Глава 18

ТЕЯ Я устала напоминать самой себе, что это нормально, что я сошла с ума и с пути, который выбрала для себя. Но в этот раз мне не хочется делать ничего из того, что я должна. В этот раз мне хочется все бросить и просто наслаждаться временем с Хантером. Я бы хотела, чтобы наше счастливое сумасшествие длилось как можно дольше, но, к сожалению, я подписалась на то, от чего уже поздно отказываться. Я должна сделать этот шаг. Все настолько плотно связано, и если одна ниточка оборвется, все расползется, разлезется и появятся дыры, от которых пострадаю уже совсем не я. По какой-то причине в момент, когда я подтверждала свое участие, я была уверена в себе и своих силах. Возможно, если бы не эта поездка в Афины и признания Хантера, я бы спокойно шла дальше, не думая о последствиях. Но теперь… Вернувшись домой, я долго лежала в постели, уставившись в потолок, гладила Себастьяна по спине и обдумывала предстоящее будущее. Я понимаю, что нам будет больно. Я знаю, что он будет меня ненавидеть. Однако что-то внутри меня отчаянно кричит, утешаясь мыслью о том, что есть хотя бы маленькая надежда на то, что в итоге все будет в порядке. Ближе к утру, когда первые лучи солнца начинают светить мне в лицо, мой телефон начинает разрываться от нескончаемых звонков. Когда я вижу имя человека, который звонит в такую рань, мне ужасно хочется нажать «отклонить», бросить телефон в окно и закричать. Но не отвечать не получается. Я могла бы рассказать обо всем Хантеру… И возможно, однажды я все-таки расскажу все: от начала до конца, со всеми мерзкими подробностями, которые могут его оттолкнуть. Возможно, он поймет меня. Возможно, посмотрит на меня с отвращением и скажет, что я ему не нужна. Или простит и скажет, что я идиотка, которая могла сообщить ему обо всем гораздо раньше. Но вместо всех этих «возможно», я провожу пальцем по экрану и говорю: – Доброе утро, Дом. – Привет, снежинка. Как обстоят дела? – спрашивает он, и что-то подсказывает мне, что он не интересуется моим состоянием или тем, чем я занимаюсь. Его действительно волнует ответ на вопрос, на который я не хочу отвечать. – Если ты о моих делах, то все прекрасно. Только голова немного болит от недосыпа, – отвечаю я, подходя к чайнику и бесконечно нажимая на кнопку включения, чтобы отвлечься. – А если речь о бизнесе Каттанео, то остался последний шаг с моей стороны. – У тебя получится сделать это? Или ты уже сомневаешься? «Сомневаешься! Конечно, ты сомневаешься! Ты – одно сплошное сомнение, Тея». – Получится. Я знаю, что буду ненавидеть себя за это, но я не подведу тебя и остальных. «Всех, кроме Хантера и себя, идиотка». – Ты любишь его? – спрашивает Дом, вводя меня в состояние минутного ступора. Все мои внутренности, все тело и мозг в унисон кричат: «Да, черт возьми, я люблю его! Люблю до такой степени, что тошнит от мысли, что скоро могу его потерять. Люблю, зная, что мне нельзя было этого делать. Я любила его все это время, несмотря ни на что. Я любила… И буду продолжать любить, даже когда это станет невозможным. Невзаимным. Запретным». Но вместо этого я отвечаю: – Это не имеет значения. – Тея, – говорит он, очевидно задумываясь над моим лживым ответом. – Если есть сомнения, я могу… – Ты собираешься спать с Хантером, чтобы вместо меня сделать последний шаг? – глядя на одну точку, пытаюсь перевести все в шутку, от которой подрагивают пальцы на кнопке включения. – Тея, – выдыхает он. – Ладно, извини, – говорю, выпрямляясь и закрывая ладонью лицо, желая избавиться от этого настроения, которое ломает мои кости. – Расслабься, я справлюсь. Не о чем переживать. После разговора с Домом я привожу себя в порядок, надеваю юбку с разрезом сзади, небесно-голубой топ и белоснежные туфли. Волосы оставляю распущенными, потому что с такой длиной как у меня, кроме хвоста, из которого все равно будут выпадать пряди, ничего не получится. Поцеловав Себастьяна и сказав, что скоро вернусь домой, я направляюсь в офис, где у своего кабинета встречаю Ройса. – Сногсшибательно выглядишь, Тея, – говорит он, присвистывая. – Спасибочки, ты тоже ничего, только вот… – Я обхватываю его щеки одной рукой и поворачиваю из стороны в сторону. – Какие страсти! Кто эта потрясающая дама, которая оставила на твоем лице такие шикарные отметины? – спрашиваю, рассматривая три свежие