Эпилог

*спустя пять лет* ТЕЯ – Ма-а-ам, ну расскажи, – говорит Áнджел, смотря на меня слишком заинтересованным взглядом. – Неужели я многого прошу? Всего лишь расскажи, как вы с папой познакомились? Как же все изменилось за пять лет. Казалось бы, совсем недавно эта девочка робко смотрела на нас, полностью потерянная и настороженная. А теперь… теперь она – прямой, категоричный генератор идей, сущая копия Хантера. Ведь не зря говорят: человек, долго живущий рядом с другим, перенимает его повадки, манеры, а порой даже черты лица. С внешностью тут как бы все произошло само собой. Все уверены, что Áнджел – наша биологическая дочь, и удивляются возрасту ее родителей. Но вот с поведением… Ох, там полный карт-бланш в сторону Хантера. Этот ее огонь, этот порыв, это «я хочу – я получу». Возможно, это и к лучшему, что она больше похожа на него, ведь если бы она пошла по поведению в меня, то мы все бы чокнулись… Достаточно одной сумасшедшей в семье. – Ну что ты молчишь? Мне ведь очень интересно, – она замолкает, ее взгляд начинает блуждать где-то по сторонам. – То, что рассказал дядя Тео, – правда? Я прищуриваюсь. «Ах вот куда ты клонишь, ангелочек! Боюсь представить, что там за рассказ…» – Мисс любопытство, и что тебе рассказал дядя Тео? – спрашиваю с подозрением, смотря на ее слишком уверенную физиономию. – Ничего! – отвечает она так быстро, что я автоматически приподнимаю бровь. Тот самый момент, когда «слишком быстрое» отрицание выдает все напрочь. – Ну ладно, на прошлый день рождения дядя Тео рассказал, что ты… – Что я, Áнджел? – Я поворачиваюсь к ней, спуская солнцезащитные очки на переносицу, в ожидании какого-то каверзного откровения. – Что ты сломала папе зеркало на дорогущей тачке. Это не правда? – Интересно, откуда дядя Тео это знает… – Наверное, ему папа рассказал, – отвечает она с загадочной улыбкой. – Это правда, – подтверждаю я, не вижу смысла лгать ей в этом. – Ты не шутишь? – Ее глаза широко распахиваются от удивления, а в голосе уже звучит неподдельный восторг. – Не шучу, Áнджел, но так делать не стоит. – Я начинаю улыбаться, вспоминая, с чего у нас все началось. – Потому что не все такие терпеливые, как твой папа. – Я не вру, Хантер на самом деле очень терпеливый, не всегда, но терпеливый. – Некоторые могут очень… расстроиться, – с трудом подбираю цензурное слово, чтобы не выпалить какую-то чушь. – А папа не сильно… расстроился? – уточняет она, сдерживая ухмылку и поворачиваясь ко мне. Она удобно устраивается на шезлонге, подперев голову рукой. – Ну, как тебе сказать… – растягиваю я паузу и уже открываю рот, чтобы продолжить, когда вдруг к нам возвращается Хантер, держа в руках два стакана с напитками. – Слегка возмущался, а потом… понял, что люблю ее, – говорит он, прерывая мою попытку красиво «сгладить углы». – Прям так сразу понял, что любишь? – спрашивает Áнджел, подозрительно прищурив глаза. – Да, так сразу, – отвечает Хантер, не моргнув и глазом. – Мне хватило взгляда и одного движения стройной ноги, – он переводит на меня взгляд, продолжая держать на лице маску «а что тут такого», от вида которой мне хочется закатить глаза. – Ноги? – недоверчиво переспрашивает Áнджел, чуть не поперхнувшись своим напитком. – Да. – Хантер с серьезным видом поднимает бровь, но уголки его губ слегка вздрагивают. – Ногой от души снесла зеркало на моей машине. Но это того стоило. Лучшее знакомство, которое только могло произойти. – Вау, таких подробностей я не ожидала, – растягивая губы в потрясающей улыбке, произносит Áнджел. Ее глаза блестят, а лицо кажется таким задумчивым, словно она примеряет на себя роль великой бунтарки. – А ты почему спросила? – интересуюсь я, внимательно наблюдая за ней. – Я? – Áнджел ошеломленно указывает на себя пальцем, будто ее только что заподозрили в великом преступлении. – Да так… просто… очень интересно стало… – быстро бормочет она, краснея. На мгновение ее взгляд опускается на