Глава 33 Последствия

Адриана После того воспоминания статус «виновна» закрепился за мной еще прочнее. У меня был мотив. Звучит неуместно по отношению к двенадцатилетнему ребенку, но мои мысли в шкафу были далеки от детских. Я жаждала сбежать от своих родителей. Планировала обороняться любыми подручными средствами, правда, силы не рассчитала. Но есть еще то, что не дает спокойно спать: факты, в которых не могла разбираться маленькая я, но которые стали очевидны мне взрослой. Презрение и жгучая ненависть к отцу, обида на мать, закрывшую глаза на происходящее, синяки на руках и бедрах неизвестного происхождения, боль. Боль… Я готовилась к боли при первой близости с Килланом, но ее не было. То, что я с радостью спихнула почти полное отсутствие болезненных ощущений на высокий болевой порог, было самообманом. Кроме того, из меня не вышло ни капли крови. И это при его размере! Какой бы тонкой ни была плева, каким бы аккуратным ни был Киллан, шанс, что дело в этом, стремится к нулю. Невозможно отрицать бесспорные вещи: мой документальный отец – педофил. С того злосчастного вечера омерзение к самой себе накрыло так, что я перестала смотреться в зеркало. Не могу не представлять, что делал взрослый здоровенный мужик с беззащитной девочкой, которая на тот момент играла в куклы и не хотела, чтобы с ней обращались вот так. Грязно и жестоко. Не знаю, какими препаратами меня пичкали, но сейчас я благодарна, что они стирали из памяти те страшные ночи. – Мисс Линден! Баритон профессора возвращает меня мыслями в аудиторию. Ощущать на себе вопросительные взгляды присутствующих неприятно, но сама виновата. Тот человек, чью фамилию я сейчас ношу по злой иронии, не стоит ни секунды моего времени, а я посвятила ему уже несколько дней. Тихо откашлявшись, я подаю голос: – Извините, повторите ваш вопрос. Тот присаживается на край стола и великодушно озвучивает прослушанное мной задание: – Во время вооруженного конфликта в стране А были вывезены экспонаты картинной галереи в страну Б, где было мирно. Генерал, которому был поручен вывоз, спрятал картины в одном из населенных пунктов. После окончания войны генерал вернулся в страну Б, забрал картины, но был задержан на таможне, и экспонаты конфисковали. Вопрос в следующем: имеет ли право страна А на ввоз этих картин и какие международные договоры можно в таком случае применить? Вот черт! Молчу, прикусив губу, потому что мне нечего сказать. Международное право – предмет, в знании которого вижу для себя ноль смысла. Во-первых, я не собираюсь работать в этой сфере, во-вторых, балл «А» у меня в кармане благодаря Дню студента. Чего профессор прицепился? – Кто-нибудь поможет нашей молчунье? – Преподаватель оглядывает остальных студентов, не получив от меня желаемого. К моему удивлению, все притихли. Выскочка Рейчел и та помалкивает. С тех пор, как на меня напали, она меня избегает. Неужели чувствует вину? Может, я зря отмела ее причастность? Майлз как в воду канул. Поговаривают, что сенатор отправил его в какую-то клинику на обследование. – Кроу, давай хотя бы ты подтверди свою квалификацию? Прошло почти четыре месяца с начала курса. Мне даже обидно, что ничему вас не научил. Водрузив один локоть на спинку стула, поворачиваюсь назад полубоком, чтобы посмотреть, как будет отвечать мой умник. С ответом он не медлит, словно только вчера читал его на ночь вместо молитвы: – Эта ситуация подпадает под действие Гаагской конвенции о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта, поэтому действия страны Б неправомерны. С одной поправкой: если вывоз осуществлялся официально и с внесением всех экспонатов в международный реестр. Господи, ну как я люблю его. Даже несмотря на то, что он уделал меня только что. Кстати, почему я до сих пор не сказала ему об этом? Нужно срочно