Глава 17

ХАНТЕР Мы забили на работу. Мы отключились от всего, что происходит вокруг, и уже третьи сутки я не выпускаю из виду и из своих рук свою Дейенерис. Мне кажется, если я это сделаю – она снова исчезнет или станет той отчужденной, ненавидящей меня девушкой, которая будет делать вид, что все происходящее – мой сон. Больше я не позволю ей этого сделать. Я не отпущу ее. Привяжу к себе объятиями. Завяжу ее руки своими. Буду рядом, пока она этого хочет. И что-то мне подсказывает, что она будет хотеть этого всегда. То, что происходило между нами раньше, стало нереально болезненным опытом для нас обоих, но помогло понять: как бы мы ни пытались отрицать свои чувства, они будут достигать своего пика, заражая собой все внутреннее пространство и побуждая нас сдаваться друг другу бесчисленное количество раз. Ее муж… якобы ее муж меня вообще не волнует. Мне плевать на него, на то, что их связывает, на то, что она жила с ним и вышла за него. Мне плевать абсолютно на все, ведь сейчас она здесь, со мной, а не с ним. Меня не волнует, какие проблемы нас будут ждать дальше. Я не знаю, захочет она чего-то большего со мной, если узнает всю правду обо мне. Я не знаю, сможет ли она открыться мне. Я не знаю и не хочу пока что этого знать. Но я готов к любому раскладу, главное, чтобы она лежала вот так рядом со мной, дышала одним воздухом, улыбалась и смотрела на меня этим взглядом хищницы. Как интересно получилось: в прошлом году, она согласилась стать моей любовницей, а в этом – им стал я. Даже, если моя роль в ее жизни будет описываться таким словом, – мне все равно. Я давно попал в омут этих шоколадных глаз и запутался в нитях белоснежных волос, из которых никогда не выберусь. И не захочу. Окутанные атмосферой ленивого четверга, мы неспешно доедаем остатки вчерашней пиццы, приготовленной вместе, и смотрим фильм ужасов, который выбрала Тея. Точнее, она смотрит, а я наблюдаю за ней. Удивительно, но даже на самых напряженных моментах, когда большинство людей невольно искали бы утешение в объятиях, она просто сидит рядом. Мы могли бы провести так весь оставшийся день, наслаждаясь друг другом, но наш план нарушает внезапный звонок моего телефона. На экране высвечивает имя моего брата. Я собираюсь отключить вызов, но Тея, сделав громкость телевизора на минимум, мягко произносит: – Ответь. Это ведь Тео. Неохотно отвечаю на звонок и слышу из динамика громыхающую музыку, заставляющую меня отдернуть телефон от уха. – Доброе утро, Хантер, – раздается голос Тео. – Уже час дня, Тео. – А, да? – вскрикивает он. – Удивительно. Я думал, предыдущую сотню звонков ты не слышал, потому что телефон был в режиме «сон», и ты спал. Ты где торчишь?! – интересуется он, зевая, и тут же продолжает: – Я лежу на твоей кровати в грязной обуви. Когда придешь выгонять меня? – Хоть голый лежи, Тео, мне плевать – отвечаю я, а Тея приподнимается и удивленно сводит брови. – Фу, Хантер, нет, – прокашлявшись от смеха, говорит Тео. – Так что, где ты? Я приехал домой, а тебя нет. Ты на работе? – Почти. – Ладно, не буду тогда тебя сильно отвлекать. Ты говорил, что однажды придешь на мой концерт. Так вот это «однажды» настало. Сегодня вечером мы выступаем в клубе «Reindoze», а потом уезжаем в Лас-Вегас на несколько месяцев, так что отвязаться у тебя уже не получится. – Билета два? – спрашиваю, следя за тем, как Тея потягивается на диване, обнажая плоский живот. – Один, – говорит он, а потом замолкает, словно переваривает услышанное. – Та-а-ак, неужели ты все-таки решил жить дальше? Окей, сейчас нарисую плюс один, и ты сможешь привести ее. – Отлично. – Хантер, сегодня в семь. Не опаздывай, – напоминает он, уточняя время. – Не опоздаем, – отвечаю и отключаюсь. Тея тем временем устраивается у меня на коленях, поправляет волосы за уши и смотрит на меня с легким любопытством. – Тео позвал нас на концерт, – объясняю я, прежде чем она успевает