песок, а затем резко поднимается. – Ой, смотрите, это Дион и Би? – кивнув на приближающуюся пару с двумя детьми, Áнджел поднимается с шезлонга. – Пойду встречу их! – выдыхает она и быстро убегает, оставляя нас с Хантером наедине. – Тея, тебе не кажется странным поведение нашей дочери? – интересуется он, пока я наблюдаю за тем, как наш повзрослевший ангелочек убегает от разговора. – Кажется, Хантер. И эти ее вопросики – вовсе не банальное любопытство, – подмечаю я, уже не сдерживая улыбку. – Что-то мне подсказывает, что у нашей Áнджел… – В шестнадцать?! – ошарашенно перебивает Хантер. – А ты думал, она до сорока будет жить в мире сказок, читая истории про принцесс? – Нет, ангел, – он качает головой, тяжело вздыхая, словно желает избавить себя от услышанного. – Не в этой жизни… Не в этой. Он отворачивает взгляд, но я могу поклясться, что это был тот самый момент, когда произошел первый намек на то, что наш ангелочек взрослеет. *** – Ну что, Дейенерис, готова? – спрашивает Хантер, застегивая плавательный жилет на моей груди. Его пальцы, чуть сильнее нужного натягивающие ремень, дарят неизменное ощущение уверенности. Он проводит ладонями чуть ниже, забираясь под жилет, и опаляет горячими прикосновениями кожу. – Конечно, готова, охотник, – выдаю, завязывая непослушные кудри на макушке. Ветер горячего дня как будто нарочно подыгрывает нашей маленькой «дуэли». – Не будешь сбегать от меня, как в прошлый раз? – его тон насмешливо-игривый, в нем проскальзывают нотки азарта. – А нужно? Ты ведь все равно меня догонишь. – Обожаю, когда ты признаешь это, – говорит он, притягивая меня ближе. Хантер. Мой охотник. И как бы я ни старалась, в итоге все равно оказываюсь в сетях этого хищного взгляда и дерзкой ухмылки. – Обожаю, когда ты выходишь из себя, – едко отвечаю я и, чуть приподняв подбородок, решаю повернуть ситуацию в свою пользу. – Поэтому предлагаю пари: если ты выиграешь, то вот это… Я поднимаю левую руку, демонстрируя кольцо, которое уже пять лет сверкает на моем безымянном пальце. Я ношу его, но избегаю любого разговора о свадьбе… – …станет не просто красивой вещицей на пальце, а чем-то большим. И я скажу тебе «да». Секунда тишины, в которой, кажется, застывает даже океан. Но мне не дает покоя хитрющий блеск в его глазах. – А если выиграешь ты? – широко улыбаясь, спрашивает он. Я даю себе и ему время насладиться молчанием. Пусть чуть-чуть подождет. – Если выиграю я, то… Я скольжу взглядом по его грудной клетке, поднимаясь выше и встречаясь с темными глазами, которые ждут продолжения. – То, что, ангел? – спрашивает он, вероятно полагая, что я вот-вот скажу что-то вызывающее. Его руки непозволительно долго задерживаются на моей заднице, заставляя меня задуматься достаточно ли хороший план я разработала в своей голове… – То… целую неделю или жизнь… – я выдерживаю драматическую паузу, позволяя словам дразнить его. Убираю его руки с себя и медленно отступаю назад. – Ты будешь… исполнять мои желания. – А ты уверена, что это наказание для меня? – говорит он с такой развязной улыбкой, что у меня начинают слегка пощипывать ладони от желания отдать ему приз до начала гонки. – А я и не говорила, что это наказание, – произношу я, прикусив нижнюю губу. Он смотрит на меня, явно пытаясь разгадать подтекст. – Ты просто не все условия знаешь, Хантер. – Окей, ставки приняты, – отвечает он и, проявляя свою галантность, помогает мне сесть на гидроцикл. – Только не поддавайся, – говорю с улыбкой, выставляя палец перед его лицом, который он осторожно целует. – На кону наша свадьба, Дейенерис, о каких «поддаваться» может идти речь? – Он шепчет в губы, но не целует. – Посмотрим, охотник, – бросаю напоследок, быстро целуя его, прежде чем усесться поудобнее. – Тея, без резких поворотов, – произносит он, ухмыляясь. – Хотя, если хочешь утонуть в моих объятиях и целоваться посреди океана, то в принципе можешь. – Обойдешься без поцелуев, – хмыкнув, отвечаю