Глава 41 На ловца и зверь бежит

Адриана – Адри, возвращайся. Нам нужно многое обсудить, – грустный голос Лилиан на другом конце линии усиливает чувство вины за то, что я опять стала центром их внимания и поводом для беспокойства. – Я пока не готова, Лили. Поживу у Николь. Я предупреждала Макса, – всеми правдами и неправдами я отодвигаю разговор, на который она планирует меня вывести. – Да. Он сказал, когда я вернулась домой. Если бы знала, что у вас происходит, отменила бы встречу с подругами. – Это лишнее. Не переживай обо мне. – Тогда хотя бы пообещай, что вы с Никки будете держаться вместе? – Обещаю. Мы обе замолкаем, и, словно поняв, что я хочу узнать больше всего на свете, она произносит: – Я никогда не видела Киллана таким. Не знаю, что на это сказать. Что я сожалею? Что мне больно? Что хочу сорваться к нему? Что хочу услышать его заверения в том, что он ошибся, и просит прощения за все слова? И за деньги, брошенные чуть ли не в лицо… Не получив от меня отклика, Лили прощается и отключается, а я еще долго пялюсь в экран, занеся палец над столь необходимым мне контактом. Захожу в мессенджер и проверяю, когда Киллан был в сети последний раз. Вчера днем. Судя по всему, он поделился с родителями случившимся, и они знают о моей мнимой измене, поэтому больше нет смысла откладывать. Мне придется признаться им во всем, что я рассказала Доминику той ночью. И заодно в том, что я – вероятная шизофреничка-убийца. Последняя мысль запускает по позвонкам серию точечных уколов, оставляющих после себя болезненное жжение. Наверняка меня первым делом отправят на обследование для многочисленных тестов. Но это – мелочь. Как только они узнают о шантажисте, Макс поднимет на уши ФБР, а то и спецслужбы, и тогда человек из прошлого приведет свою угрозу в исполнение. Высока вероятность, что это случится гораздо раньше, чем успеет среагировать Макс. Аккуратно выглядываю в узкую щель между стеной и занавеской, осматривая улицу внизу. Возможно, в одной из тех машин или в кофейне напротив сидит мой враг и ждет, когда я покину здание. Увидит страх в моих глазах и, еще больше им подзарядившись, придумает что-то более изощренное. Я ждала от него сообщений, проверяла электронную почту, но безрезультатно. Он снова исчез. Номер, с которого были присланы последние сообщения, недоступен. Оно и понятно. Рисковать с действующим номером – не просто глупо, а безмозгло. Стало быть, у шантажиста все же есть сомнения на мой счет, и он не так всемогущ, каким пытается выглядеть. – Адри, – Николь потихоньку стучит по дверной коробке, переключая внимание на себя. – Бахнем по кофе? Долго смотрю на нее, гадая, за что мне выпало такое счастье в ее лице. Разве я заслужила? Она ни капли не взбесилась из-за того, что мы с Киллом скрывались, и я не сообщила о послании шантажиста, отправившись в мотель одна. Никки молча слушала, не сдерживая слез, а потом подвела итог, заявив, что, даже если поджог и правда совершен мной, эти звери заслужили. В ней говорит обида за меня. Ни один человек не заслуживает подобной смерти, и оправдать мой поступок невозможно, как бы жестоко со мной ни обращались. – Давай. – С улыбкой принимаю из ее руки дымящуюся чашку. – Я за последние сутки выпила столько кофе, что скоро его возненавижу. – Этот с ликером, – ухмыляется она, устраиваясь в углу дивана. – Это все меняет, – хихикнув, направляюсь к ней, но в этот момент мой телефон, лежащий на подлокотнике, оповещает о входящем сообщении. Мы обе уставляемся на него, как на неопознанный летающий объект, и не предпринимаем никаких действий, несомненно, думая об одном и том же. Осторожно подхожу к нему, разблокирую отпечатком пальца и, увидев, что СМС пришло с незнакомого номера, вручаю Николь. – Давай ты. Подруга кивает и, поставив кружку на пол, начинает читать про себя. Я же равнодушно отхлебываю напиток, не чувствуя вкуса. Что бы этот урод ни придумал, терять больше нечего. Киллана он у меня отнял. Теперь дело принципа – ответить ему взаимностью. У Николь