задать вопрос. – Не думаю, что он будет рад видеть меня, – говорит она, грустно усмехнувшись. – Он любит тебя, – убеждаю я ее, зная, как Тео на самом деле относится к ней. Однако из-за своего характера и всего, что с ним произошло за последний год, он может вести себя как ублюдок. – Последняя наша встреча, кажется, была истинным проявлением «любви» с его стороны, – произносит она, подчеркивая кавычками ироничность слова «любовь». – Дай ему время. Он растает, когда увидит нас вместе, – говорю я. – Ты так думаешь? – спрашивает она, собираясь встать, но я останавливаю ее и укладываю обратно на диван, оказываясь на уровне ее оголенного живота, который привлекает мое внимание. – Тея, все, что было – это прошлое. Сейчас у нас есть наше настоящее и наше будущее, – говорю, оставляя след своих губ на ее животе. По какой-то причине из-за легкого поцелуя в мою голову лезут мысли о том, как ее тошнило в Афинах, и я допускал мысль о том, что внутри нее мог быть ребенок, не важно: Эвана или чей-либо другой. Я был бы счастлив растить маленького человека, которого подарила бы мне Тея. «Черт, даже в мыслях звучу, как придурок. Давно я таким стал? Это лечится? Если да, то я не хочу лечиться от этого». Возможно, мы смогли бы стать нормальными родителями – во время перелета у нас неплохо получилось справиться с этой ролью, пусть всего на некоторое время. Я понимаю, что ни за что в жизни не стал бы таким, как мой отец. Я бы любил этого ребенка, участвовал в его жизни и делал все возможное для его счастья. Это не просто слова. Когда мы решимся на этот шаг, я обязательно покажу это наглядно, подкреплю каждую букву доказательством. Я оставляю еще один поцелуй на ее животе, представляя, что когда-то буду делать это постоянно, но она напрягается всем телом и начинает нервно ерзать на месте, как будто я ее укусил, хотя даже когда я кусаю ее, у нее не бывает такой реакции. – Хантер, – Тея зарывается пальцами в моих волосах, и я поднимаю голову, смотря на ее прекрасное лицо. – Да, Тея. – Кажется, нам нужно собираться, – говорит она, поджимая губы. – У тебя ведь есть что надеть? Или ты хотела бы что-то новое? Мы можем поехать купить что-то, если хочешь. – Та-а-ак, Хантер, прекращай, – вздыхает она. – В машине есть чемодан. Думаю, там найдется что-нибудь. – Я принесу, – говорю и, оставив долгий поцелуй на ее лбу, иду на улицу. Забрав чемодан из багажника, я возвращаюсь в дом и слышу, как Тея с кем-то разговаривает по телефону. Когда она замечает меня, ее лицо озаряется улыбкой, но не прекращает говорить. Я не слышу ни единого намека на то, чтобы она говорила со своим «мужем»: нет ни слов «люблю», «скучаю», «и я тебя» – ничего подобного. Поэтому этой мысли я показываю средний палец и, подойдя к Тее, оставляю ее вещи, а сам, указав на верхний этаж, губами произношу, что иду одеваться. Когда я возвращаюсь, Теи уже нет на месте, и, судя по всему, она сейчас в душе. Я сажусь на диван и дожидаюсь ее, листая галерею на своем телефоне. Неожиданно тишину нарушает звук открывающейся двери. Я невольно оборачиваюсь и затаиваю дыхание: передо мной стоит Тея, облаченная в короткое платье цвета ночного неба. Его тонкие бретели подчеркивают изящные линии ее плеч. На ногах – туфли с открытым носком на небольшом каблуке, и легкий, освежающий образ завершает макияж. Когда я смотрю на нее, кажется, что ее красота только усиливается с каждой секундой. – Если мы прямо сейчас не уйдем отсюда, то тебе придется переодеваться и красить губы заново, Тея. – У нас есть десять минут до выхода, – произносит она, чуть склонив голову. – Боюсь, что этого времени хватит только для того, чтобы снять с тебя это платье. – Тогда уходим? Она откидывает короткие волосы назад, и я замечаю на ее шее пустое пространство. В голову сразу приходит мысль о вещи, которую она год назад бросила в меня, прежде чем уйти. Точнее – о двух. – Одну секунду, – говорю