я. Парень, отвечающий за водный транспорт, выходит вперед и подает знак рукой, чтобы мы приготовились. В его рту блестит свисток, и я готовлюсь к долгожданному сигналу. Ощущение скорости уже начинает легкими приливами наполнять мои вены. Волнение? Нет. Адреналин просто любит напоминать о себе заранее, будто уговаривая меня рискнуть еще сильнее. – Готова выйти за меня, Тея? – слышится голос Хантера сбоку. – Готов исполнять мои желания до конца жизни, Хантер? – усмехаюсь в ответ, схватившись за руль. Когда звучит долгожданный свист, Хантер стартует первым, устремляясь вперед, а я выжидаю буквально несколько секунд, прежде чем ехать за ним. Мой гидроцикл вздрагивает, вода взрывается вокруг, оглушая, но уже через долю секунды я чувствую, как скорость буквально вытягивает время в тонкую нить, растягивающую мгновения до бесконечности. Я ускоряюсь, сокращая расстояние между нами. Ветер рубит линии горизонта, а сердце захлебывается в безумной радости. Мы приближаемся к первому буйку, и я вижу, как Хантер нарочно немного сбавляет скорость. – Ты что, решил полюбоваться, как я тебя обгоняю? – кричу, ровняясь с ним. Он лишь лукаво ухмыляется и подается вперед. Перед крутым поворотом я снова решаю пойти на риск. Слегка отклоняю руль, заставляя гидроцикл резко взмыть на повороте, так близко к воде, что брызги проносятся по моему лицу. – Тея! – слышу обеспокоенный голос Хантера, но не оборачиваюсь. Теперь я впереди. Ветер бьет в лицо, сердце бешено стучит, а адреналин захватывает разум. Краем глаза замечаю, как Хантер догоняет меня. Мы застигаем последний участок, когда звук моторов начинает сливаться с шумом воды, а выбившиеся из пучка волосы, впитавшие соль, прилипают к коже. Секунда. Еще секунда – мы пересекаем наш импровизационный финиш почти одновременно, гидроциклы резко тормозят, и я поворачиваю голову к Хантеру, встречаясь с его взглядом. Его глаза сверкают, в них блещет все: удовлетворение, умиление, наигранная злость. – Кажется, я победила, – уверенно заявляю я, чуть отдышавшись. – Получается, никакой свадьбы не будет, да? – Ну уж нет, – отвечает он, обломив мою уверенность самодовольной улыбкой. – Победа победой, но ты все равно станешь моей женой, Дейенерис. – Только если ты уберешь эту ухмылку, Охотник, – шучу я, указывая пальцем на его лицо. Он протягивает руку, помогая мне слезть с гидроцикла. Вода все еще покачивает нас на легкой волне. Мокрые волосы прилипают к щекам, а соль жжет кожу, но все это меркнет, когда он тянет меня к себе одним уверенным движением. Мое тело буквально врезается в его – мокрое, горячее, любимое. Его руки охватывают меня так, будто больше никто в мире не имеет права коснуться меня. Я не успеваю что-либо сказать, он захватывает мои губы в своем поцелуе – жадном, властном, таком, что мои ноги начинают подкашиваться. Его пальцы проникают в мои влажные волосы, стягивая их назад с легким, едва ощутимым усилием, заставляя меня полностью поддаться моменту. – Итак, первое желание, Хантер, – шепчу, тяжело дыша, упираясь ладонями в его грудь, чтобы хоть чуть-чуть создать пространство между нами. Он широко улыбается, его глаза темнее обычного, в них горит что-то опасное. – Слушаю. – Давай сменим нашу фамилию? – выдыхаю я, смотря прямо в его глаза и искренне надеясь, что он отнесется к этому серьезно. На мгновение он хмурится, будто переваривая мои слова, но затем, к моему удивлению, разражается звонким смехом. Его грудь под моими ладонями вздрагивает от неконтролируемых звуков. – Блять, Тея, – произносит он, вскидывая брови. – Ты серьезно? – Мне кажется, что я недостаточно часто меняла фамилию в своей жизни, Хантер, – отвечаю я, сдерживая улыбку. – Я хочу сделать это в последний раз. – Есть варианты? – Как тебе Блэкхэвен? – предлагаю ему вариант, который кажется таким идеальным для нас. Он задумывается… Или делает вид, что задумывается… – Это значит, «да»? – Значит, черт