полоски от ногтей на его лице. – Какая разница? Все равно ничего не получится с ней. – Он бросает взгляд в сторону, и я тоже поворачиваюсь. – Не смотри. – Он хватает меня за плечи, не позволяя смотреть туда. – Ройс, адрес скинуть, где помогут пришить новые руки? – голос Хантера сзади меня застает нас врасплох. Ройс не сразу понимает, о чем говорит его начальник, а потом смотрит на меня и быстро убирает руки. – Прошу прощения, я не специально. Руки сами тянутся к такой красоте, – выкручивается он, мечтательно взглянув на меня. Хантер подходит к нему, достает из папки, которую держит в руках, какие-то документы и отдает ему. – Пусть твои руки тянутся к такой «красоте», – говорит он резким тоном. – Через два часа жду отчет на своем столе. А вы, миссис Стоун, – добавляет он, переводя взгляд на меня. По его плотно сжатым губам, я понимаю, что ему не слишком понравилась моя близость с Ройсом. – Будьте так добры, когда закончите миленько болтать с Ройсом, зайдите в мой кабинет, нужно кое-что обсудить. – Мистер Каттанео, я и так собиралась заглянуть к вам, так что не запирайте дверь, я скоро буду, – подмигиваю ему, а он отворачивается и уходит. – Милли?! Ты серьезно? – удивленно спрашиваю у Ройса, подойдя к нему поближе. – Я думала, что она… хотя чего это я, – пытаюсь собраться с мыслями. – Я была уверена, что она – дикая кошка, никого не подпускающая к себе. Но знаешь что? Ройс, запомни: если есть такая реакция – не все потеряно. – О чем ты говоришь? Милли не в моем вкусе, Тея, – отмахивается Ройс, – я просто споткнулся. – Споткнулся о ее ногти? – усмехаюсь я, поддразнивая его. Ройс, пряча усмешку, возвращает меня к действительности: – Тея, тебе в кабинет мистера Каттанео нужно, или что-то изменилось в планах? – Ты такой скучный! Документы готовы? – Да, уже лежат на твоем столе, между черной папкой с договорами и плейбоем, – отвечает он с невинной ухмылкой. – Очень «незаметно», Ройс. – Схватил, что под руку попалось, и… – Не нужно, – я выставляю руку вперед, – просто не нужно больше продолжать рассказывать свои интимные подробности. – Жаль, я думал тебе интересно, – Ройс игриво вздыхает и опускает голову. – Все, иди, и не желай мне удачи, потому что все пройдет так как нужно, – уверенно заявляю я, кивая ему и отправляясь в свой кабинет. Смотрю на стол и вижу, что этот придурок не соврал. На нем действительно лежит папка и мужской журнал. – Идиот, – шепчу в воздух, прикрывая глаза. Затем бросаю взгляд на свое отражение в зеркале, делаю глубокий вдох, собирая все силы, и снова закрываю глаза, понимая неизбежность происходящего. Пора отправляться к Хантеру. Я стучу в дверь, но, не дождавшись ответа, смело открываю ее сама. Хантер сидит в кресле, сосредоточившись на экране своего ноутбука. Как только он замечает меня, то медленно опускает крышку, не произнося ни слова. Мы оба понимаем цель моего визита, но я решаю немного притормозить и войти в игру. – Мистер Каттанео, вы хотели меня, – произношу я с легкой интригой в голосе, делая паузу и шаг ближе к нему, – видеть? – Да, я хотел тебя, Тея, – отвечает он, вставая из кресла и подходя ко мне с дикой уверенностью. – Я принесла кое-что на утверждение и подпись, – спокойно говорю я, медленно опуская бретельку своего топа и оголяя ключицу, – ты ведь знаешь, что эти документы важны. – Тея. Он обхватывает меня за бедра и усаживает на стол. Берет документы из моих рук и кладет их рядом, затем ручкой подписывает бумаги, краем глаза бросив на них взгляд. В основном, он сосредоточен на мне. Я поднимаю руку, поглаживая его живот и плечи, а затем медленно раздвигаю свои ноги, задирая юбку выше. Он тяжело вдыхает, подходя вплотную и бросая ручку на стол. Обхватывает мою шею ладонью и набрасывается на меня с поцелуем – дико, страстно, жадно. Именно так, как делает только он. Именно так, как люблю я. Он просовывает руку между моих ног и тут же отстраняется от моих губ: – Ангел забыла надеть белье? – ухмыльнувшись, спрашивает он, проводя ладонью по моим бедрам. – Ангел решила согрешить, – отвечаю я, снимая очки и прикусывая губу, которая сразу же попадает в плен его внимательного рта. Он расстегивает ширинку своих брюк, и я придвигаюсь ближе, позволяя ему овладеть мной прямо на этом чертовом столе. – Мистер Каттанео, – тихий голос за дверью, заставляет меня «отступить» на шаг, а Хантера наоборот, сделать шаг навстречу. – К вам кое-кто пришел. – Мы можем продолжить позже, – шепчу в его губы. – Мы можем и позже это сделать, Тея, но сейчас у меня нет других планов, кроме тебя. И если этот «кое-кто» настолько же заинтересован в этой встрече, как я заинтересован сейчас в тебе, то он подождет, потому что отступать от тебя я не намерен. Иди сюда, Дейенерис. – Он притягивает меня за шею к себе и целует ее, опускается по груди, поднимает мой топ, нежно обволакивая грудь своей ладонью. Я задумываюсь над его словами… о той важности, которой я стала для него. Это невероятно приятно слышать, но куда приятнее чувствовать. Чувствовать его заботу, беспокойство, нежность. Ту самую нежность, которую я терпеть не могу, но от него она такая комфортная… Надеюсь, он простит меня за то, что я только что сделала. Надеюсь, мой шаг не разрушит все, что между нами было. Надеюсь, что все мои надежды не оборвутся и не сломают все, что мы воздвигли вокруг нас за эти дни. Хантер уверенно входит в меня. В его взгляде плавно сочетаются страсть и нежность, от которых по моему телу пробегают мурашки, словно каскадный дождь в теплый день. Его ладонь скользит по моей талии, легко гладит мою кожу, словно проверяя каждую ее чувствительную точку, а затем крепко сжимает. – Хантер… Однажды, я сказала, что никогда не лягу под него на этом столе? Забудьте, я лгала. Я мечтала об этом с того самого дня, как вошла в его кабинет. – Тея, – отвечает он, продолжая «любить» меня. – Я… ты… – пытаюсь произнести слова, соединяя их в предложения, но буря эмоций, которая накатывает на меня, мешает. Каждое слово словно застревает в горле. – Что я и что ты, Тея? – Он наклоняется ближе, его голос становится чуть громче, полный ожидания. – Тебе… удобно… разговаривать? – спрашиваю я сбивчиво, спотыкаясь на собственных словах. – Мне удобно сейчас делать все, зная, что я буду делать это с тобой. – Ты помнишь, что ел на завтрак? – Ты уверена, что хочешь обсудить именно ЭТО сейчас? – Он поднимает меня за руку и обвивает рукой мою талию, не позволяя отстраниться. – Сейчас… прямо сейчас я хочу, чтобы мы оба заткнулись, – шепчу я, когда ощущаю, как его движения становятся более настойчивыми, как финальный аккорд нашей встречи. Он делает несколько контрольных толчков, прежде чем тепло растекается внутри меня. – Я говорил, что люблю, когда ты не носишь белье? – спрашивает, прислонившись к моему лбу своим. – Приблизительно семьсот сорок восемь раз. – Скажу семьсот сорок девятый: Тея, я обожаю, когда ты рядом со мной без белья. – А я обожаю, когда… – Мистер Каттанео, если вы закончили, не могли бы принять наконец-то своего гостя? – перебивает меня настойчивый голос Милли. – Обожаю, когда нам мешают, – делаю жест кавычками вокруг слова «обожаю», а затем спрыгиваю со стола, поправляю юбку и привожу себя в порядок. Собрав важные бумаги, я намереваюсь выйти, но он ловко хватает меня за запястье и останавливает. – Что ты делаешь завтра вечером, Тея? – его взгляд пронзает мои глаза. – Хочешь повторить? – игриво спрашиваю я. – Хочу пригласить тебя на свидание. Как смотришь на это? – Оу, мистер Каттанео, интересное предложение, но завтра у меня дела. – Послезавтра? – настаивает он с неугасаемым энтузиазмом. – А послезавтра мне нужно помочь Эви. – Похоже, что ты на ходу придумываешь это. – Могу дать тебе номер Эви. Спросишь сам, – блефую я. – Хорошо, я тебе верю, Тея. Почти у двери я оборачиваюсь и спрашиваю: – Как насчет субботы? – В субботу у меня дела, Тея, – говорит он, слегла улыбаясь и застегивая ремень на своих брюках. – Ну тогда, это была наша последняя встреча, – с напускной грустью произношу я и, пожав плечами, проворачиваю ключ в двери. Я улыбаюсь до тех пор, пока моя рука не отворяет дверь. В одну секунду мое жизнерадостное выражение лица сменяется напряженным, ведь я поворачиваюсь к тому самому «гостю», которого Милли так настойчиво желала пустить в кабинет Хантера. – Добрый день, миссис Стоун, – произносит он, удобно располагаясь в инвалидном кресле. – И вам доброго здравия, мистер Каттанео! Рада видеть вас в таком состоянии. – Как только слова слетают с моих губ, я замечаю, как его ухмылка сменяется выражением отвращения. – Я имею в виду, в приподнятом настроении, а не то, что вы могли подумать. Очень