и, поцеловав ее в волосы, направляюсь в комнату. Открыв нижнюю полку, я достаю шкатулку, внутри которой лежат два кулона: тот, который Тея всегда носила – небольшое сердце, и тот, который подарил ей я – черная бабочка. Когда я возвращаюсь, Тея стоит у окна, ее взгляд устремлен на солнце, которое медленно опускается за горизонт, наполняя небо красками. Я подхожу и нежно обнимаю ее, аккуратно надевая кулон с сердцем на ее шею. Она прикрывает его ладонью, а затем крепко сжимает в руке, словно не верит, что это происходит на самом деле. – Это твое, ангел, – говорю я, наблюдая за ее отражением в окне. – Мой кулон… – Ты оставила его в тот день вместе с этим. – Я протягиваю на ладони второй кулон. Она несколько секунд молчит, завороженно смотря на украшение в моих руках так, словно я держу ядовитую змею. Потом несколько раз моргает и просит: – Надень, пожалуйста. – Она слегка приподнимает волосы, открывая нежную линию шеи, и я, осторожно касаясь ее кожи, защелкиваю застежку второго кулона, ощущая едва уловимую вибрацию ее кожи под моими пальцами. Она поворачивается ко мне, и я замечаю, как ее глаза наполняются слезами, а затем медленно скатываются по ее щекам. Я склоняюсь к ней и убираю губами соленые дорожки, а затем прижимаю ее к себе, передавая свое обещание быть терпеливым. Я знаю, что внутри нее много тайн и секретов, охраняемых трехголовым псом, который не пропускает и не выпускает никого. Сейчас она не готова. Ей трудно окончательно переступить порог доверия. Я буду ждать. Готов ждать столько, сколько потребуется, чтобы она почувствовала себя достаточно уверенной, чтобы открыть их мне. А пока, я буду обнажать перед ней свое сердце и показывать, что я – тот, кто всегда будет на ее стороне. – Спасибо, – тихо произносит она. Ее ладони опускаются на мою поясницу, и она крепко прижимается ко мне, удобно располагая свою щеку на моей груди. *** Подъехав к клубу, где проходит концерт, мы встречаем Тео на входе. Он делает фото с одной девушкой, улыбаясь яркой улыбкой, но его улыбка исчезает с лица, когда он видит меня, точнее направляет свой взгляд на Тею. – Что она здесь забыла? – резко спрашивает он, смотря на нее, как на жирное пятно на своей счастливой футболке. – Привет, Тео, я вообще-то здесь и все слышу, – произносит Тея, подходя ближе к нему. – А лучше бы находилась там, куда свалила год назад, – отвечает он, за что мне хочется сейчас же вломить ему, но я знаю, что он делает это не из-за искреннего желания быть мудаком. – Тео! – повышаю голос, пытаясь вразумить его. – Что Тео?! Ты забыл, каково тебе было после ее исчезновения?! А если она снова поиграет тобой и свалит?! Если ты готов к этому, я умываю руки. Не подходи ко мне потом, если она снова вернет тебя туда, откуда ты еле выбрался. Тео собирается уйти, но Тея решительно останавливает его. Она без единого слова подходит и крепко обнимает его, укладывая голову на его спину. Тео явно напрягается, удерживая ее руки, но не пытается отпустить – он просто наслаждается ее теплом. Он любит ее. Любит как сестру. Но, к сожалению, для него ее уход стал первым аккордом финальной композиции, которая добила его. Как бы он ни старался вести себя весело со мной и делать вид, что все прекрасно, он разочаровался во всем. В особенности, в девушках. – Отстань, Тея, – фыркает Тео, пытаясь удержать себя в руках. – Нет, Тео, – шепчет Тея, крепче обнимая его. – Я сейчас вызову охрану, и ты навсегда свалишь отсюда. Я делаю шаг вперед, но Тея, заметив это, отрицательно качает головой, словно утверждая, что сама справится с ситуацией. – Тео, я вернулась не для того, чтобы ты меня любил и радовался моему возвращению, – говорит Тея, невзирая на его настроение. – Я знаю, что все выглядит так, будто я бросила всех, и я не собираюсь оправдываться. Все, чего я хочу, – это извиниться перед тобой за то, что ушла без объяснений. Тогда ты стал для меня