возьми, «да». – Отлично! – улыбаюсь, но тут же становлюсь серьезной. – Второе желание: никакой громкой свадьбы. Он кивает, чуть прищурившись, будто с долей подозрения, но тут же соглашается: – Устраивает. Что дальше? – Третье: ты наденешь белую рубашку, а может быть и костюм… – задумчиво произношу, сдерживая улыбку. – Без проблем. Еще что-то? – Четвертое желание, – говорю я, решаясь произнести то, что вскоре может очень проявиться, – никакой агрессии в сторону будущего парня нашей Áнджел. На этих словах он мгновенно меняется в лице. Улыбка исчезает, вместо нее появляется темная туча – его брови угрожающе сдвигаются, а челюсть напрягается так, что я, кажется, слышу, как он сдерживает себя, чтобы не взорваться. – Тут у меня есть серьезные сомнения, – медленно, сквозь зубы, произносит Хантер. – Хантер! – возмущенно восклицаю. – Если в ее жизни появится какой-то мудак, – резко говорит он, смотря в мои глаза, – то я лично поучаствую в его судьбе. Но только заслуженно. Ни о каком «полюбите меня таким, какой я есть» не может быть и речи. Ладонями отодвигаю его от себя на пару дюймов, удерживая контакт глазами и пытаясь напомнить себе, что можно просто дышать. Не знаю, вызывает он во мне раздражение или восхищение, но все это вместе как-то выворачивает меня наизнанку. – Только заслуженно, Хантер. Никаких ударов кулаками по лицу при первой встрече, договорились? – Договорились, – тихо произносит он, но в его голосе слышатся скрытые саркастические нотки. Что-то мне подсказывает, что ни хрена мы не договорились… Исподлобья смотрю на его слишком уверенное лицо. Знаю, что даже если мы «договорились», он все равно сделает только так, как считает нужным. «Ладно, надеюсь, ничего страшного не произойдет». Хотя в глубине души догадываюсь, что страшное произойдет с любым, кто посмеет сделать больно нашей дочери. *** *спустя еще полгода* Хантер Ну что ж… прошло уже шесть с половиной лет с того дня, как я по-настоящему и со всей искренностью заявил о своих намерениях на Тею. Каждый раз, когда мы лежали в постели или в любом другом месте, где могли проводить время вместе, я держал ее за левую руку, целовал ее пальцы и ждал… ждал, пока она произнесет то самое, заветное «да». Если бы тогда, в тот момент, мне сказали, что потребуется ТАК много времени, чтобы она согласилась… Добровольно согласилась подарить мне свою жизнь, свою душу, свое сердце – я бы все равно ждал. В мои планы не входило отпускать ее от себя. Достаточно того времени, которое мы с ней потеряли. Я сказал ей тогда, что не отпущу ее, я держу свое обещание по сей день и буду держать его до конца своей жизни. Я ни в чем не был так уверен, как в этом. Не то чтобы Тея пыталась сбежать. О, нет. Она снова и снова выводит меня из себя, смешит, доводит до грани, заставляет чувствовать целый ураган эмоций. Черт возьми, без ее безумств эта жизнь просто не была бы нашей. Áнджел… наша дочь перенимает наши повадки под копирку, и как бы мы ни старались вести себя адекватно рядом с ней, все бы расценивалось как фальшь. Поэтому неудивительно, что она совершает какие-то безрассудства. Запрещать? О чем вообще может идти речь? Здесь одно выражение ее лица выдает: «Попробуй запретить мне, папочка», – почти то же самое, что однажды мне говорила Тея. И будто бы я пытался… Я сам отвел Áнджел на картинг в ее двенадцатый день рождения. Я никогда не забуду, как ее глаза горели от счастья. Эти блестящие искры в зрачках выглядели так, как будто весь мир уложился в ее ладонь. Ее пальцы крепко сжимали руль, улыбка будто застыла на лице. Она была счастлива. Это был момент, когда я понял: не важно, течет в ней наша кровь или нет, она такая же, как мы. Пусть попробуют только усомниться в этом – я готов разбить лицо и жизнь тому, кто скажет это. – Хантер, ты идешь? – мои размышления прерывает голос Тео, который входит в комнату. Я застегиваю рукава белой рубашки, исполняя одно из желаний Теи. Настал тот день, когда