уходит около минуты на чтение сообщения. По ее округляющимся глазам становится понятно, что речь пойдет о нехорошей новости, и я оказываюсь права. – Какой же сукин сын! Он требует, чтобы ты сняла все деньги со своего счета и положила их в камеру хранения с номером «пятьдесят один» на вокзале «Юнион Стейшн». Если он хотел удивить, ему не удалось. Вчерашнее вряд ли переплюнуть. Продолжая попивать кофе, я апатично интересуюсь: – Когда? – Завтра в три часа дня он пришлет код для открытия камеры. В это время ты уже должна находиться там. Вот какова была его цель. Дождаться моего совершеннолетия, чтобы заполучить деньги, доставшиеся мне по наследству. То похищение незадолго до дня рождения было задумано для запугивания? Но почему же он отсиживался потом несколько месяцев? Что мешало потребовать деньги раньше? И откуда ему вообще про них известно? Очевидно одно: это будет финальной точкой, после которой он исчезнет из моей жизни навсегда. Собрав всю злость и решительность воедино, говорю подруге то, к чему она сама давно подталкивала: – Никки, я согласна на твой план. – Правда? – оживляется она. – Да. Только мы его слегка откорректируем. *** По пути к «Юнион Стейшн» ловлю себя на полном отсутствии страха. Такая поддержка, как у меня, придает небывалой уверенности в том, что на этот раз все получится. – Ты с ним не общался? – спрашиваю Доминика, сидящего за рулем Land Rover. В нашей афере должно быть трое действующих лиц. Кто как не Доминик подходит на роль третьего? То, что Киллан остался за бортом, невообразимо тяготит, но он сделал свой выбор, так и поговорив со мной, а моих моральных сил не хватит на то, чтобы переубеждать его, клясться в верности и вновь сталкиваться с отчуждением во взгляде. Они брошены на сегодняшнее мероприятие. – У него отключен телефон. Говнюк, по всей видимости, заливает глотку, утопая в собственной злобе. – Лили вчера говорила, что он закрылся в спальне и ни с кем не разговаривает, – вздыхаю я, с печалью осматривая улицы родного города. – Когда он узнает, что мы тайком от него проворачиваем мутные дела, озлобится еще больше. Зря ты ему не сказала, – упрекает Ник. – Доминик, я пыталась сказать, но он не стал слушать, ты же знаешь! И, между прочим, его поведение тоже далеко от ангельского. – В голове снова запускается ненавистный кинофильм с тем поцелуем. Теперь и речи быть не может о том, чтобы ходить тренироваться к Фоксфорду. На нашу удачу, на парковке вокзала полным-полно машин, и мы выбираем наиболее отдаленное место, откуда легко вести наблюдение. Шантажист неспроста остановил выбор на «Юнион Стейшн»: входы и выходы расположены рядом на центральном фасаде. Ему нужен обзор, тотальный контроль над ситуацией, доказательство, что я не обману и действительно зайду в здание и выйду из него вовремя, чтобы сесть в машину и ринуться к торговому центру, где находится требуемый постамат. В одной из ячеек должен быть оригинал медицинского заключения, который мне теперь без надобности. Но я сделала вид, что повелась в очередной раз. Заприметив Buick, припаркованный на видном месте возле фонтана Христофора Колумба, набираю Николь. Именно она сидит за рулем моей машины, притворившись мной. Такая рокировка потребовалась неслучайно. На вокзале многолюдно, и здесь Никки не будет угрожать опасность. В ее задачи входит дойти до камеры хранения и, достав телефон, сымитировать набор текста. На самом деле, писать ему буду я. Как только он пришлет код, я сообщу его Никки. Она положит деньги в ячейку, и после моей отмашки о выполнении своей части договора, шантажист сообщит код от ячейки постамата. Николь сядет в Buick и уедет. С этого момента начнется отсчет времени. Дорога от вокзала до торгового центра займет максимум минут сорок с учетом пробок. Я на сто процентов уверена, что в этот промежуток деньги из камеры заберут. Шантажист не может исключить вероятность, что я заберу заключение, если оно в принципе существует, а кто-то из моих сообщников вытащит чемодан с