настоящим другом, что уж там, ты стал братом, опорой и поддержкой. Человеком, который мог заставить меня смеяться и позволить мне выплакать все слезы в твою новенькую футболку. Даже если ты сейчас не захочешь меня прощать, я буду приходить снова и снова, пока ты не только будешь шутить и смеяться со мной, но и плакать в мое новое платье, если тебе этого захочется. – Тея, отвали от меня, – отвечает он, разжимая ее руки и отталкивая от себя. – Спасибо, брат, за испорченный настрой перед выступлением. Очень благодарен тебе. – Он смотрит на меня с наигранной злостью, вручает билет и, салютуя двумя пальцами у виска, уходит. – Тео, – произносит Тея, но он уходит. – Вот и поддержали его. Тебе, наверное, не стоило брать меня сюда. Чувствую себя лишней. И вряд ли он захочет, чтобы я сидела… – Тея подходит ко мне и смотрит на номер наших мест в билетах, – прямо перед сценой?! Ну нет… – она решительно разворачивается, но я останавливаю ее и тяну обратно. – Так, Тея, с какого это именно момента ты сдаешься и сбегаешь от трудностей? Давай будем решать проблемы по мере поступления, окей? – Я неотрывно смотрю в ее глаза. – Сейчас Тео зол, а злость – это тоже эмоция, которая вскоре перерастет во что-то большее. Ему нужно время, а зная его, это может произойти уже очень скоро. Не думай, что ты единственная причина его состояния. После твоего ухода у него произошло еще кое-что, из-за чего он обозлился на весь женский пол. – Блондинка или рыжая? – спрашивает Тея, вскинув брови. – Откуда ты знаешь? – переспрашиваю я, хмыкнув. – Он рассказывал как-то о их непростых взаимоотношениях, – говорит она, вызывая улыбку на моем лице от осознания того, насколько они успели сблизиться. – Обе были замешаны, но в итоге он остался один. Так что не вини себя за то, чего ты не делала, – говорю, желая успокоить ее. – Это отвратительно, – тихо произносит она. – Отвратительным было то, как два взрослых парня, сидя на диване, убивались по девушкам. Если я просто упивался, то Тео успевал заниматься музыкой, заглушая этим дыру в груди, и стать кем-то. – Ты тоже кем-то стал, – говорит Тея, смотря мне в глаза. – Кем-то? – переспрашиваю, не совсем понимая, что она имеет в виду. – Твоя компания и клуб. – Компания по-прежнему принадлежит отцу, я лишь исполняю обязанности главного директора, подписывая все документы. А клуб… клуб – не то место, которое приносит мне удовольствие. – А что приносит тебе удовольствие? – Ты знаешь, Тея. Ты приносишь мне удовольствие, – говорю я, следя за сменой эмоции на ее лице. – Глупо? Ванильно? – С недавних пор ваниль – моя любимая пряность, – отвечает Тея, оставляя легкий поцелуй на моих губах. – Концерт длится чуть больше часа, закрепи в своей голове эти слова, повторишь, как только выйдем отсюда, – прошу, проводя рукой по ее волосам. – Обязательно, охотник, – отвечает она с улыбкой и легонько толкает меня кулачком, который я тут же перехватываю своей ладонью. Развернув ее к залу, я обвиваю свою руку вокруг ее плеча и веду внутрь. Во время выступления я замечал, как Тео неоднократно бросал взгляды в нашу сторону. В его глазах не было злости, наоборот, читалась некая благодарность. Мне кажется, что его поведение в отношении Теи – это не более чем тщательно сыгранная партия в его личной игре: заставить ее спуститься на землю и вернуться к привычной жизни. Пусть средства его игры были не совсем приятными, но они сработали. Когда концерт заканчивается, мы выходим на улицу, и погода решает «порадовать» нас неожиданным дождем. – Я сейчас подгоню машину, подожди здесь, – говорю Тее и собираюсь уйти, но она идет следом за мной. – Пойдем прогуляемся? – предлагает она, переплетая наши пальцы. – Ты же можешь заболеть, – утверждаю, пытаясь отвести ее обратно к зданию. – Хантер, если бы каждый боялся «простуды», которую можно подхватить под дождем, все бы вечно сидели дома. Пойдем, не будь занудой, – кокетливо