я отошел от своего привычного черного стиля. Сегодня можно. Сегодня особенный день для нас обоих. – Да, почти готов. Машина уже на месте? – оборачиваясь к Тео, я поправляю манжеты. – Стоит у входа и ждет, когда твоя задница упадет на сиденье, – отвечает он, сдерживая усмешку, и плюхается на диван с расслаблением, которое ему дается слишком легко. – В этот раз без сюрпризов? Никаких трупов в тачках, никаких подрывов? – с грустью в голосе интересуется он. – Тео, хватит этой чуши. – А что? Вдруг тебе пришла какая-то гениальная идея того, как ты мог бы впечатлить Тею? – Мне кажется, я смогу ее впечатлить каким-нибудь другим способом. Сейчас просто доедем. Спокойно. Без драм. Окей? – Ладно, – он кивает и, поднявшись, направляется к выходу, но останавливается прямо у порога, будто ловит момент перед тем, как сказать что-то важное. – Ты с Мэддоксом общался? – Говорил с ним сегодня, – говорю я, застывая и сжимая кулаки от осознания того, что моего брата не будет в этот день. – Мы собираемся поехать с Теей к нему на следующей неделе. Надеюсь, он хоть немного выйдет из состояния, в которое провален уже почти пять лет. – Хантер, – тихо говорит он, и я чувствую, как его взгляд впивается в меня. – Ты всегда был упрямым, иногда до безумия. Настолько, что даже чертово проклятие не смогло бы заставить тебя отойти в сторону. Но мы оба знаем одну простую истину: есть такие вещи, которые не подвластны никому. Даже тебе. Так что соберись, ладно? Сегодня твой день. Ее день. Ваш день. – Вы идете? У вас, как бы, свадьба с Теей, Хантер, – звучит голос Диона, который распахивает дверь и смотрит на нас, кивая на часы. – Да, идем. Тео знает, как важно сейчас не обострять, как важно вернуться к настоящему, где ждет она. Та, которая стала тем последним лучом света, вытащившим меня из собственной тени. Он хлопает меня по плечу, словно ставя финальную точку в нашем разговоре. И мы выходим из комнаты, так и не сказав вслух то, что повисло в воздухе. Дион стоит, облокотившись о машину, включая столько сарказма во взгляде, сколько только может выдать его лицо. – Мне уже показалось, что ты передумал, – произносит он, открывая дверь машины. – Боюсь, что Тея врежет по его красивому лицу, если он осмелится сделать это, – бросает Тео ему в ответ. – Я когда-то был против? – интересуюсь, вскинув брови, прежде чем сесть на пассажирское сиденье. Сегодня наконец-то настал тот день, когда мы станем семьей еще и по закону. *** Я стою у алтаря на пляже в Малибу, держа руки в карманах и дожидаясь свою жену, которая вот-вот должна появиться и предстать рядом со мной. Арка украшена белоснежными лентами, которые переливаются под лучами заходящего солнца, а вокруг словно рассыпаны пятна света – отражения от стеклянных подвесок, качающихся на ветру. Повсюду расставлены корзины с анемонами белого цвета с черной сердцевиной. Гостей не так много, но этого и не нужно: на этой церемонии все предельно просто и важно только для нас двоих. Я смотрю на присутствующих, которые пришли поддержать нас в этот день: Áнджел, Тео, мама и Эван, Дион и Беатрис с детьми, Санни и Джереми со своей дочерью Аэлитой, Эви и мистер Паркер, Ройс и Милли, которые, как оказалось, состоят в отношениях, и даже Дерек, который наладил дружеские отношения с Теей. Единственные, кого здесь не хватает, – Мэддокс и Дженни… Шум сдержанных разговоров среди гостей, легкий шелест деревьев – все сливается в один фон, затухая. Мое внимание сосредотачивается на тропинке, которая скоро приведет ее ко мне. Черт возьми, внутри все горит. Это похоже на цунами эмоций: радость, волнение, страх потерять, готовность защищать… Все нахлынуло разом и собралось клубком где-то в груди. И вот, она появляется. Медленный вздох, и время замедляется… Тея идет по тропинке, держась за плечо Доминика. В ее руках – букет анемонов, ее пальцы обвивают стебли так, словно она сжала всю нежность этого дня. Белое платье, ниспадает