исправиться. Адриана: «Я люблю тебя», – пишу ему спустя полчаса, сидя в столовой. Киллан разместился через несколько столов от нас с Дейзи, но лицом ко мне, поэтому не выдерживаю и бросаю короткий взгляд в его сторону. Он изучает экран телефона, но с таким нейтральным лицом, что о его настоящих эмоциях можно только догадываться. Переключаюсь на содержимое своей тарелки, иначе такая задержка может показаться подозрительной, но на мой смартфон тоже приходит СМС. Киллан: «Насколько сильно?» Вот жук! Сжав губы в сосредоточенную полоску, строчу ответ: Адриана: «Настолько, что больно». Киллан: «Где болит?» Адриана: «Повсюду, Киллан». Киллан: «Значит, сегодня буду лечить боль проверенным средством». Адриана: «Каким? В последний раз ты меня лечил укусом». Киллан: «В моем рту есть не только зубы». Машинально ерзаю на стуле, неожиданно воспламеняясь от его похабных намеков. Мое тело до безумия соскучилось по «взрослой» жизни, а в мозгу трусливо долбит убеждение, что теперь во время секса на месте Киллана я буду видеть того насильника. Как примирить психику с физикой? На протяжении нескольких дней я находила множество предлогов и отговорок, чтобы не доводить наше общение до раздевания. Тот эпизод в шкафу воздвиг во мне чертов барьер, который вырастает на целый ряд, стоит Кроу проявить настойчивость в поцелуях или пробраться под одежду. Внятного ответа о причинах моего поведения он от меня не добился. Я отвертелась туманным бредом про то, что чем выдержаннее вино, тем оно вкуснее. Киллан сделал вид, что поверил. А сегодня утром он впервые не предпринял ни одной попытки потискать меня в лифте украдкой. Стоял напротив и мрачно улыбался, будто ждал инициативы от меня. В тот миг я особенно ощутила, насколько мне его не хватает. Аж зло берет. Трогает – плохо, не трогает – еще хуже. Чего мне требовать от Киллана после таких метаний? Хочу убрать телефон в сумку, чтобы он не мозолил глаза, но рука с ним зависает, когда приходит новое сообщение. Киллан: «Я тоже люблю тебя, Ри. Больше, чем ты можешь себе представить». *** Киллан – На этом ведре с гайками реванш не взять, – психую я, откидывая снятый шлем в неизвестном направлении. Только что я попробовал прокатиться на собранном Kawasaki по мотокроссовой трассе нашей тренировочной базы и осознал бредовость своей затеи. Новые шины, купленные в прошлый раз Ником, выручили, но они – лишь «ноги» мотоцикла, а мне нужна надежная начинка и скелет из легкого, но качественного металла. – У меня есть две штуки в заначке, – напоминает друг. – Могу у отца попросить, сколько нужно. Какого черта ты упрямишься? – Твой отец доложит моему, а я пообещал не участвовать в нелегальных шоу. Он сразу поймет, что это не для участия в городских соревнованиях. – Не доложит. Я не скажу, что деньги для тебя. – Хмурый в последнее время друг сверлит меня неодобрительным взглядом, зацепившись большими пальцами за лямки рабочего комбинезона. – Дружба для того и существует, чтобы поддерживать друг друга, разве нет? – Дом, давай будем честными, – вздыхаю я. – Гарантии, что я выиграю гонку, никакой. Злобно оглядываю Kawasaki, словно он виноват в моем дурном настроении. Плюс в подкачавшем движке, определенно, есть: на нем можно выместить раздражительность, накопленную за последние дни. Мне непонятны перемены в Адриане, о которых она умалчивает. И меня бесит собственное бессилие в этих душевных вопросах. Меня бесит, что она не доверяет! – Время есть. Может, до конца января еще подвернется что-то выгодное? Все будет нормально, я уверен. – Похлопав по моему плечу для поднятия духа, Доминик спрашивает: – Или есть то, о чем я не знаю? – Например? – У тебя как сейчас с Адрианой? – вопрос, нежданно прилетевший в лоб, на мгновение дезориентирует. Переключаюсь на Kawasaki, чтобы скрыть свой лживый фасад, и, присев на