выпячивает нижнюю губу и невинно смотрит на меня она. – Занудой? – возмущенно переспрашиваю я. – А ну иди сюда! – Схватив ее за руку, увлекаю прямо под ливень. Она смеется беззаботно, словно ребенок, а затем раскидывает руки в стороны и начинает кружиться, обращая лицо к дождю. Прохожие обходят нас стороной, смотрят, как на идиотов, полагая, что у нас есть запасная одежда и крепкое здоровье. Но ей плевать, как и мне. Подойдя, я обнимаю ее за талию и перекидываю через плечо, кружась вокруг, а она смеется и шлепает меня по спине. Когда я аккуратно опускаю ее, она, глядя мне в глаза, говорит: – Знаешь, многие девушки мечтают о поцелуе под дождем… – Ты относишься к этим многим? – спрашиваю, легко касаясь ее щеки и убирая мокрые пряди волос с лица. – Ну-у, я отношусь к девушкам, – отвечает она с хитрой улыбкой. Едва сдерживая ухмылку, я аккуратно обхватываю ее затылок одной рукой. Мои пальцы нежно скользят по ее влажным волосам, а губы припадают к ее губам. Она проводит языком по моим, слизывая мелкие капли дождя и углубляя поцелуй. Я опускаю ладони на ее талию, придвигая ближе к себе, а затем опускаю их на ее бедра, поднимая и усаживая на себя. Она потрясающая. И она моя. Я хочу так думать. И я буду так думать. Мы продолжаем целоваться, окруженные шумом дождя, пока звук сирены подъезжающей машины не прерывает нас. Резкие сигналы возвращают нас к реальности, и вскоре за ними следует громкое «кхм» от человека, чей фонарик ярко светит в наши лица. Я медленно опускаю Тею обратно на землю, но моя рука все еще крепко держит ее ладонь. – Прошу прощения за то, что отвлекаю, – раздается голос с легкой ноткой сожаления, – но поступила жалоба, что вы несете угрозу жизни окружающим. – Что? – в унисон вырывается у нас, а затем с трудом подавляется смех. – Судя по звонку, вы, господа, кому-то мешаете жить, – говорит полицейский, и я понимаю, что единственный человек, который мог так «пошутить», – это Тео. – Блять, – невольно срывается с моих губ, и Тея моментально поворачивается ко мне, в ее глазах отражается это же понимание. – И что, офицер, нас сильно накажут за поцелуи под дождем? – спрашивает она, насупив брови с театральной серьезностью. – А вы хотите наказание? – Полицейский, кажется, не разделяет ее игривого настроения. Тея делает вид, что задумывается, а потом, улыбаясь, произносит: – Знаете… безумно хочу. У вас есть наручники? – продолжает она, протягивая сложенные вместе руки полицейскому. – Мы ведь так похожи на преступников, не правда ли? – добавляет она с насмешкой. – Офицер… Олсен, – произношу я, взглянув на его именной бейдж. – Вы ведь понимаете, что это ложный вызов. Какой смысл вам тратить на нас время, а нам… – я не успеваю договорить, потому что Тея толкает меня локтем в бок. – А вы можете увезти нас в участок? – спрашивает она, вызывая у меня легкое замешательство на лице. – Мисс, вы сейчас серьезно? – удивленно переспрашивает он. – Конец смены, я вижу, что вы адекватны. Поэтому, как и сказал ваш друг, какой смысл мне тратить на вас время? – Ну, пожалуйста, вы очень поможете нам, если сделаете это, – просит Тея с мольбой в голосе, и я все еще озадаченно смотрю на нее. – После вашей просьбы я начал сомневаться в вашей адекватности, – говорит он, внимательно осматривая нас обеих. – Вы точно не принимали запрещенные вещества и не пьяны? – Если только от любви, – мечтательно произносит Тея, и я не удерживаюсь от усмешки. – Понимаете, человек, который сообщил вам о «правонарушении», очень обижен на меня. Это мой лучший друг, которого я по своей глупости потеряла. Так что, если вам не сложно, вы не могли бы надеть на нас наручники, накричать и увезти с мигалками? – Она сейчас серьезно? – офицер обращается ко мне с недоумением. – Вполне, – киваю в ответ, прикрывая лицо ладонью. Он минуту раздумывает, периодически переводя взгляд то на меня, то на Тею, которую явно забавляет