мягкими волнами до земли. Тончайшая ткань, будто сотканная из света, переливается, когда она двигается. Корсет обнимает ее фигуру, а длинная накидка из прозрачной сетки, вышитая мельчайшими блестящими нитями, спускается, словно крылья ангела, копируя контуры ее движений. Ее волосы убраны в аккуратную прическу, но несколько кудрявых прядей выбились и обрамляют ее лицо, добавляя чуть бунтарской нотки в этот грациозный образ. И эти шоколадного цвета глаза… Они встречаются с моими, и я понимаю, что это все. Назад пути у нее нет. Тея шагает ко мне, будто она идет не просто по тропинке, а через всю мою жизнь, пересекая все сомнения, боль, страхи, чтобы встать рядом. Стать моей. И вот они останавливаются. – Береги ее, – произносит Доминик негромко, глядя прямо мне в глаза. Его голос звучит ровно, но в нем заложено куда больше, чем просто слова. Это не просто просьба или наставление – это немой приказ, это доверие, которое он кладет в мои руки. Я киваю. Одно движение головы, чтобы он понял, что я услышал его, что я уже сто раз обещал это себе самому и тысячу раз еще повторю, даже без слов. – Тебе идет белый цвет, – произносит она шепотом, не отрывая от меня взгляда. – Носи почаще. На Рождество подарю тебе белую пижаму, как у Скруджа из «Рождественской истории». – Надеюсь, без ночного колпака? – Не знаю, не знаю… Даже в такой момент, Тея остается собой: немного дерзкой, обворожительно искренней и такой бесконечно моей. Ее руки, слегка теплые, обостряют каждое мое ощущение. Со стеблей анемонов между ее пальцами струится прохлада, контрастируя с ее живым прикосновением. – А теперь серьезно, – вдруг говорит она, и ее взгляд становится глубже, словно она смотрит прямо в душу. – Однажды, в Афинах продавец цветов сказал, что анемоны являются символом вечной и долгой любви. Так вот, Хантер, я хочу, чтобы наша любовь и жизнь тесно переплелись, сделав из нас тех самых людей, которые не боятся быть настоящими, даже если мир будет кричать обратное. Которые держатся за руки не только в радости, но и в бурю. Которые каждый день выбирают друг друга не потому, что так надо, а потому, что не могут иначе, – ее голос дрожит едва заметно, но в этой дрожи есть что-то большее – правда. Неприкрытая, искренняя, обжигающая. Я чувствую ее слова своей кожей. Они прилипают, как обещание, которое она дает мне без бумаги и подписей. Тея делает шаг ближе, так что уже нет никакого разрыва между нами, она не слушает никого, ей будто бы все равно на каноны. Одной рукой она обхватывает меня за шею и притягивает к себе, жадно обрушивая свои губы на мои. Ни за что не стану запрещать ей вести себя так и идти против правил. Я прижимаю ее к себе, растворяясь в этом безумии под громкие свисты и яростное соприкосновение ладоней окружающих в симфонии аплодисментов. *** – Я ждал этого момента, как только увидел тебя сегодня на той дорожке, – говорю я, осторожно укладывая Тею на кровать. – Ждал момента, как уложишь меня в кроватку? – отвечает она с легкой насмешкой, ее ладонь медленно и нежно скользит по моей щеке. – Да, именно, – киваю я, хотя в голосе уже чувствуется другая интонация. Склоняюсь к ее шее, оставляя жадные поцелуи на горячей коже. – Прости, охотник, но я не очень хочу спать, – шепчет она слегка возбужденным голосом, – предложи мне что-то более весомое. Ее пальцы без лишних слов тянутся к поясу халата, который падает в стороны, обнажая ее до мельчайших деталей. Мой взгляд моментально заостряет внимание на затвердевших сосках, в которых снова блестят две металлические штанги. Я смотрю на ее завораживающее сочетание невинности и вызывающей соблазнительности, играющие с моим самообладанием так легко, как будто она знала все мои слабости задолго до того, как мы встретились. Моя рука обхватывает ее грудь, сминает кожу под пальцами, опускается к талии и сжимает так сильно, что в мой рот влетает ее стон, подтверждающий ее пылающее желание, которое