Глава 29

Почему-то мысль о будущей гипотетической избраннице моих альф покоробила и заставила недовольно нахмуриться. Как-то несправедливо получается. Подвергаться нападкам жрицы, проходить глупые испытания, бороться с мужским произволом вынуждена я, а жить легче станет она?! Нет уж! Нечего тут заниматься благотворительностью! И на Сатию списывать вину за свой планируемый побег я тоже не стану. Незачем. Пусть покажет той гипотетической выскочке, которая будет после меня, что мои альфы достойны лучшего, и к ним просто так не подберёшься. А то знаю я таких, бегущих на всё готовенькое. Правильно, я-то их уже и терпению научила, и почти приучила к себе прислушиваться, и даже за платьями и молочком бегать. И тут эта мымра… Палец об палец не ударила, а на хороших мужиков, лично мной перевоспитанных, претендует!!!

– Малышка, что не так? – забеспокоился стоящий рядом со мной Ингис. – Почему пыхтишь? Ты злишься? На что?

Я печально вздохнула. Вот как ему объяснить ту ярость, что поднимается в душе при мыслях об их будущей избраннице? А то, что она рано или поздно появится, не приходится сомневаться. Во-первых, свято место пусто не бывает, а во-вторых, им же всё-таки нужно будет после разрыва нашего брака скрепить объединение кланов, согласно отысканной недавно в книгах традиции. Значит, осчастливят какую-нибудь свою самку. А меня просто забудут… Ну не гады ли?! Ох, прямо хоть не уходи никуда!

От этой мысли я даже дышать перестала. А разве так можно? Я столько времени планировала свой побег, потом корректировала планы, согласно ситуации и новой информации, но цель оставалась неизменной – вернуться к Виктору и уйти из-под влияния отца. А теперь что? Забыть обо всём, о чём так долго мечтала? Нет, не могу. Это ведь равносильно тому, чтобы предать цель всей моей жизни. Быть с любимым мужчиной, ни от кого не зависеть, не бояться интриг и того, что любой человек, проявивший доброту, на самом деле хочет тебя использовать. Разве я многого хочу?! О, ну ещё современную сантехнику и дом. Настоящий, а не шатёр, вся мебель в котором – кровать из наваленных шкур. Подобное и мебелью-то не назовёшь…

– Это из-за испытаний? Да? – всполошился Вальдемар, заглядывая мне в глаза. – Конечно, из-за них. Так и знал, что ты обидишься. Но поверь, так было нужно. Если бы мы сами не убедились в их необходимости, то никогда бы не позволили Сатии всё это устроить. Зато теперь ты станешь равной нам в клане. Твоё слово будет нашим словом, и никто, даже жрица, не сможет его оспорить.

Да??? Ох, как интересно! Только…

– А если бы я их не прошла, меня бы убили… – напомнила язвительно, с удовольствием переключая свои мысли в другое русло. Правильно, ни к чему сомнения. Если решение принято, нужно идти до конца.

– С чего ты это взяла? – сурово нахмурился Михей, стоящий за моей спиной и внимательно прислушивающийся к разговору.

Я оглянулась к нему, хмыкнула и выразительно перевела взгляд на Сатию.

Жрица делала вид, что нас не слышит, она во всю занималась подготовкой к обряду – деловито вынесла маленький стол из темноты одного из проходов и расставляла на нём различные непонятные приспособления – большую чашу, нож, верёвки…

– Мама? – потребовал ответа на невысказанный вопрос Михей.

– Да-да, сейчас… Скоро начнём. Уже всё готово… – с невинным видом и показной сосредоточенностью пробормотала женщина.

– Мама! – рыкнул вожак, теряя терпение.

– Ну что?! – вспыхнула жрица, устремляя свой полный упрёка взгляд на меня. Ага, нашла крайнюю… – Подумаешь, немного припугнула… Всё ведь благополучно сложилось… А почему? Главное – правильный стимул! Не благодари, сынок.

– И не собирался… – сквозь зубы прошипел Михей, рефлекторно, будто защищая от Сатии, притягивая меня к себе.

А у меня внезапно появилась ещё одна причина остаться. Угу. Испортить жизнь сверникрови. По-другому её не назовёшь…

– Так, детки. Поворковали и хватит, – жизнерадостно улыбаясь и отбрасывая лишние для себя упрёки, хлопнула в ладоши жрица. – Подходите поближе, начинаем…

Мы неохотно приблизились.