деньгами. Поэтому мы и привлекли к соучастию Доминика, который будет вести наблюдение на вокзале. Когда он сделает снимок человека, взявшего деньги, в игру вступлю я. Моя цель – выследить, в какую машину он сядет или в какую сторону пойдет. И вдруг я узнаю его лицо? В это же время Ник отправится на выход вслед за ним и сядет в Land Rover. Слежка должна будет окончиться в месте конечной остановки этого козла. Я пообещала ребятам подключить Макса, как только Николь подтвердит, что заключение у нее на руках. Скриншоты переписок, фото- и видеосъемка с вокзала, свидетели в лице Доминика и Николь, пара меченых купюр – всего этого будет достаточно, чтобы упечь шантажиста за решетку далеко и надолго. – Проверка связи. Как слышно? – Доминик отзывается первым, добравшись до своего «поста». – Привет, братец, я слышу. – Я вас обоих тоже. У нас есть еще пять минут. Можем поболтать, – говорю я. – Как ты ходишь с серьгой в губе? Это ужасно неудобно, – шепелявит Никки, чем меня смешит. Она весьма ответственно подошла к роли, утром перекрасив волосы в родной цвет, приближенный к моему, шоколадному. Готова поспорить, она бы и пирсинг настоящий сделала, вот только зажить бы он не успел, поэтому сейчас в ее губе красуется клипса. Мои вещи сели на нее идеально. Тонкая шапочка и солнечные очки окончательно завершили образ. Встав вдвоем перед зеркалом, мы даже подвисли от нереального сходства. – Так, удачи мне. Я пошла, – предупреждает Никки. Наблюдаю, как она выходит из машины и, открыв багажник, достает розовый чемодан. Улыбаюсь, представляя, как перекорежило моего вымогателя. Извини, ублюдок, цвет чемодана ты позабыл уточнить. Пока она шагает к центральному входу, осматриваюсь по сторонам. Мысль о том, что он в данную секунду делает то же самое, заставляет сидеть смирно. Окна в машине Дома тонированные, но не стоит вертеть головой, привлекая внимание. Ровно в три часа Никки кхекает мне в ухо, поскольку шевеление губами сразу ее выдаст, если вдруг за ней наблюдают. Я отправляю сообщение шантажисту о том, что стою на месте. Николь не отойдет от камер хранения, пока я не озвучу ей код от ячейки постамата. Как по мановению волшебной палочки, я получаю следующее СМС с новыми цифрами. – Никки, он прислал. «Пять-шесть-восемь-один». Поднеси телефон к лицу, будто читаешь. – Кхе-кхе, – снова кряхтит Никки, подтверждая выполненное действие. – Умница. Теперь дуй в Buick и поезжай за заключением. Дальше мы сами. Доминик, теперь твой ход. – Жду, – откликается он, а я пытаюсь утихомирить сердце, сжавшееся в комок при виде моей машины, выезжающей с парковки. Безусловно, я рассчитывала на то, что все будет идти по плану, иначе мы сюда не приехали бы, но, когда все действительно идет по плану, это до жути настораживает. – Адри, носильщик в синей униформе «Юнион Стейшн» вытащил наш чемодан и отправился к левому выходу. Смотри туда, – голос Ника вынуждает приосаниться. Настал час истины. Вглядываюсь в указанном направлении, напрягая зрение на максимум. – Может, шантажист переоделся специально, чтобы смешаться с толпой? – Сомневаюсь. Скорее всего, кого-то подослал, чтобы не рисковать. Увидев розовый чемодан, который носильщик катит за собой по лестничному пандусу, увеличиваю изображение, растягивая экран телефона, и делаю несколько снимков. Он мне совершенно незнаком. Итак, дружок, куда же ты пойдешь дальше? Но в следующее мгновение у подножия лестницы с визгом тормозит серебристый седан. Носильщик шустро открывает заднюю дверь и закидывает туда свою ношу. Что-то пробормотав в окно водительской двери, отходит. – Ник! Где тебя носит? Он положил чемодан в серебристый Ford. Шантажист там! Уверена, он там! – кричу я, запинаясь от волнения. – Черт, Адри, я застрял в очереди на выход. Видимо, только что прибыл пригородный поезд. Урод все рассчитал. Подожди минуту. – Минуту?! У нас нет минуты! Он уезжает! Машина вот-вот покинет парковку, не оставляя мне выбора. Перелезаю на водительское сиденье и нажимаю кнопку запуска двигателя, не