растекается не только по телу, но и проникает в вены. – Хантер… – ее шепот звучит одновременно как выстрел и музыка. Она запрокидывает голову назад, глаза зажмурены, дыхание неровное. – Может быть, хватит этой нежности уже? Больше не нужно никаких слов. Больше не нужно никаких пояснений. Я смотрю на нее – голую, притягательную. В ней смешались любовь и желание, красота и провокация. Люблю ее. Хочу ее. Мой телефон звонит в заднем кармане уже пятый раз, и мои попытки его игнорировать прерываются голосом Теи: – Ответь, Хантер. Прикрываю глаза. Выдыхаю. Достаю из кармана устройство по обламыванию первой брачной ночи и отвечаю на звонок. – Да, Дерек, – шиплю я, желая как можно скорее закончить разговор. – Что-то срочное? Я как бы немного занят, – произношу, смотря на то, как моя жена медленно стягивает со своего бедра кружевную повязку, а затем бросает мне. – Ну-у, если новость о том, что Áнджел в компании какого-то парня под громкую музыку гонялась с полицейскими машинами, и теперь сидит за решеткой считается важной, то да что-то срочное. – Что. Ты. Сказал? – переспрашиваю я, надеясь на то, что я просто оглох. – Повторяю, Хантер, ваша дочь, гонка, полиция, наручники… В общем, твое «любимое» шоу. Она в участке, – голос Дерека звучит уверенно, как будто он просто читает вечерние новости. Я стискиваю зубы так сильно, что ощущаю, как мышцы на челюсти напрягаются до боли. Глаза скользят по телу Теи… ее взгляд, полный игривой провокации меняется на обеспокоенный… и эта повязка, брошенная мне на бедро… Все внутри яростно протестует. – Так что, будешь геройствовать или все-таки позволишь ей остаться там на ночь? – насмешливо интересуется он, прекрасно понимая, что я буду делать. Я отвожу взгляд, чувствуя, как изнутри закипает злость. Мои пальцы сжимают телефон еще сильнее. – Выезжаю, – говорю сквозь зубы, разрывая связь. Кидаю телефон на прикроватную тумбочку с таким раздражением, что он чуть не сваливается на пол. – Нежность отменяется, – произношу я, не отрывая взгляда от Теи. – Наш «ангелочек» решила пойти по нашим стопам и сейчас сидит в полицейском участке. – Ну вот, только все стало интересно, и такая драматичная развязка, – протягивает Тея, подбирая повязку с кровати и крутя ее на пальце. Ее взгляд скользит по мне, пока я натягиваю джинсы и застегиваю ремень. Она сидит, скрестив ноги, в одном раскрытом халате. По ней видно, что она наслаждается моей внутренней борьбой – злостью на ситуацию и ее чертовым спокойствием. – Мы не закончили, – говорю я, натягивая футболку. – Мы никогда не закончим, Хантер. *** – Это что еще за кудрявое существо, Áнджел? – медленно, на низких тонах спрашиваю я, пытаясь сохранить остатки самообладания. Мой взгляд останавливается на парне, которого я вижу впервые. Он стоит передо мной, скрестив руки на груди, показывая всем своим видом равнодушие или полное отсутствие страха. Его кудрявые волосы совершенно хаотично торчат в разные стороны. Карие глаза смотрят прямо на меня – без капли смущения. Ни намека на вину. А на губах… эта чертова ухмылка. Самодовольная, хищная, ленивая. Он слишком уверен в себе. Слишком. – Папа! – она вспыхивает, выстреливая в меня рассерженным взглядом взрослого человека, а не маленькой беззащитной девочки. – Добрый вечер, меня зовут Фил Рокоссовский, – говорит он, делая шаг вперед и протягивая мне руку в знак приветствия. Нахальная улыбка снова расползается по его лицу так медленно, будто он делает это назло. В его тоне сквозят нотки бесшабашности и беззаботности, как будто он считает все происходящее занятным развлечением, просто обычным эпизодом из своей жизни. Я даже не пытаюсь ответить на его жест, просто смотрю на протянутую руку и обратно на его лицо. – Я друг Áнджел, – добавляет он. – Друг? – повторяю я, перебирая в голове варианты, как можно закончить этот разговор и к какому врачу его записать в случае чего… – Да, папа, просто друг. Ничего более, – поспешно