корточки, делаю вид, что проверяю каждое звено цепи. На мою удачу, их тут много. – Как обычно. Почему спрашиваешь? – Ты ее забираешь с тренировок. У вас перемирие? – Я вынужден катать ее задницу, пока Buick в сервисе, – кисло конкретизирую его мысль. Давай, Ник, добей и скажи, что сегодня заберешь Адриану сам. Но друг, стоящий за спиной, молчит и ничего подобного не предлагает. Чтобы не возить мотоцикл туда-сюда, мне позволили оставлять его прямо здесь, поэтому, прицепив на него противоугонный замок, переодеваюсь вслед за Домиником, и мы расходимся по машинам. У них с Джессикой сегодня свидание. Мне бы радоваться, но я не рад, потому что по нему не видно, что он заинтересован в ней всерьез. Через полчаса я уже стою на парковке в ожидании своей секси-теннисистки. Внутрь не вхожу все по той же причине: конспирация. Какой брат придет смотреть, как играет в теннис его ненавистная сестра? Именно этим аргументировала Адри свои протесты. В наказание заставлю ее сегодня надеть тренировочную юбку вместо домашних лосин. Черт, я соскучился. Родителей вечером не будет, и я намерен этим воспользоваться. Хватит ей от меня бегать. Вытрясу из нее правду. Или вытрахаю. Наконец, из здания начинает выходить народ. Все разбредаются по разным направлениям, а моей Ри по-прежнему не наблюдается. Бросаю взгляд на часы и, поняв, что она задерживается уже на десять минут, звоню ей. Несколько монотонных гудков без ответа вынуждают покинуть салон тачки и двинуть к входу. После того похищения малейшие отклонения от привычной рутины действуют как ударная доза энергетика. Быстрым шагом пересекаю парковку и замечаю возле крыльца три силуэта, один из которых принадлежит Адриане, второй, по-видимому, той девчонке, которой я менял колесо, а третий – мужской особи высокого роста, размахивающей руками. – Стерва! – орет он на напарницу Адри, выпучив глаза. – Я ради тебя остался в этой дыре, а ты взяла и свалила?! – Ради меня, Билл? Скажи это той брюнетке, с которой я тебя застукала! Надо отдать должное, Адриана стоит рядом и не вмешивается. Когда между нами остается несколько шагов, этот Билл хватает девчонку за воротник и рывком дергает на себя. Она начинает отбиваться, и Ри кидается ей на помощь, повиснув на руке парня. – Руки убрал! Быстро! – угрожаю я сквозь зубы, подхватив Адриану под мышки и отставив в сторону. Она напуганно поправляет съехавшую шапку, не ожидав моего появления. – А ты еще кто? – В глазах Билла разрастается бешенство, но пальцы он разжимает, отпуская зареванную девчонку. Узнаю этот набыченный взгляд. Парень готов применить силу в мою сторону, пропустив этап знакомства. Грядущий мордобой вызывает лишь ухмылку. Ох, чувак, у меня тоже чешутся кулаки. Он, конечно, помассивнее, и, судя по быдловатому выражению лица, разборки – его стезя, но и я не пальцем деланный. Как только тот делает шаг ко мне, выставив вперед нижнюю челюсть, расстегиваю молнию на куртке, чтобы она не сковывала движений. – Киллан! – успевает вскрикнуть Адриана, когда в ответ на неуклюжий хук слева парню под подбородок в ту же секунду прилетает фирменный удар, которому нас с Домиником учил Брайан. Да, он жесткий. Чаще всего, приводит к сотрясению мозга, но зато сразу делает соперника, мягко говоря, покладистее. Особенно при неравных силах. И я дал ему возможность полезть на меня первым, чтобы в случае чего мои действия попали под статью «в целях самообороны». В семье, где мать – адвокат, а отец – бывший ФБРовец, подобные вещи вдалбливаются с рождения. С надрывным вскриком Билл начинает трясти головой, обхватив ее обеими руками. – Адриана, идите к машинам, я останусь на пару слов. По моему безапелляционному взгляду она понимает, что спорить не стоит, и, мельком взглянув на виновника спонтанной потасовки, берет Скай под локоть и уводит к парковке.