спуская глаз с серебристой тачки, вставшей на выезде с парковки. – Доминик, прости. Но я не могу ждать, – предупреждаю друга, прежде чем тронуться с места за человеком, испоганившим мою жизнь. Глава 42 Кто шантажист? Киллан Если я считал прошлую ночь самой дерьмовой в жизни, то ошибся. Данный статус можно смело присвоить сегодняшней. Я пытался хотя бы на шаг приблизиться к истине и найти недостающие звенья в цепи, оборванной в момент пожара, но, перелопатив сотни статей в Интернете, картину так и не сложил. В анализе крови Адрианы, просмотренном мной в последнюю очередь, были обнаружены барбитураты. Для чего ей могли давать такой сильнодействующий препарат? Этот мощный депрессант при длительном применении вполне мог стать причиной путаного сознания, нарушений памяти и прочих проблем с мозгом. Адриане словно намеренно вредили. Чем она могла помешать родителям? Или кому-то из них? Надо мной кружил такой ворох вопросов, что больше не было смысла отсиживаться в своей клетушке. Я порывался поехать к Шилдсам еще вчера вечером, но отец меня жестко осадил на пороге, напомнив, чем кончился мой последний визит в дом сенатора. Номер телефона упырь благоразумно сменил, в универе не появлялся уже давно, а с его отцом мы и вовсе не контачим. Эта мразь явно что-то замышляет. Чем больше проходит времени, тем сильнее просветляется мой разум, подталкивающий к очевидному: я поспешил, позволив ревности целиком завладеть эмоциями. И есть еще кое-что, не дающее мне покоя. Именно поэтому я заявился в контору отца. Это не телефонный разговор, а до вечера ждать не намерен. Дополнительные несколько часов без Адрианы – слишком долго. Отправился бы за ней прямо сейчас, но для конструктивной беседы нужно выяснить то, чего она знать не может. Когда пожилая секретарша отца приглашает к нему в кабинет, немедля вхожу без стука. Это для всех остальных он – Директор нацразведки и, предположительно, будущий член конгресса (если я не завалю сына сенатора до выборов), а для меня – отец. Папа озадаченно хмурится, но стоически молчит в предвкушении того, что на этот раз учудит его нерадивый сын. – Пап, где можно посмотреть следственное дело Линденов? И результаты судмедэкспертизы тоже, – начинаю я, едва закрыв за собой дверь. Улыбнувшись краем губ, он указывает рукой на кресло по другую сторону стола. – Ну, привет. Вижу, тебе полегчало? – Привет. Относительно. Так что? Я могу его посмотреть? – говорю быстро, демонстрируя крайнюю степень спешки. Даже не сажусь. Налив воды в пустой стакан из графина, делаю пару глотков и жду ответ. – Что конкретно ты хочешь узнать? Спрашивай. – Заводили ли уголовное дело? Выяснили ли причину пожара? Была ли установлена причина смерти погибших? Сколько трупов нашли? А главное, где? – Дело заводили и вскоре закрыли за отсутствием признаков насильственной смерти. Причина пожара – короткое замыкание. Причина смерти – отравление угарным газом. Два обугленных трупа были найдены на месте сгоревшей кровати. Ничего не забыл? – Облокотившись правой рукой на подлокотник, отец устало трет висок указательным пальцем. – А где гарантия, что результаты не подтасованы? Ты как-то проверял по своим каналам достоверность? – Киллан, объясни, к чему ты клонишь? – Я изучал сегодня вопрос. Вероятность задохнуться от дыма есть, но человек начнет элементарно кашлять. Это врожденный рефлекс. И, если он не был к тому моменту в отключке, то проснется и предпримет попытку добраться до выхода. Адриана же спаслась. Ты никогда не задавался вопросом, почему? – Задавался. По этой причине я наизусть знаю все, что было в экспертизе. Личности Питера и Клэр Линден подтверждены анализом ДНК. Не проснулись они, так как были в состоянии алкогольного опьянения. Промилле в крови зашкаливало у обоих. Адриана была в шоковом состоянии по известным тебе причинам. Плюс, ее комната была расположена ближе к лестнице. Возможно, это и помогло ей спастись. – Где ее нашли? – В саду под деревом. Черт, я в тупике. Все выглядит логичным. Линдены