жаль, что с вами это произошло. Правда, очень и искренне жаль. Секунду спустя он презрительно хмыкает: – Не стоит меня жалеть, Галатея. Моему состоянию может позавидовать каждая шавка, лежащая под своим кабелем. Собрав все свои внутренние ресурсы, я поджимаю губы и с язвительной учтивостью отвечаю, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и уверенно: – Ну, вам виднее. Нужно держать дистанцию – это единственный способ сохранить лицо и не впустить его в свое сознание. – Разрешите, я пройду ножками по паркету? – произношу я спокойно, хотя внутри меня разгорается пожар ненависти и отвращения к этому «человеку». – Мне нужно работать. Знаете, в развитии компании нужно принимать активное участие, потому что пассивность здесь совсем не ценится. Он наклоняет голову, иронично поднимает бровь, как будто только что услышал беспрецедентную глупость. Я делаю шаг в сторону, желая обойти его. – Стоун знает, чем ты занимаешься? – раздается его противный голос, который словно механический звонок привлекает внимание к себе. Я замедляюсь и останавливаюсь, собирая мысли. Стою спиной к нему, считывая обстановку и пытаясь найти нужное слово, которое выговорю с той тонкостью, что позволит избежать конфликта. – Конечно знает, – отвечаю я, оборачиваясь с неподдельной легкостью, стараясь скрыть злость. – Он тоже принимает в этом непосредственное участие. – Шлюха, – шепчет он, но мой слух улавливает каждую произнесенную им букву, – такая же, как и сестра. Неудивительно, что он на тебя запал, ведь все разработано как нужно профессионалом. Каждый дюйм твоего тела подстроен под мужчину. Но каждый участок кожи пропитан гнилью и мерзостью как напоминание того, что ты – испорченный товар, без возможности стать целостной и живой, сука. Эти фразы, сказанные вполголоса, расползаются вокруг словно ядовитые змеи, разъедая остатки прежнего еле уловимого спокойствия. Каждое слово – как нож того самого ублюдка, но сейчас безжалостно проникает гораздо глубже, чем я могла себе представить. Я проглатываю унижение, не позволяя себе показать ни малейшего проблеска того, что с его словами приходит внутренняя буря. Но за этой внешней невозмутимостью скрывается предвкушение, ожидание момента, когда его гордость – его самодовольное превосходство – обрушится на землю передо мной. Я представляю, как он будет стоять на сломанных коленях, осознавая свое бессилие. Все, что его ждет дальше, – мучительная смерть, которая освободит мою голову и сердце от всего мерзкого, что там так долго сидит. Такой человек, как он, не заслуживает легкой смерти от пули – я могла бы сделать это в первый же день. Он должен страдать, но прежде чем это произойдет, он должен рассказать всю правду, сдать всех, кто связан с ним, и ответить за все, что натворил. Это нужно Дому, а то, что нужно мне… Искренне не завидую ему, потому что мой травмированный мозг работает в турборежиме, когда речь заходит о том, как я вижу его смерть. «Спасибо, Джеймс Каттанео, за то, что подкрепил уверенность в моих действиях. Я сделала маленький шаг. Я сделала то, из-за чего костяшки домино падут одна за другой. И пусть это ошибка, которая разрушит все, что было между мной и Хантером. Я ее уже совершила. А дальше… дальше что-нибудь придумаю». Захожу в кабинет, чувствуя на ладонях холодный пот и усиленную дрожь в коленях. Стараясь успокоиться, я сажусь за стол и достаю телефон. Проходит несколько секунд, прежде чем я набираю номер Дома и едва слышно шепчу: – Все готово. Он подписал. – Отлично, – коротко отвечает Доминик. – Ты все сделала правильно. Я обещаю, что все это не зря, – добавляет он, и я заканчиваю разговор. Мои глаза невольно падают на папку, которую я бросила на стол. Я медленно открываю ее и выкладываю документы перед собой. Среди них выделяется один лист – тот самый, ключевой. На нем стоит подпись синего цвета и рядом с ней фраза: «Настоящим документом подтверждается полная и безусловная передача всех прав собственности и управления компанией «D.A. Corporation» от Джеймса Каттанео к Галатее Стоун, начиная с двадцать шестого октября. Подписано главным директором компании – Хантером Каттанео». Я сделала это. Я подожгла фитиль бомбы, которая в скором времени взорвется. Но… Если бы я только знала, к чему приведет моя уверенность в том, что я поступила правильно…