вмешивается Áнджел, перехватывая мое внимание. Она делает шаг в сторону, к этому… кудряво-самоуверенному. Но меня уже не остановить. Чувствую, как кровь стучит в висках. Что-то мне подсказывает, что этот «друг», доведет меня раньше, чем это сделает моя дочь. – Послушай сюда, просто друг, какого хрена моя дочь сидит в камере, а не спит дома? – Я резко поворачиваюсь к нему, игнорируя взгляд Áнджел, который сейчас напоминает две горящие угольные точилки, сверлящие меня изнутри. На долю секунды… всего на долю, мне кажется, что стены его ужасающей уверенности осыпаются. Карие глаза узко прищуриваются. Но уже через миг он снова собирает праздное выражение без малейшего намека на смущение. – Это к вам вопрос, – отвечает он, и по его голосу явно слышно, что это не просто реплика, а новая волна вызова, направленного в мою сторону. «Ну все, блять, это последняя капля». – Папа… – произносит Áнджел, упираясь ладонями в мою грудь. – Áнджел, я с тобой позже поговорю. – Папа… – Ты знаешь, сколько ей лет, друг? – спрашиваю, снова переводя на него взгляд. – Достаточно, чтобы она могла самостоятельно принимать решение, с кем ей проводить вечер, – очередная кривая усмешка, которая вот-вот сползет с его лица, если он не прекратит вести себя таким образом. В этот момент дышать становится тяжелее. Я в полушаге от того, чтобы дать выход бурлящей ярости. – Хантер, – встревает Тея, о присутствии которой я напрочь забыл из-за увиденного здесь. Я с большим усилием перевожу на нее взгляд. Она смотрит на меня мягко, с укоряющей улыбкой на губах. Ее глаза блестят, как будто она держит в себе смех, вместо того чтобы разделить мою ярость. – Можно тебя на секундочку? – Я не договорил с тобой еще, – угрожающе выставляю палец перед лицом парня. – А я никуда и не сбегаю, – отвечает Фил и вальяжно направляется к ближайшим креслам, накинув на плечи кожаную куртку. Он садится так, будто находится в собственной гостиной, а не в полицейском участке. – Áнджел, держи дистанцию, – предупреждаю ее, прежде чем отойти. – Конечно, папочка, – произносит Áнджел, сдерживая улыбку. Она делает маленький шаг в сторону и прячет руки за спину. Это ее «конечно, папочка» … выводит меня из себя. Что это, блять, такое? Еще с утра думал о том, как нам удалось словить коннект с дочерью, и тут… этой же ночью мне звонит Дерек и сообщает, что нашу дочь увезли в полицию. – Тея, какого хрена?! – вырывается у меня, когда мы остаемся на минуту вдвоем. – Ты видела его? Это что такое? – возмущаюсь я, не в силах сдерживаться. – Дочери часто выбирают парней, похожих на своих отцов, – она говорит это тихо, но каждая ее буква звучит, как грозовая молния в моей голове. – Что?! Ты хочешь сказать, что я… я такой же?! – Какой? – спрашивает она, делая паузу. – Самоуверенный? Упрямый? Думаешь, что всегда прав? Хантер, разве ты не видишь? Ее слова выворачивают меня наружу. Смотрю на этого Фила и… нет, я не такой. Мой взгляд падает на Áнджел, которая послушно стоит в стороне и обменивается с ним улыбками, как будто у них уже образовалась ментальная связь, при которой можно не раскрывать рты, а переговариваться одними только взглядами. Быть родителем сложно. Черт возьми, быть родителем подростка в тысячу раз сложнее. Это проклятая рулетка. Ты растишь человека, веришь в него, а потом зачастую видишь свои же ошибки, свои же черты, свои же пороки – но он делает их по-своему. Сейчас я понимаю: единственная трудность в воспитании Áнджел не в том, чтобы уберечь ее от мира, а в том, чтобы уберечь ее… от самой себя и необдуманных решений. – Хантер, пора признать, что Áнджел выросла, – голос Теи возвращает меня из раздумий. – Ей скоро семнадцать, и, если ты не хочешь потерять с ней связь, не стоит сейчас агрессивно настраиваться в сторону этого парня. Впрочем, он выглядим не таким уж и плохим, – говорит Тея, пожав плечами. – Ладно. Мы обсудим это позже. И это «позже» будет запоминающимся. КОНЕЦ