все происходящее, а я… я нахожусь в легком ступоре из-за ее выходки. – Вы нарушили порядок, и я вынужден отвезти вас в отделение, чтобы проверить ваше состояние, – громко заявляет офицер, привлекая любопытные взгляды прохожих. Тея прячет улыбку, слушая его слова. – Может, вы окажете какое-то сопротивление, чтобы я надел на вас наручники? Вместо того чтобы сделать что-то разумное, Тея с озорной искрой в глазах вдруг выхватывает его фонарик и убегает. Офицер, явно не ожидавший такого, мгновенно мчится за ней. А я остаюсь на месте, пораженный тем, что вижу. Это вызывает во мне новый приступ смеха. «Блять, что за женщина? Я думал, я видел все. Но чтобы устроить под дождем игру в салочки с полицейским – на это способна только она. Я, наверное, никогда не перестану ей удивляться». Когда он ловит ее, я вижу, как он аккуратно надевает на ее руки наручники, а затем делает то же самое со мной, прежде чем усадить нас обоих на заднее сиденье патрульной машины. – И что это было, Тея? – спрашиваю я. – А на что похоже? – отвечает она, уютно устроив голову на моем плече. – Похоже на то, что у тебя не все в порядке с головой. – А я и не скрываю этого, – спокойно произносит она, приподнимаясь и смотря на меня с уверенностью. – Хантер, ты ведь понимаешь, кто пожаловался на пару, целующуюся под дождем? – Понимаю. – Если Тео действительно так зол, что решил это сделать, он не приедет и не внесет залог за нас. А если все-таки явится, то отпираться ему больше не будет смысла. А ту ваниль, о которой мы говорили, мы попробуем немного позже, – подмигивает и снова опускает голову на мое плечо. – Безумие, Тея, – отрицательно качаю головой, не веря, что ее ум посетила такая идея. – Если он не появится и нас действительно оставят за решеткой, то я позвоню Эви. Она придет и вытащит нас. Когда мы приезжаем в отделение полиции, Тея убедительно уговаривает полицейского посадить нас в камеру. Я понятия не имею, нормально ли испытывать желание взять ее прямо здесь, сказав всем присутствующим заткнуться и закрыть глаза. Наверное, оно было бы нормальным, если бы нас не разделили. Меня запирают в одиночной камере. В нос тут же ударяет странный смрад – смесь прелости, несвежего пота и воспоминаний о людях, которые когда-то сидели здесь. Я осматриваю тесное помещение, отчаянно пытаясь отключиться от навалившихся на меня ощущений. Эти стены давят, потолок словно нависает, заставляя мои глаза непроизвольно закрываться. Единственная мысль, на которой я могу сосредоточиться, это то, что скоро все закончится. Звуки приглушенных переговоров полицейских звучат далекими и недосягаемыми, словно эхо. Я сжимаю ладони в кулаки, напрягаю челюсть и трясу ногой, мысленно считая до бесконечности, чтобы время пролетело как можно быстрее. И, наверное, спустя полчаса по ржавым металлическим прутьями стучат ключом, заставляя меня открыть глаза и вглядеться в лицо человека, который пришел за мной. – Хантер Каттанео, – говорит охранник, открывая камеру, – на выход. Просидев еще около минуты, чтобы наконец прийти в себя, я поднимаюсь на ноги и направляюсь к выходу. В зоне освобождения меня уже ждет Тея, прислонившись к стене и внимательно рассматривая человека, который заполняет какие-то документы. Когда я подхожу к ней, она сразу же переводит на меня взгляд, и ее губы расплываются в улыбке: – Если в моей жизни пойдет что-то не так, то у меня есть все шансы неплохо устроиться в одном из элитных борделей. – Тея, – выдыхаю я, чувствую, как все, что давило на меня в камере, постепенно исчезает благодаря ее странной шутке. – Что? – удивляется она, выпучив глаза. – Пока я там сидела, я познакомилась с отличными девушками, которых обидела жизнь или у которых не срослась судьба, – рассказывает она, пока мы идем в сторону выхода. – Они сказали, что с моей внешностью я за сутки смогу заработать сумму, которой мне хватит на полгода роскошной