым будет выбирать победитель прошлого шоу и так далее, – консультирует меня искуситель. Не проронив больше ни слова, всовываю руку в окошко и, получив на запястье заветную неоновую полоску, тороплюсь к пункту сбора, где Николь должна была занять для нас места. Направляясь к скоплению спортсменов, подсчитываю их количество, а заодно и шансы стать вторым номером для победителя шоу. Если карты лягут именно так, я выиграю кругленькую сумму, но при этом проиграет Кроу. Если одержит победу он, у меня будет две тысячи баксов. Но всегда есть избитое «но»: существует вероятность, что обе версии не сбудутся. Поэтому, невзирая на перспективу стать богачкой, надеюсь, мне достанется райдер похуже. Киллан обязан сегодня выиграть, иначе мне крышка.