набухались, проводку замкнуло, и они оба отправились на тот свет. Почему в таком случае Адри винит себя? Последние двенадцать часов я только и занимался тем, что выстраивал разные варианты произошедшего, словно раскладывал пасьянс. Каким бы больным ублюдком ни был Питер Линден, зачем маленькой девочке поджигать комнату с обоими спящими родителями? А как же мать? Зная свою Лиану-Адриану, я ручаюсь, что она не смогла бы этого сделать. Черт, да она возле полудохлого оленя почти два часа под дождем сидела! А Сильвия…? – Киллан, почему ты решил спросить об этом? – А что, если кто-то из Линденов жив, пап? Что, если это все было спланировано кем-то из них? – озвучиваю свои параноидальные мысли, и они все больше приобретают черты реальности. Отец принимает суровый вид, но не высмеивает мои предположения. – Это было первым, о чем я подумал, после обследования маленькой Адри, но с фактами не поспоришь. И какой смысл ворошить прошлое сейчас? Чем изучать следственное дело, лучше с Шилдсами разобраться и найти причастных к похищению Адрианы. Вот, что особенно важно. Сегодня я пытался связаться с Чаком, но безрезультатно. Его секретарша твердит, что он занят. После работы нанесу ему гостевой визит. – Если Питер Линден жив, у него был мотив нападения на Адриану, – продолжаю я гнуть свою линию. – Она – единственный свидетель, понимаешь? Как там было в записке? «Грязной шлюхе здесь самое место. Если не остановишься, в следующий раз отправишься к своей матери». Он мог убить жену, совершить поджог, подкупить нужных людей. С его связями это не было проблемой.... – Стой-стой, – папа прерывает меня, выставляя ладонь вперед. – У тебя, бесспорно, есть задатки детектива, но ты забыл главное – зачем ему появляться в ее жизни, рискуя разоблачением, если восемь лет он где-то жил припеваючи? И почему он не довел… – он откашливается в кулак, – дело до конца, а оставил Адри на улице? Зависаю, пораженный тем, как я не додумался до всего этого раньше. Ну конечно! Он и не собирался убивать Адриану. Это было угрозой, частью плана по ее устрашению, чтобы позже получить что-то взамен. Шантажист – он. И, вероятно, прямо в эту секунду Адриане угрожает опасность. Так какого черта я до сих пор не рядом с ней? Чем бы он ни запугал ее, я добьюсь от нее правды. Если мои догадки подтвердятся, и Линден жив, независимо от срока давности совершения преступления, отцу никто не помешает снова возбудить дело. В противном случае, маме придется стать моим адвокатом. *** Сажусь в тачку и оглядываю в зеркале свое припухшее лицо. Охренительный красавец. На одной половине носа ссадина от кулака Доминика, под глазами синюшные круги. Видок достаточно жалкий, чтобы простить меня? Завожу мотор, но не успеваю дотянуться до рычага, как на экране смартфона высвечивается имя друга. Я видел несколько пропущенных от него вчера, но перезванивать не стал, потому как хотел побеседовать лично. Но раз он настаивает… – Я – весь внимание, – вкладываю в интонацию максимум деловитости и гордости. Это я теперь понимаю, что накосячил, но Ник пока об этом не знает. Пусть чуток помучается за мою помятую физиономию. Но этот недружелюбный настрой махом забывается, стоит услышать следующие слова, произнесенные взволнованным тоном, непривычным для уравновешенного Доминика: – Киллан, срочно приезжай за мной на «Юнион Стейшн». Адриана на моей машине помчалась за типом, который вымогал у нее деньги. У тебя же есть доступ к ее местоположению? Запускай его. Я тебя жду. Объясню все по дороге. – Буду через пятнадцать минут. Моментально мобилизуюсь, пока не зная, кого материть в первую очередь: Адриану, которая какого-то хрена погналась за вероятным убийцей, себя, Доминика или вообще все человечество. Пальцы впиваются в оплетку руля до побеления, но мне нельзя сейчас включать буйное животное, категорически нельзя. На днях уже напортачил. Подобного упущения больше не будет. – Килл, и еще, – добавляет Доминик сокрушенно. – Позвони Максу. Пусть собирает группу захвата.