жизни. – Я ни за что не допущу этого. – А я и не планировала туда идти, у меня совсем другие цели в жизни, охотник, – улыбается она, обхватывая своей ладонью мою. Когда мы выходим на улицу, мой взгляд падает на парня в черной толстовке с капюшоном и кепке, стоящего у полицейской машины. Это Тео. Все-таки Тея оказалась права. – Вот видишь, – кричит Тея, отпуская мою руку. Она бежит к Тео и набрасывается на него с объятиями. На наше и, возможно, свое, он отвечает, опуская руки на ее поясницу. – Вы в порядке? – спрашивает он, встревоженно смотря на нас по очереди. – А ты как думаешь? – переспрашиваю я, сложив руки на груди. – Хантер, не кипятись, – говорит он, отодвигаясь от Теи и демонстративно выставляя ладонь вперед, будто пытаясь успокоить меня. – Я думал, вас просто слегка напугают. – Зачем ты это сделал? – Спрашиваешь? Из-за нее, – отвечает он, кивая в сторону Теи. – Ты скучал по мне, – утверждает Тея, растягивая губы в довольной улыбке. – Я? – восклицает он, указывая на себя пальцем. – Скучал-скучал, – настаивает Тея, вновь обнимая его, словно пытаясь растопить его окончательно. – Тео, я виновата, но мне кажется, что ты все равно любишь меня. – Люблю? – Он собирается возмутиться, но вместо этого, тяжело вздохнув, сдается. – Конечно, люблю, черт возьми, – выпаливает он, обхватывая ее плечи руками и смотря в ее глаза. – Но, если ты еще раз кинешь нас, я верну тебя в сюда. – Тут, кстати, не так уж и плохо, – Тея мило улыбается, стараясь игнорировать серьезный тон его слов. – Тея! – произносим в один голос с Тео. – Да все-все, молчу. – Она театрально закрывает рот на воображаемый замок, но тут же «открывает» его с еще большей демонстративностью – Погодите, если я буду молчать, то как я скажу, какой фильм мы будем смотреть и что будем есть? – Что?! – снова одновременно спрашиваем, едва сдерживая удивление от ее неугомонного характера. – Ой, как же вы все-таки похожи. – Она смеется и хлопает нас по плечам, проходя вперед. – Ну, чего стоите? Поехали, я слышала, что Тео скоро уезжает, а мы не посмотрели с ним последнюю часть «После»… – Нет, Тея, мы не будем смотреть продолжение этого фильма, – категорично заявляет Тео, уверенно ступая вслед за ее стремительными шагами. – Тея, нет! Никакого Хардина Скотта в моей жизни больше не будет. Это уже не актуально. – Как насчет «Гарри Поттера»? – игриво предлагает Тея. Отрицательный кивок. – «Титаник»? Снова отрицательный кивок. – «Хатико»? – с притворным отчаянием спрашивает Тея. – Ты хочешь, чтобы я плакал? – спрашивает Тео, закатывая глаза. – Ладно-ладно. «Крик»? – Тея… – Окей. Последний вариант, который не подлежит возмущению: «Плохие парни»? – Так бы сразу, Тея, – с облегчением говорит Тео. – Серьезно? – удивленно спрашивает Тея, широко распахнув глаза. – Да, поехали. У меня самолет рано утром, так что либо едем прямо сейчас, либо… – Едем, – настаиваю я, открывая двери с решимостью в голосе. *** Почти всю ночь мы пересматриваем все части «Плохих парней», смеясь и перекидываясь комментариями. А потом, уступая настойчивым просьбам Теи, соглашаемся посмотреть последнюю часть «После». Она терпеливо объясняет нам, что происходит на экране, погружая нас в мир мелодрамы. Ближе к утру Тео уезжает, оставляя нас с Теей вдвоем, и мы наконец можем насладиться «ванильным» утром. Мы лежим в постели до тех пор, пока ей не звонит Эви и не сообщает, что ей нужно уехать на несколько дней, поэтому она не может побыть с Себастьяном. Я предлагаю Тее забрать его и остаться здесь, но она отказывается и напоминает мне, что мы все-таки должны вернуться к работе. Единственное, что поддерживает здоровье моей матери и ее нахождение в благоприятных условиях, – это мое участие во всех переговорах и грамотное ведение бизнеса. Поэтому я отвожу Тею за Себастьяном, потом – домой и долго прощаюсь, одаривая ее лицо поцелуями, словно это последний раз, когда я могу это сделать.