Весь обряд длился от силы полчаса. Дольше готовились, ага… Сперва Сатия подожгла знакомый по празднику в поселении отбивающий нюх пучок трав. Затем стала бить в бубен, исполняя при этом странный танец и кого-то отчаянно призывая. Потом наполнила чашу неизвестной алой жидкостью из припасённой откуда-то бутылки и протянула Михею нож:

– Вы должны смешать свою кровь, – приказала она, указывая на чашу.

Мужчина серьёзно кивнул, принимая подношение, тут же разрезал свою ладонь и позволил нескольким каплям крови упасть в ёмкость. После чего, обтёр нож о рукав рубашки и протянул Вальдемару. Я с опаской наблюдала за действиями мужчин, надеясь, что мне ничего подобного выполнять не придётся. Напрасно. Сделав своё кровавое дело, Ингис в свою очередь неохотно поднёс кинжал мне.

– Давай помогу, – предложил лис с сомнением.

Я вздохнула, закрыла глаза и доверчиво отдала ему свою руку на растерзание. Острая боль, давление и вот мою конечность освободили. Я немедленно залечила свою рану при помощи магии и с надеждой, что на этом мои мучения закончились, в мрачном ожидании уставилась на Сатию.

Но женщина не унималась. Следующей она взяла длинную верёвку, и стала обматывать её вокруг нас, приговаривая:

– Кровь едина, связь нерушима. Кровь едина, связь нерушима… Да будет так!

Обойдя вокруг нас несколько раз, она завязала на верёвке четыре узла и снова схватилась за чашу.

– Готов ли ты, Михей, альфа клана медведей, быть единым целым с Руазой, любить её, защищать, стать надёжной опорой и одарить её потомством? – торжественно спросила она у сына, поднося к его губам чашу.

Медведь очень серьёзно посмотрел мне прямо в глаза и уверенно заявил:

– Готов.

Я смутилась, почему-то эта клятва показалось мне не пустыми словами, а полной тайного смысла. В то же время, она была вполне в духе дуалов. Это ведь так оригинально – дарить женщине не драгоценности, а потомство. Мол, я подарок сделал, теперь ты уж как-нибудь сама, угу.

Между тем, мужчина, не сводя с меня проникновенного взгляда, сделал несколько глотков кровавой жидкости… А Сатия перешла к Вальдемару с тем же вопросом.

Волк и лис тоже были "готовы" меня отлюбить и одарить… Прямо не знаю, куда от подобного счастья деться?! Хотя нет, знаю… Н-да.

Но вот очередь дошла и до меня:

– Готова ли ты, Руаза, принцесса светлых, стать связующим звеном, объединяющим три клана в один? Быть своим мужчинам верной спутницей, надёжным тылом, хранительницей мира и покоя не только внутри вашего союза, но и между всеми членами клана?

Ох, вот это ответственность на меня хотят возложить! Не много ли мне одной? Перед глазами встала картинка, как я с дикими глазами в поношенной одежде бегаю по посёлку дуалов и урегулирую различные разногласия, при этом за мою юбку цепляются разномастные "подарочки", тоже требующие моего внимания, а дома ждут похотливые мужья, желая снова отлюбить… и кашу.

От представленной картины спина покрылась липким потом, руки мелко задрожали, а горло пересохло. Так и хотелось спросить: "Можно я уже пойду, а? Вы тут лучше сами, без меня объединяйтесь… У вас так хорошо получается… Я в вас верю, ага".

Но, судя по решительному виду дуалов и требовательным взглядам четырёх пар глаз, не отпустят. Пришлось заставить себя вспомнить, ради чего я здесь. Отца, аргументы Учителя, людей и дуалов, которые могут пострадать, если развяжется война…

– Готова! – буркнула зло и зажмурившись допила остатки алой жидкости из заботливо поднесённой мне чаши.

Не знаю, что там было в этой чаше, но скорее всего, какой-то галлюциноген, потому что, открыв глаза, я ясно увидела, как сияет артефакт на пьедестале, а обмотанная вокруг нас верёвка сама собой исчезает. Вдруг голова закружилась, и я пошатнулась.

– Ваш союз был признан Богами! – с придыханием, прошептала восторженная Сатия, хватаясь за сердце.

– Наконец-то, – пропуская мимо ушей её высказывание, проворчал Михей и собственнически подхватил меня на руки.